Последняя луна (ЛП), стр. 86

Я прикусываю губу. Благодаря повстанцам мы и раньше знали о тайном союзе Амазоры с Иберионом, но я живо представляю, каким чудовищным ударом это откровение стало для общества.

Я мягко отстраняю его руки, давая понять, что хочу встать с койки сама. Ноги слушаются с трудом, колени подгибаются, но возможность стоять без посторонней помощи приносит колоссальное облегчение. Тело отзывается тупыми вспышками боли в ушибленных рёбрах, но я стискиваю зубы. Мне необходимо двигаться.

Шаг за шагом я медленно бреду вперёд, нащупывая равновесие и проверяя границы своей устойчивости, пока мысли лихорадочно крутятся вокруг одного вопроса. Как вышло, что я, выросшая под пятой Арно, вскормленная его идеологией, не переняла его больное, уродливое видение мира?

«Потому что у тебя есть сердце», — отзывается внутренний голос, до боли похожий на голос Нила.

Я опираюсь ладонью о подоконник и вглядываюсь в панораму Эсперии. Это совсем не тот вид, что открывался из «моего дома» — если это логово тирана вообще можно назвать домом, — палата расположена на нижних ярусах четвёртого кольца. Город кажется безмятежным, укрытым изумрудным куполом осеннего сияния; улицы живут своей привычной суетой, и люди даже не подозревают, на волосок от какой бездны они балансировали всего неделю назад. По крайней мере, нам удалось сорвать с Арно маску, пусть он и довёл Финальную фазу проекта «Селена» до конца.

Я поднимаю руку к груди, где всё ещё лежит тонкая цепочка — подарок Нила. Но чего-то не хватает.

— Кольцо… — роняю я шепотом. Я оборачиваюсь к нему: Нил стоит в паре шагов от меня, и я отчётливо вижу в его взгляде непреодолимое желание подойти ближе. Я жажду того же всем существом, но между нами всё ещё висит недосказанность, выстраивающая невидимую стену: — В нём была камера?.. Ты поэтому надел его на меня?

— Да. Но не только поэтому. Алверон передал его мне, а я отдал его тебе на случай, если всё полетит к чертям — чтобы зафиксировать каждую секунду. Чтобы содрать с Арно шкуру перед всем миром. Я не знал, какой запасной план был у повстанцев, но моим планом стал этот кулон. И я ни секунды об этом не жалею.

Я опускаю голову и заношу здоровую руку за шею, собираясь вернуть ему семейную реликвию. Нил делает шаг ко мне и накрывает мои пальцы своей широкой ладонью. Второй рукой он бережно берёт меня за подбородок, заставляя поднять лицо, чтобы наши глаза встретились. Я снова нервно прикусываю губу, готовая растаять от обжигающей глубины его синих глаз. Он на мгновение опускает взгляд к моим губам, а затем снова заглядывает мне прямо в душу:

— Но мамин кулон я надел на тебя просто потому, что не мог поступить иначе. Мне казалось, он бережёт меня от беды, и я отчаянно хотел, чтобы он защитил тебя. Чтобы даже когда ты пойдёшь против собственного отца, эта вещь напоминала тебе: я рядом. Всегда. — Он отпускает мою руку, и его пальцы медленно соскальзывают к вырезу больничной рубашки, лаская кожу рядом с цепочкой: — И я хочу, чтобы он остался у тебя.

Ладонь на моём подбородке чуть усиливает нажим, притягивая моё лицо к его губам, и я больше не нахожу сил сопротивляться. Мне жизненно необходимо снова почувствовать его вкус, выпустить наружу тот безумный огонь, который вспыхивает в груди каждый раз, когда он оказывается рядом.

С бесконечной бережностью он прижимает меня к себе, обнимая за талию и надёжно удерживая на ногах, которые окончательно отказываются служить опорой. Я обвиваю пальцами его затылок и без оглядки растворяюсь в мире, где ещё теплится надежда для сломленной учёной, едва не погубившей планету ради амбиций отца. Для дочери тирана, чей дар едва не стёр Эсперию в радиоактивный пепел.

Громкое, нарочитое покашливание у дверей заставляет нас резко отпрянуть друг от друга. На пороге стоит Вентия. Нил бережно помогает мне вернуться на койку, хотя я прекрасно дошла бы сама.

