Пожинать и сеять (ЛП), стр. 32

Они пересекли протоку по мосту святого Леорика. Это был самый широкий мост в Блэкбридже, и здесь река бурлила какофонией скребущих вёсел и глоток зазывал-торговцев, утопая в густом смраде табачного дыма и масляного чада. Одно-единственное здание полностью затеняло реку, уступая по мощи разве что взмывающей к небесам колокольне Великого храма.

Крепость Фелл. Древняя цитадель, возведённая как бастион во времена королей задолго до того, как вокруг неё разросся сам город. Сам замок представлял собой колоссальное квадратное строение с четырьмя зубчатыми башенками по углам, вытесанное из тёсаного камня с серебряными украшениями. На каждой башне гордо реял стяг Ордена Клинка: белый меч и солнце на алом поле.

С трёх сторон крепость окружала баэлиановая стена семи футов высотой, отделявшая её от городских трущоб. Помимо массивных ворот с дозорными башнями, разглядеть что-либо внутри позволяли лишь узкие щели бойниц. Эда встала на цыпочки.

Внутренний двор поражал воображение масштабами, большую его часть отвели под плац для тренировок. Маленькие постройки кипели работой — оружейная, кузня, конюшни. Её взгляд приковала массивная решётка главных ворот: кованая железная паутина со вставками из серебра, ослепительно сиявшая на фоне мрачной кладки. Алхимический клуатр приложил руку к созданию этих ворот, как и к большинству местных укреплений, рассказывал ей когда-то Бен. Крепость Фелл одинаково надёжно защищала как от смертных набегов, так и от демонической нечисти.

Стоя перед ней, Эда почувствовала себя до смешного крошечной. Крепость Фелл казалась до боли родной. Бен работал здесь. Сколько раз она проходила мимо её грозных стен? И всё же сейчас замок казался враждебным, ощетинившимся чудовищным вызовом.

Лёгкое касание о ногу выдернуло её из мрачных дум. Кит бросил на неё долгий взгляд и бесшумно шмыгнул в тень.

— Эй!

Он вёл её вдоль внешней стены, повторяя все её изгибы, пока они не вышли к противоположной стороне двора. Здесь имелись ещё одни ворота — поменьше главных. Эда прекрасно их знала. Бен вечно шёл через них.

Заглянув сквозь кованые серебряные прутья, она разглядела конюшни. Там как раз чистили и седлали лошадей. Эда с болью подумала о том, кто сейчас исполняет обязанности старшего конюха. Интересно, задаются ли остальные вопросом, куда запропастился Бен, или уже всё знают? Ей претила сама мысль о том, что за её спиной могут шушукать, выставляя его каким-то злодеем.

Воздух позади неё шевельнулся. Она резко обернулась и отпрыгнула:

— Чёрт.

Кит дышал ей в затылок.

— Чего тебе?

— Нельзя же так внезапно менять обличье. Так и до сердечного приступа недалеко, — попыталась отшутиться она, но от собственных слов стало лишь тоскливее. — А вдруг кто заметил?

— Здесь никого нет.

Формально он был прав. Улица здесь сужалась, зажатая между крепостной стеной и изгородью Ботанического сада, где бурные волны дикого плюща свисали с карнизов. В непосредственной близости не наблюдалось ни души.

— И всё же. Средь бела дня можно выбирать места для волшебного перевоплощения поукромнее.

— Оставим утомительные нравоучения. Ты же говорила про восточную проходную, нет?

Эда поджала губы:

— Потому что главные ворота слишком бросаются в глаза, как я уже сказала. Они распахиваются только для официальных процессий или высоких гостей. А здесь идёт повседневный людской трафик, и с плащом нам не составит труда затеряться в толпе. Конюхи снуют туда-сюда постоянно. Раньше Бен лично водил сюда на выпас новых меринов и кобыл из табунов. Ты же умеешь принимать лошадиный облик, так что я подумала…

Убийственный взгляд Кита заставил её усомниться в собственном скудоумии:

— Понимаю. Ты хочешь выкатить меня на смотр как племенного жеребца.

— Если это поможет мне проскочить во внутренний двор — да. Хотя насчёт «племенного» я бы поспорила.

Он пропустил шпильку мимо ушей:

— Они живо раскусят, что я не числюсь в графике поставок.

