Пожинать и сеять (ЛП), стр. 87
Патриарх беспомощно захлопал ртом:
— Я… Да, я…
— Мои стражи обнаружили сии Врата укрытыми в усыпальнице святого, под охраной исчадий! — отчеканила Тенелль. — Именно через них сии твари проникли в Блэкбридж. И Флориан Фейн был застигнут на месте преступления посреди глухой ночи!
Фейн взял себя в руки. Лицо его оставалось бледным, однако черты мгновенно сложились в выражение неподдельного, скорбного недоумения:
— Командир Тенелль, вы глубоко заблуждаетесь. Эда Шоу равным образом присутствовала там. Это она, ведьма, хладнокровно растерзала моих людей! Вы и ваши воины своими глазами зрели их растерзанные тела! — Он с пастырской мольбой воздел руки к прихожанам: — Разве все мы не были свидетелями того, как сия девка помыкала чудовищами?! И как моей святой силой твари были обращены в бегство?!
— Да! — грянул ответный рев из зала. — Да, это она! Это девка Шоу!
Эда вжалась в скамью. Сердце колотилось в горле бешеным барабаном.
— С какой стати мне, служителю Веры, причинять зло моим собратьям во священстве?!
Толпа взревела с удвоенной яростью, пылая гневом в его защиту.
Тенелль не дрогнула:
— Вы слишком долго использовали имя Эды Шоу в качестве козла отпущения для собственных зверств! Я и сама когда-то слепо верила в ее вину. Но ныне я вижу воочию: вы более чем способны хладнокровно перерезать глотки невинным, епископ, лишь бы заполучить то, к чему рвались всю жизнь — слепое поклонение целого города и голоса клириков, гарантирующие вам сан Патриарха!
Она обвела пылающим взором ревущее людское море:
— Сей человек безбожно лгал всем нам с той самой минуты, как переступил порог города! Мое утверждение таково: епископ Фейн заключил Пакт с демоном, дабы натравить исчадий на наши улицы через сие зеркало! Они повинуются лишь его воле! Неужто хоть один здравомыслящий муж в сем зале не задался вопросом: каким образом заурядный епископ изгоняет порождения тьмы одним лишь взмахом руки?!
Среди яростных воплей в рядах пробежал холодок сомнения. Люди начали воровато переглядываться. Под сводами закружился удушливый водоворот возмущения, страха и растерянности.
— И это все, что у вас есть?! — прогремел маршал Тирнан. — Жалкие домыслы?! У вас нет ни единой улики!
— Неопровержимых доказательств у меня нет — это правда. — Тенелль извлекла из-под сукна перевязи серебряные молоток и зубило: — Коли епископ Флориан чист пред ликом Отца-Владыки, я первой упаду на колени, моля о прощении пред всеми собравшимися. А коль скоро он человек непорочный… — Она протянула Разрушители прямо в лицо Фейну: — …он без малейших колебаний разобьет сии Врата прямо здесь и сейчас.
Фейн посерел:
— Полноте, командир… Уничтожение столь опасной реликвии сопряжено с чудовищной угрозой. Я не смею рисковать жизнями людей, и уж тем паче под святым кровом сего дома молитвы.
— Он прав! — прорычал Тирнан, поднимаясь по ступеням помоста. — Довольно фарса, Мартина. Сложи оружие!
— Нет, — поднялась со своего места епископ Амабель Хьюз. Та самая, что голосовала против него. — Пусть сделает это. С Вратами надлежит покончить немедля, и коли епископ Фейн столь щедро осенен святой благодатью, он непременно убережет паству от беды. Не так ли, Флориан?
Фейн даже не повернул головы в ее сторону. Улыбка намертво застыла на его лице уродливой, сведенной судорогой гримасой.
Тенелль силой вложила рукояти инструментов в его онемевшие пальцы:
— Ну же, епископ. Защитите Блэкбридж в последний раз. Избавьте нас от сей чумы раз и навсегда! — Она повернулась к нефу: — Нескольких ударов довольно, дабы чудовища покинули наш город навеки!
Из толпы донесся одинокий выкрик:
— Разбей его, святой отец!
Следом подхватил второй:
— Разбей!
Ослепленные обещанием близкого избавления, прихожане мгновенно сменили гнев на исступленный азарт. Они жаждали вновь узреть триумф своего кумира. Зал в едином порыве поднялся на ноги; люди тыкали пальцами в помост, восторженно скандируя. Стены собора задрожали от кликов. Эда и Бен тоже встали, чтобы не потерять алтарь из виду.
