Пожинать и сеять (ЛП), стр. 59

— Наглая дрянь, — он шутливо прикусил её подбородок. — Мне следовало бы сбросить тебя с этой проклятой каменюки.

— Как сбросил меня в реку?

— К слову о реке: твоя мокрая одежда тогда столь восхитительно облепила твоё…

Она прижала пальцы к его губам. Он тут же принялся легонько покусывать её подушечки.

— Нам пора возвращаться, пока братья не пошли прочёсывать лес.

Кит помог ей подняться на ноги с неприкрытой неохотой, весьма скверно скрывая обиженную мину. Когда они спустились к кромке берега, остановившись в паре шагов от света иллюминаторов «Орианы», Эда решила прогнать эту обиду последним поцелуем.

Он судорожно прижал её к себе. Улыбаясь, она упёрлась ладонями ему в грудь, удерживая расстояние:

— А теперь наступает та часть, где ты с непревзойдённой галантностью позволяешь мне удалиться в мою опочивальню.

— Я-то наивно полагал, будто сейчас наступит та часть, где ты позволишь мне овладеть тобой прямо на этом травянистом берегу.

Эда до крови прикусила губу:

— Доброй ночи, Кит’рат.

Она заставила себя не оборачиваться, пока скрывалась в полумраке каюты. Но кожей отчётливо чувствовала его немигающий, прожигающий взгляд на своей спине.

Глава 23

— Ты злишься?

Натолкнуться тем утром на ошарашенный, налитый гневом взгляд Бена через кухонный стол оказалось во сто крат тяжелее, чем она себе представляла. Лори перенесли в каюту Робин, чтобы он мог как следует выспаться — неожиданное милосердие со стороны старухи, заставившее Эду до слез захотеть стиснуть ту в объятиях. Теперь, когда алхимичка ушла на берег собирать мяту для взвара, а Лори лежал на нижней палубе, настал самый подходящий миг для тяжелого разговора.

Гробовое молчание Бена не сулило ничего хорошего.

— Я знаю: это трудно понять, но я обязана довести дело до конца, — продолжила она.

— Почему? Почему, черт тебя дери, ты обязана это делать?! Плевать на Фейна, плевать на Лича — к черту их всех! Мы можем сесть на попутный баркас и уже к ночи выйти в Дремлющий залив, если снимемся прямо сейчас…

— А как же мистер Ночь? Мы все еще должны ему десять лет жизни.

Рот Бена захлопнулся.

— Я отдам десять лет из своих собственных, — глухо бросил он. — Нам нужно просто найти его и покончить с этим дерьмом раз и навсегда.

— Ты не станешь этого делать, Бен.

— А тебе, значит, можно?! — Ореховые глаза брата полыхнули яростью: — Даже не смей, Эда! Не после того, от чего ты уже отказалась! — Он метнул колючий взгляд на дверь каюты, за которой снаружи бродил Кит. Демон хотя бы подарил им иллюзию уединения.

— Послушай меня. У Северина Лича связи отсюда и до самого континента. Если я не исполню наш уговор, он спустит на меня свору и будет гнать, словно борзая зайца. И эта месть падет на ваши с Лори головы даже после того, как меня не станет. Единственный разумный выход — достать для него зеркало. А когда оно окажется у нас, мы сможем связаться через него с мистером Ночью и закрыть наш долг.

— И попутно вывести епископа на чистую воду, доказав, что святоша путается с нечистью точно так же, как и все мы, грешные. Прелестно. — Пальцы Бена до белизны в суставах стиснулись в кулаки по обе стороны от расписного глиняного чайника Робин: — И это ты называешь «разумным выходом»?!

— Это риск, я знаю! Но мы обязаны исполнить наш Пакт. Нам жизненно необходимо это зеркало. А если нам удастся прижать к ногтю еще и Фейна — тем лучше.

Лицо Бена дрогнуло:

— Мы все еще можем сбежать. Мистер Ночь ни разу не явился за тобой — ни за кем из нас — с тех самых пор, как нас бросили в казематы. Он попросту не способен на это: Пакт заключал отец! Нашей крови в договоре не было. Без нее он вовек нас не выследит.