— Не страшно. Мне нужно лишь выиграть время, чтобы воспользоваться плащом и шмыгнуть внутрь. — Она оценила взглядом циклопическую решётку. — Но всё бессмысленно, если парадный вход заперт наглухо. Нужно выяснить, когда именно они распахивают створки…

— А это что такое? — Кит кивнул на массивные каменные чаши, венчавшие обе стороны привратной башни. Размером с купальни для ванн, они тянулись вдоль всей баэлиановой стены, весело полыхая языками пламени. Каждую чашу накрывала крупная решётка, защищавшая огонь от непогоды.

Щёки Эды вспыхнули. «Невероятно, что я про них забыла!»

Сигнальные костры горели всегда. Их питали ясеневые дрова и серебряный порошок, а каждое утро служители Клуатра освящали пламя заново. По поверьям, огонь должен был приобретать синий оттенок, стоило демонической силе пересечь периметр. Эде ещё ни разу не доводилось видеть это воочию. Демоны всё-таки не горели безумным желанием разгуливать по цитадели Ордена.

Хоть в конском обличье, хоть без оного, Кит не мог просто так притопать во внутренний двор, не привлекая всеобщего внимания к своей истинной природе.

— Ладно. Да. Это может… создать проблемы.

Вспышка стали рассекла дневной свет.

Это была женщина. Она красовалась в полулатах и аглицком дублете с обшлагами до колен. В отличие от тех Клинков, что нападали на Эду и Кита, её кираса была инкрустирована золотом, а плечи защищали парные наплечники в виде чешуйчатых эполет. На ходу она натягивала и застёгивала на предплечьях латунные наручи. Растерянный молодой парень едва поспевал слева, что-то горячо ей докладывая.

Смуглая кожа, коротко стриженные волосы и безжалостно волевой подбородок придавали ей одновременно потрясающий и устрашающий вид. Эда узнала бы её из-за одного только роста и широких плеч — та возвышалась над землей почти на шесть футов.

Эда в благоговении прижалась носом к прутьям решётки:

— Это Мартина Тенелль, командир Клинков. Выше неё по рангу только великий маршал Тирнан.

Кит издал задумчивый звук:

— Она напоминает мне наших самок на родине. До сих пор поражаюсь, почему вы держите на руководчащих постах столько самцов.

— С чего бы? Ваши самки сильнее?

— Отчасти. Исторически сложилось так, что они просто лучше удерживают власть. Самцы, дорвавшись до полномочий, обычно теряют голову и начинают либо рубить налево и направо головы, либо развязывают гражданские войны, что делает их правление коротким и кровавым. Моя матушка звала это «хуевым затмением». — Улыбка его увяла. — Из шести нынешних эрцгерцогов мой брат — единственный самец.

Эда изучала его царственный профиль. Безупречно прямой нос, тонкие брови, мягкие, изящно очерченные скулы. До этого мгновения ей как-то не приходилось всерьёз задумываться о том, насколько невероятен сам факт его прибытия из другого мира. Эду охватил неожиданный, почти звериный голод: расспросить обо всём подробнее. Как выглядит Инфернус? Что они едят? Какую музыку слушают? Была ли у них музыка? Искусство? Но сильнее всего жгло другое: каково это — между тобой и мистером Ночью? Как ты вообще здесь очутился?

Она заставила себя отвести взгляд. Тенелль остановилась у конюшен. Она замерла в опасной близости от шнырявшего рядом парня, словно делясь тайным заговором.

— Как думаешь, о чём они шепчутся?

— Она выговаривает мальчишке, что Церковь Веры слишком бесцеремонно суёт нос в дела Ордена. И что ему надлежит и впредь держаться поближе к епископу.

Голова Эды резко повернулась к нему:

— Ты что, слышишь их?

— Еле-еле.

Внутри всколыхнулось возбуждение:

— Должно быть, они толкуют о Фейне. Что они говорят сейчас?

— Этот парень приставлен к епископской свице. — Глаза Кита сузился. Он подался вперёд, выдыхая ей прямо на ухо: — Он клянётся ей, что пойдёт за епископом хоть на край света. Что не подведёт.

Эду пробрала дрожь.

Парень низко поклонился Тенелль. Прижав плоский палец ко лбу в защитном жесте, командир ответила на приветствие, после чего юноша зашагал обратно через двор.