Однако Фейн лишь в ужасе пялился на Разрушители в своих руках.
Тенелль склонила голову набок:
— Отчего же вы медлите? Вы сулили нам спасение — вот оно. Вы ведь невиновны, не так ли?
Губы епископа беззвучно зашевелились. Гвалт в зале начал медленно, неровно стихать. Ряд за рядом прихожане умолкали, глядя на живое изваяние, застывшее у амвона. По костям Эды прокатилась темная, сладкая волна торжества.
Давай же. Покажи им, кто ты есть на самом деле.
— Отчего же он медлит?! — Тенелль круто развернулась к Патриарху, к клирикам, к колышущемуся морю затихших прихожан: — Чего он ждет?! Одним взмахом молота епископ Фейн мог бы доказать свою чистоту и спасти нас всех, однако он отказывается! Почему?! — Ее голос сорвался почти на крик: — Я скажу вам почему! Епископ провел нас всех! Он — истинный исток ваших мучений, и он не способен даже отпереться от сего!
Лицо Фейна внезапно исказилось дикой, звериной злобой. Кулаки его судорожно сжались по швам. На лбу выступила испарина.
— Я отпираюсь, — процедил он сквозь зубы.
Словно заводной голем на деревянных ногах, он шагнул к зеркалу:
— И я с превеликой радостью докажу, сколь глубоко ты заблуждаешься.
Маршал Тирнан опустил ладонь на эфес меча. Несколько клириков в тревоге привстали со своих мест. Эда не сводила глаз с окаменевших плеч Фейна, замершего перед Вратами. Неужели он действительно решится?..
ХРУСЬ!
Зал ахнул в едином выдохе. Тенелль через головы толпы поймала взгляд Эды — лицо командира было суровым и серым.
ХРУСЬ!
Глядя на медленное уничтожение Врат, принадлежавших когда-то ее семье, Эда почувствовала, как душу затопила щемящая, странная тоска. Это зеркало стояло в доме семьи Шоу всю ее сознательную жизнь, столь же привычное, как собственное лицо поутру. При всем том первобытном ужасе и трепете, что оно внушало, сейчас ей казалось, будто она хоронит саму себя прежнюю. Какая доля ждет ее, когда зеркало рассыплется в прах?
Это единственный верный исход, — напомнила она себе. Выманить мистера Ночь на чистую воду. Разоблачить святошу, прикончить демона. Спасти город от них обоих.
Но если мистер Ночь не придет — все пропало.
Тирнан яростно рявкал на Тенелль. Вольфрам требовал прекратить перепалку. Патриарх испуганно жался к своему служке у стены, ошалело переводя глаза на разгорающийся хаос. В задних рядах люди уже в панике ломились к выходу на улицу. Другие восторженно вопили, глядя, как паутина трещин расползается по глади камня. Клинки срывали голоса, требуя, чтобы все оставались на своих местах, но их никто не слушал.
ХРУСЬ!
— Вы видите?! — взревел Фейн, обращая на Тенелль безумные, налитые кровью глаза: — Вы не смеете чернить меня! Я — защитник сего града!
ХРУСЬ!
— Я избран самим Отцом-Владыкой!
ХРУСЬ!
— Я…
Замах Фейна оборвался на полуслове: по всем четырем углам нефа сторожевые огни в жаровнях разом сменили цвет с оранжевого на мертвенно-синий.
Толпа истошно взвыла. Эда судорожно вцепилась во влажную ладонь Бена.
Из теней ризницы по алтарному помосту поползла клубящаяся струя угольно-черного дыма. Клирики с визгом бросились врассыпную. Маршал Тирнан застыл как вкопанный. Лишь Фейн, казалось, понимал происходящее столь же отчетливо, как и сама Эда. Епископ в ужасе попятился назад, когда черный туман кольцом сомкнулся вокруг его сапог.
Взвихрившийся мрак взметнулся вверх, обретая плоть и стать высокого мужчины — с белоснежными волосами и глазами цвета жидкого серебра. Тонкие когтистые пальцы железной хваткой сомкнулись на запястье Флориана.
Мистер Ночь с леденящим спокойствием окинул взглядом сверкающий молоток:
— Флориан… Разве тебя не учили, что нехорошо трогать вещи, которые тебе не принадлежат?
Глава 32