Пожинать и сеять (ЛП), стр. 88

Тенелль среагировала быстрее всех.

Она с выпадом рубанула по мистеру Ночи, но тот с такой сокрушительной силой отпихнул Фейна с дороги, что побелевший как полотно епископ кубарем покатился по помосту. Демон плавным, текучим движением скользнул под остриё её клинка, намертво перехватив вооружённую руку воительницы…

И сломал её. Сухо, с чудовищным хрустом.

Истошный вопль Тенелль вонзился в нутро Эды калёным копьём.

Над рядами нефа прокатился вал ужаса. Несмотря на перекошенную от болевого шока позу и нечеловеческую муку, командир сплеча выбросила вперёд здоровый кулак. Мистер Ночь, казалось, даже опешил от столь свирепой и молниеносной сдачи: он едва успел поймать её пальцы на излёте. Женщина с рыком дёрнулась, пытаясь с размаху впечатать свой лоб в его переносицу, однако демон швырнул её на каменные плиты, словно отмахнулся от бешеной дворовой шавки. Тяжёлый сапог опустился ей на спину, намертво пригвоздив к полу.

Глаза цвета жидкого серебра неспешно окинули застывшую в оцепенении паству. Кое-кто бросился наутёк к выходам, но большинство лишь судорожно жались друг к другу, точно кролики под немигающим взглядом лисицы. Словно стрелка компаса, возвращающаяся к северу, взор демона безошибочно и плавно устремился на Эду. Она заледенела.

Шеренги Клинков лавиной ринулись к помосту.

— Стоять! — прохрипела Тенелль, прижатая лицом к алому ковру, оскалив зубы сквозь кровавую пену. Солдаты в замешательстве замерли.

Она хочет, чтобы это увидели все.

Мистер Ночь даже не взглянул на ощетинившуюся стражу:

— Флориан, Флориан… Вообрази моё искреннее изумление, когда вместо того, чтобы расчистить мне путь к Главным Вратам, ты попустительствовал их полному уничтожению. — Шипение демона отдавало ядовитой змеиной сталью, точно скрежет железа по сухому мелу: — А теперь ты стоишь пред сей оравой немытых плебеев, дабы благословить сокрушение моих собственных Врат. Ты всерьёз вознамерился бросить меня запертым здесь, посреди сего смрадного, гниющего трупа мира?

Фейн, шатаясь, с трудом поднялся на четвереньки:

— Я… я не ведал о тех, других Вратах!.. — Глаза его полезли на лоб, когда он наконец осознал, что сотни онемевших прихожан ловят каждое его слово: — Ты не смеешь разглашать!..

— Условия нашего Пакта, ты хотел сказать? — Несмотря на безупречно гладкое, почти вежливое лицо мистера Ночи, у Эды возникло отчётливое чувство, что тот беззвучно глумится над клириком: — Ты выказал немалую изворотливость, запретив мне поминать о нём всуе. Однако ты опрометчиво упустил из виду Пункт четырнадцатый: «Подписант соглашается с утратой силы всех оговорок и ограничений с момента полного завершения сего контракта». И вот мы стоим здесь — после того, как ты столь усердно и подобострастно выкачал ради меня три тысячи лет аккурат к осенней жатве. Иными словами… — Он театрально развёл руки в стороны, расплываясь в ласковой улыбке: — …я волен толковать о нём с кем мне только заблагорассудится.

Лазейки, — с глухим онемением подумала Эда. В точности такой же пункт стоял и в договоре семьи Шоу. Фейн был хитрожоп, но посулы безграничной власти лишили его рассудка: великая мечта манила на расстоянии вытянутой руки. В их затхлом подвале он слишком поспешно кивнул на все кабальные условия мистера Ночи. Вот и пожинай то, что сам посеял.

Епископ сделался белее парного молока. Его огненно-рыжая шевелюра казалась аляповатым, кричащим пятном на фоне пепельного, помертвевшего лица, когда он затравленно развернулся к прихожанам:

— Он… это чудовище лжёт! Демон безбожно лжёт вам! Они только это и умеют, неужели вы не понимаете?! — В ответ стояла звенящая, мёртвая тишина. Скрюченные пальцы Фейна судорожно тряслись в воздухе: — Демон лжёт!

Под тяжёлым сапогом мистера Ночи Тенелль глухо, надсадно расхохоталась. Эде захотелось расхохотаться следом.

