Пожинать и сеять (ЛП), стр. 31

— Боишься вида крови?

Она подняла взгляд и увидела, что Кит смотрит на неё с насмешливой мягкостью, но голос его звучал удивительно бережно.

— Смотри на меня.

Она подчинилась. Он даже не дрогнул, когда Робин полоснула по его руке. Вопреки самой себе, Эда крепко вцепилась пальцами в его ладонь, ища опоры.

Его выражение лица на миг дрогнуло.

Робин пробормотала слова, звучавшие как чужеродный древнеуэслийский говор — абсолютно бессвязный для человеческого слуха. Старуха застыла со скульптурной неподвижностью. Лёгкий порыв ветра заставил пламя свечей затрепетать, взметнув волосы Эды. Фокус Кита сбился; он проследил за танцующими прядками, а затем словно опомнился — его глаза резко вернулись к ней.

— Готово, — объявила Робин.

Кит выпустил её руку. Пустота обожгла холодом. Эда шевелила пальцами: в лунном свете её кровь казалась чёрной, как исчадие.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь ты испытаешь его в деле.

Глава 13

Эда понятия не имела, сколько они добирались до Блэкбриджа. Всё, в чём она была уверена наверняка, — это онемевшие от холода пальцы и лицо да нескончаемая череда ошарашенных взглядов встречных прохожих, пока они бешено мчались по улицам.

Бёдра горели огнём; Кит срезал путь через поля, чтобы лишний раз не попадаться на глаза вереницам повозок, тянувшихся по главному тракту. Эда не знала, додумался ли кто из горожан высматривать женщину на чёрном жеребце — в листовке об этом не было ни слова, — но Клинки уж точно не упустили бы такую деталь. И всё же до самого приближения к городу они сошлись на том, что конный марш станет самым быстрым способом добраться до места.

Те пять миль между стоянкой Робин и Блэкбриджем растаяли всего за час благодаря размашистой рыси Кита. Пара лодочников проводила их любопытными взглядами, но в остальном путь прошёл без помех.

Их не было едва ли неделю. А казалось — целую вечность. На «Ориане» время текло густо, точно патока, унося городскую суету куда-то за грань реальности. Каждый прожитый час давил на Эду грузом мыслей о судьбе Бена и Лори. Держат ли их в хоть сколько-нибудь сносных условиях? Выдали ли им элементарные вещи? Или приковали к холодному каменному полу, избив и изувечив до полусмерти? Проверить это не представлялось никакой возможности. Эда сроду не бывала ни внутри крепости Фелл, ни в её застенках. Ей отчаянно хотелось верить, что Клинки справедливы к своим узникам, но перед глазами до сих пор стоял удар, отбросивший Лори, и то, с какой жестокостью они швырнули Бена на землю, точно сбитую в кучу отару.

«Дождитесь меня, — молила она их про себя. — Пожалуйста, ещё чуть-чуть».

При такой размеренной поступи Кита отпала нужда в его магии гравитации — той самой, что намертво пригвоздила её к его спине во время побега. И хотя Эда была паршивой наездницей, даже шагом она истово молила о самом банальном седле со стременами.

Стоило городу вырасти перед ними в полный рост, она тут же соскользнула вниз:

— Спасибо за подброшенную поездку.

Кит выглядел куда бодрее, чем во время их первого марш-броска, вероятно, потому, что ему не приходилось тратить силы на удержание её на своей спине. На его лице играла лукавая ухмылка:

— Разумеется. Сомневаюсь, что тебе доводилось ездить с большим комфортом.

Эда оставила эту шпильку без ответа.

Смешавшись с толпой обывателей, втекавших в городские ворота, с демоническим котом по пятам, она почувствовала, как остатки мужества покидают её. Миновав один из широких надуличных мостов, они вновь очутились в окружении мрачного камня и скрипучих балок — знакомых до последней трещины, до собственного отражения. Но впервые в жизни Блэкбридж показался чужим. Враждебным. Шпили крыш скалились острыми зубами, а зияющие пасти подворотен и переулков казались бездонными глотками. Эда всегда мечтала покинуть город однажды. Ей казалось, ей будет плевать, если он превратится для неё в незнакомца. И всё же…

Если не считать пылающих глаз, Кит выглядел точь-в-точь как любой другой кот. Он не проронил ни звука, и она решила, что говорить он не умеет. И всё же присутствие демона рядом странным образом успокаивало, пока они прорубали дорогу к самому сердцу города.