— Рада видеть тебя в сознании, Лизара, — командир мягко улыбается.

Нил отходит к окну, деликатно оставляя нам пространство для разговора. Вентия явно не в своей тарелке: её пальцы нервно чертят круги по белой простыне. Всё её лицо покрыто плотной серой коркой мутации, и я судорожно сглатываю ком. Если я пролежала в коме целую неделю…

— Я знаю, что момент неподходящий, но нам отчаянно нужна твоя помощь для синтеза антидота.

— Конечно, я могу… — я снова порываюсь встать, но её ладонь мягко удерживает меня за плечо.

— Не спеши. У нас есть немного времени. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Прошла целая неделя, Вентия! Времени у нас нет вообще! Мы даже не представляем масштабов заражения от взрывной волны по всей Эсперии! — слова срываются с моих губ сбивчивым потоком.

Лидер мятежников медленно качает головой и с непререкаемой твёрдостью усаживает меня обратно:

— Ударная волна Арно не ушла дальше правительственного квартала у мэрии, — поясняет она тем мягким, но безапелляционным тоном, который не допускает ни малейших возражений. — Твой антидот сработал. Просто химическая реакция оказалась отложенной. В точности так же, как мутация требует инкубационного периода. К счастью, число людей, у которых запустился процесс трансформации, исчисляется десятками, и сыворотка способна их стабилизировать. Я знаю, что ты рвёшься в бой, но от тебя не будет никакого толка, если ты свалишься в обморок прямо в лаборатории. Дождёмся вердикта лечащего врача.

Я порываюсь возразить, но прекрасно понимаю её правоту. Впрочем, плевать я хотела на предписания врачей. Моих сил более чем достаточно, чтобы запустить синтез антидота, а если Вентия предоставит в моё распоряжение толковую научную группу, от меня даже не потребуется чрезмерных физических усилий.

Сердце мучительно сжимается при мысли о Катарине. Я не смогла её спасти…

— Чем всё закончилось? — вмешивается Нил, и в его синих глазах вспыхивает нетерпеливый блеск.

Вентия переводит взгляд с одного из нас на другого:

— Судебный процесс шёл три дня, трансляцию в прямом эфире вели на все три державы. — Нил уже в курсе событий, но я-то была в отключке. Должно быть, поэтому она решает начать с самого начала, за что я мысленно ей благодарна: — Приговор вынесен предельно жёсткий: Арно Рейвен будет этапирован в пенитенциарный комплекс максимального уровня безопасности «Солдрак» для отбывания пожизненного заключения. Вердикт включает тягчайшие преступления против человечности, покушение на убийство и беспрецедентную статью, которую судьи квалифицировали как «унизительное экспериментирование» — принудительное индуцирование мутаций у гражданского населения в военных целях. К этому добавились обвинения в систематической государственной клевете, с помощью которой он очернял своих политических оппонентов ради удержания власти.

Она делает паузу и хмурит брови. Ей явно тяжело структурировать мысли. Я безошибочно узнаю эту пространственную дезориентацию — классический признак ранней стадии лунной мутации, однако благоразумно храню молчание.

— Кроме того, — продолжает Вентия, — выяснилось, что Арно Рейвен и Дариена Айарса утаили технологию генерации практически бесконечной энергии путём синтеза лунных осколков. — Мы с Нилом ошеломлённо переглядываемся. Они владели источником колоссальной мощи и при этом годами обрекали людей на энергетическую нищету?! — Дипломатические каналы подтверждают, что верховный комиссар Невраста Толванич Морозов не имел ни малейшего понятия об этих разработках, что моментально накалило отношения между тремя государствами до предела.

— А что будет с Дариеной Айарсой? — спрашивает Нил.

— Разделит участь Арно.

Короткий стук в дверь возвещает о визите врача. Доктор переступает порог палаты, сухо кивает Нилу и Вентии, а затем отвешивает мне сдержанный вежливый поклон:

— Доброе утро, Лизара. Я доктор Малне, веду ваш клинический случай с момента поступления в госпиталь. Мне искренне жаль вашу руку, но другого выхода не оставалось: у нас попросту не было методик и компетенций для альтернативного лечения. Впрочем, уровень наших технологий позволяет установить вам современный бионический протез, как только организм окончательно стабилизируется.