Дрожащий палец Патриарха вонзился в сторону епископа:

— Схватить еретика сию же секунду! Изгнать демона вон!

И в храме разверзся сущий ад.

Следуя заранее отданным приказам командира, Клинки зычными командными криками принялись сгонять прихожан со скамей, пинками и древками копий выталкивая замешкавшихся к распахнутым дверям. У алтаря же шеренга посеребрённых мечей взметнулась навстречу мистеру Ночи.

Первые двое стражей, добежавших до помоста, разлетелись в противоположные стороны от небрежного взмаха его руки; тошнотворный хруст их сломанных тел о каменные колонны поверг зал в окончательную, безумную панику. Люди истошно визжали. Клирики, путаясь в собственных длинных полах, с визгом скатывались со ступеней, вливаясь в ревущий людской поток, сминающий скамьи по центральному проходу.

— Уходим! — рявкнул Бен, силой дёргая её за рукав. Эда успела метнуть взгляд туда, где сидел Варфоломей, но того и след простыл. И весьма вовремя: в следующую секунду тело отброшенного Клинка с грохотом впечаталось в их дубовую скамью, разнеся сухую древесину в щепы. Его серебряный меч, переломившись надвое, с металлическим звоном вывалился из безжизненных пальцев.

— Сейчас! — проревела Тенелль с помоста.

Эда резко обернулась. Командир уже перекатилась на противоположный край возвышения, сжимая клинок в уцелевшей руке. Перебитая левая рука плетью болталась вдоль бедра, тёмная и бесполезная. Взгляд воительницы был пригвождён к балконам хор, где по обе стороны нефа недвижимыми изваяниями застыли две фигуры в лазурно-серебряных мантиях.

Алхимики. Я даже не заметила их под сводами!

Служители тигля синхронно вскинули ладони, затянув гортанный речитатив — слишком глухой, чтобы разобрать слова.

Каменный алтарный помост внезапно вспыхнул. Ледяной лазурный свет, до боли напоминавший сияние сторожевых огней, расчертил плиты немыслимыми линиями и пересекающимися дугами, сотканными словно из воздуха. Колдовское пламя побежало от стены к стене с бешеной скоростью, точно огонь по пороховой дорожке. Это и была скрытая дорожка, — обожгла догадка. Защитный глиф, заранее вычерченный алхимиками. И они оживили его.

Эда смела сомневаться в способности Тенелль совладать с демоном мощи мистера Ночи. Она недооценила эту женщину: это была засада.

Мистер Ночь замер на месте, скованный по рукам и ногам. Клинки не дрогнули: единым слитным движением воины отхлынули за пределы черты. Сверху серебряным дождём обрушилось нечто тяжёлое — ловчая сеть с массивными грузилами по углам, точь-в-точь такая же, какой пытались спеленать Кита. Встретив препятствие, она захлестнула жертву намертво.

Мистер Ночь с яростным шипением крутанулся на пятках, но не успел: частая сеть опутала его с головой. Из его горла вырвался такой утробный, оглушительный рёв, переходящий в звериный вой, какого Эда не слышала от него ни разу в жизни. Он бешено забился в путах. Кожа под серебром яростно задымилась, металл прожигал плоть насквозь раскалённой проволокой.

Но в следующую же секунду он рассыпался вихрем яростного смоляного дыма, просачиваясь сквозь ячеи и с тихим свистом стекая по каменным плитам на свободу.

Клинки плотным кольцом ощетинились за пределами пылающего синевой глифа. Тенелль осталась внутри. Пользуясь секундным замешательством врага, она метнулась через помост к своей единственной цели. Разрушители, — сообразила Эда. Серебряные молоток и зубило валялись на ковре у самого подножия Врат.

Командир не успела сделать и трёх шагов: мистер Ночь материализовался прямо перед ней, преграждая путь. Женщина застыла как вкопанная.

Сердце Эды пропустило удар.

Пепельно-серая кожа. Острые, как лезвия кинжалов, уши. Яростно хлещущий хвост и бритвенные когти. Над черепом демона вздымались два колоссальных витых рога — толщиной в руку взрослого мужчины каждый. Они круто загибались вниз, очерчивая линию челюсти, делая его пугающе похожим на первобытного барана. Из оскаленной волчьей пасти сверкали четыре хищных белых клыка. Его гладкая плоть была изуродована дымящимися чёрными ожогами от серебряной сети — глубокие раны пересекали веко и угол губ. Но самым чудовищным был его взгляд.