— Если Лич способен выследить нас по старинке, по следам на земле, неужели ты думаешь, что демон калибра мистера Ночи спасует? — Его угрюмый, бешеный взгляд послужил исчерпывающим ответом. — Бен, умоляю. Мы не будем в безопасности ни от кого на этом свете, пока не закроем заключенные сделки. И если по пути мы сможем заставить Фейна сполна заплатить за все зло, что он сотворил… мы просто обязаны попытаться.

Он лишь сокрушенно покачал головой:

— Неужели ты ничему не научилась? Всякий раз, когда мы перестаем сидеть тише воды и лезем на рожон, все летит в бездну! Или ты так быстро выкинула из головы наши тюремные нары?!

Эда стиснула зубы до скрежета:

— Надо полагать, мое спасение ваших жизней вовек не искупит той оплошности, верно?

— Я не пытаюсь пристыдить тебя, Эда! Ты совершила ошибку. Ее я способен простить — при условии, что ты извлекла из нее урок. Вот только я сильно сомневаюсь, что до тебя хоть что-то дошло.

Меньше суток рядом с ним — и Бен уже заставил ее почувствовать себя прежней девчонкой: сопливой младшей сестренкой, за которой нужен глаз да глаз. Его удушающая опека бесила ее настолько, что прежде она становилась ершистой, кидалась в омут очертя голову в отчаянной попытке доказать свою самостоятельность — и поплатилась за это сполна. Но сейчас Эда не совершала глупостей. Никогда в жизни она не взвешивала каждый свой шаг столь хладнокровно. Это был единственный способ спасти их шкуры. Почему он отказывается это видеть?!

— Ты меня не удержишь. Я делаю это ради нас всех — с твоим благословением или без него. Мы с Китом возвращаемся в город.

— И ты собираешься слепо вверить себя этой твари?! Твой гребаный Пакт — единственная причина, по которой он пальцем о палец ударил! Демоны не шевельнутся, если это не сулит выгоды им самим!

— До сей поры мы вели себя в точности так же. — Она резко поднялась из-за стола, подхватывая свой новый шерстяной плащ: — Он не такой, как мистер Ночь. Уж это я успела уяснить твердо.

Бен намертво перехватил ее за запястье:

— Я иду с тобой.

— Нет. На мне зачарованный плащ, а Кит умеет отводить глаза. С тобой мы лишь быстрее привлечем к себе ненужное внимание стражи.

— Я не оставлю тебя наедине с ним!

— Я провела с ним наедине недели, Бен. И, как видишь, живее всех живых. — Она с силой разжала его пальцы, сбрасывая захват: — Я больше не ребенок.

— В таком случае я останусь здесь, да?! — бросил он в спину. — Буду караулить Лори. Хоть кто-то из нас двоих должен сохранить остатки разума!

Эда с грохотом захлопнула за собой дверь каюты — куда сильнее, чем того требовали приличия. Бен был взбешен ценой заключенного ею Пакта. Она понимала его боль. Но ей и в голову не приходило, что страх способен сделать брата настолько глухим к доводам рассудка.

Она тяжелой поступью дошла до фальшборта «Орианы».

— Куда путь держим, дорогая?

Гнев мгновенно отступил, сметенный одним лишь взглядом на высокую темную фигуру Кита, терпеливо ожидавшую ее на палубе. Эда вложила свои пальцы в его ладонь, замирая от сладкого трепета, когда он помог ей спуститься на берег. В его прикосновении появилось нечто совершенно иное. Прежде его касания были тайной, манящим, тревожным вопросительным знаком. Однако этим утром в сухом жаре его ладони, в том, как его пальцы властно переплелись с ее пальцами, не осталось ни капли загадки.

Немой вопрос обратился нерушимым обетом.

— Ты собираешься сделать вид, будто не грел уши под дверью? — спросила она.

— А тебе бы польстило, попытайся я соврать?

Они неспешно двинулись вдоль пологого берега, уходя прочь от досужих взглядов речников. Эда по привычке попыталась высвободить пальцы, но на сей раз Кит не позволил. Его хватка лишь мягко сжалась. Сердце в груди сладко затрепетало. Его раненая рука была заново туго перебинтована под черным сукном дублета, и он заверил ее, что рана почти не дает о себе знать.

Высокомерный тон Бена все еще саднил душу едкой обидой. Эду захлестнуло внезапное, ребяческое желание совершить нечто такое, что брат непременно счел бы верхом безумия.

— Твоих сил хватит на то, чтобы понести меня верхом?