Эда не выпускала капюшон из рук. Трудно было понять, работает ли вообще этот чёртов Плащ сокрытия — если не считать раздражения от того, как нелепо он горбился поверх дублета и путался в волосах. Никто вокруг вроде бы не пялился на неё, но это было в порядке вещей. Горожане вечно спешили по своим делам, да и сама Эда ничем особенным не выделялась.

— Как понять, что он работает? — прошипела она.

Даже в кошачьем обличье выражение морды Кита источало едкое презрение: «Откуда мне знать?» — читалось в его взгляде. Он трусцой припустил вперёд, задрав хвост. Эде пришлось прибавить шагу. Его гладкое тело ловко лавировало между спешащими ногами прохожих, под грохочущими колёсами повозок и сквозь ватаги верещащих детей. Она почти перешла на бег, когда случайно задела плечом какого-то мужика.

— Эй, — злобно буркнул тот в ответ. — Смотри, куда…

Она крутанулась на месте, уже готовясь рассыпаться в извинениях, но лицо мужчины вдруг обмякло. Всё, что он собирался вывалить ей вслед, очевидно, вылетело из головы. Эда замерла — он узнал меня, сейчас завопит требуя Клинки, — но взгляд незнакомца расфокусировался, будто он смотрел сквозь неё в пустоту. Он моргнул и отвернулся, всем видом показывая, что её здесь сроду не стояло.

Эда испустила дрожащий вздох. Значит, полной невидимости плащ не давал, но людям явно становилось трудно замечать её присутствие. Словно мираж. Силуэт, уловимый лишь краем глаза. И всё же каковы его пределы?

— А. Вот ты где.

Эда резко обернулась. Она безошибочно узнала усатого незнакомца: одного из шестёрок Лича. Он неделями караулил лавку Шоу, выслеживая их с противоположной стороны улицы. Под козырьком его шляпы с пером карие глаза заколебались, точно она была выткана из утреннего тумана. Раньше ей не доводилось видеть его вблизи — она знала его лишь зловещей тенью, снувавшей вокруг лавки в предрассветный час.

— Ловкий фокус. Мы-то знали, что ты якшаешься с этим оборотнем, но сперва решили, будто он один. Повезло тебе столкнуться с этим парнем. — Он скосился на Кита, шерсть на загривке которого немедленно встала дыбом. — Потише, демон, я же просто поздороваться. Передам лорду Личу, какая у него находчивая новая сообщница, идёт? — Он подмигнул ей, зажал в зубах сигариллу и неспешно зашагал дальше.

Эда проводила его долгим взглядом. Выходит, подручные Лича пронюхали про её безумный побег из города. И про Кита знали. Они держали её на коротком поводке — неужто и в деревне за ней следили? — и это было прозрачным намёком. Она оставалась в долгу у Лича. А тот позаботится о том, чтобы она об этом не забывала.

Да уж, куда ей было забыть. Любая жизнь, которую семья Шоу попыталась бы кропотливо отвоевать назад, пошла бы прахом, не заполучи Лич свои Врата. Криминальному авторитету не требовалась магия, чтобы выразить своё недоплевок. Перешедшие ему дорогу всплываливерхом на волнах в речных каналах или обнаруживали свои лавки сожжёнными дотла. Эда слышала историю об одном мужике из Кроугейта, вернувшемся из Олдерпорта с окровавленными обрубками вместо пальцев. Люди Лича отсекли остальное — по пальцу за каждую сотню задолженных марок. И ухо прихватили в придачу: в качестве пени за то, что заставил их бегать за ним по всему городу. Доказать причастность Северина Лича к этим расправам не мог никто. Но знали все.

Испытывать судьбу и проверять авторитета на прочность Эде не улыбалось, а появление его подручного изрядно потрепало нервы. Но по крайней мере теперь она знала наверняка: врезаться в прохожих или вступать с ними в разговоры плащ не позволял — в таких случаях магия бессильна скрыть человека.

Хвост Кита раздражённо задёргался.

— Значит, всё-таки работает, — пробормотала Эда. — Идём.