Последняя луна (ЛП), стр. 94

И в конечном счёте я отступил. Не потому, что испугался обнародовать правду, а потому, что понял — или он мастерски внушил мне эту мысль, — что нам никто и никогда не поверит. Я и сам бы счёл рассказчика психом, не увидь я этот кошмар своими собственными глазами.

И теперь, мерно вышагивая по стерильным катакомбам Солдрака, я с предельной ясностью осознаю: в тот роковой день я потерял не просто файл с записью. Я сделал первый бесповоротный шаг к тому, чтобы стать ровно тем, кто требовался Арно: его тайным агентом. Лучшим хакером во всей Селестаре.

Наконец я упираюсь в нужный машинный зал. Липкий страх на миг сковывает дыхание, но клокочущая ярость тут же выбивает меня из ступора. Здесь нет тюремных блоков. По помещению плавно курсируют три ремонтных дрона, монотонно гудя приводами и издавая привычное механическое пощёлкивание.

Я нашариваю в складках куртки импульсный излучатель и сквозь зубы жму на спуск. Высокочастотный всплеск — и дроны замертво валятся на решётчатый настил. Эффект продлится недолго, но драгоценных минут мне хватит. Я мог обвести вокруг пальца серверную защиту и сонных охранников липовым отчётом об аварии, требующей ручного вмешательства техников, но только не сенсоры автономных машин.

Не глобальную систему, спроектированную ровно для того, чтобы предотвратить то, что я собираюсь сотворить прямо сейчас.

Мои пальцы лихорадочно порхают над интерфейсом распределительного щита; во рту разливается медный привкус запекшейся крови. Каждая строка вредоносного кода, вбиваемая в контур, — сокрушительный таран по периметру неприступной твердыни Солдрака. Едкий пот заливает глаза, промочив форму на спине, бедрах и грудине. Я тяжело сиплю. Защитные протоколы отчаянно сопротивляются, в недрах комплекса с глухим воем вспыхивают внутренние аварийные контуры, которые я методично глушу один за другим, стиснув зубы до крошева.

Готово. Следующий ход — на верхних горизонтах.

«И последний штрих», — командую я сам себе.

Я вбиваю в систему фальшивый сигнал тревоги: симулирую массовый прорыв заключённых в шахте Эис в северном секторе. И на пределе скорости срываюсь в противоположную сторону — к шахте Гепта.

Здесь царит могильный полумрак. Я на ходу взламываю контроллеры шлюзов, пока не вылетаю в узкий изолированный карман, где расположены пять одиночных камер строгого режима. Замираю у дверей третьего бокса, задыхаясь от бешено колотящегося сердца.

Выбиваю костяшками условный ритм: три коротких удара, затем пауза и два редких. Из-за бронированной плиты отзывается точно такой же стук.

Мои пальцы снова молниеносно вбивают деактивационный скрипт в панель замка. Сбиваю внешний контур шлюза, влетаю в предбанник и вкладываю последние остатки сил во взлом финальных запоров.

Массивная гермодверь отползает в сторону с протяжным металлическим стоном. Узник смотрит на меня из глубины полумрака, и в его золотистых раскосых глазах вспыхивает недобрый триумфальный огонь. На какую-то долю секунды меня накрывает парализующее сомнение: спасаю ли я человечество прямо сейчас или окончательно подписываю ему смертный приговор?..

Но я силой вбиваю себе в виски память об увиденном. Та тайна, что связывает меня с этим человеком, — единственное, что сейчас имеет значение. Я веду его сквозь путаницу технических галерей, боковых коридоров и дренажных коллекторов, пока аварийные сирены воют в противоположном секторе тюрьмы, отвлекая весь гарнизон.

Времени в обрез, но мы всё же прорываемся к внешнему периметру и запрыгиваем в подготовленный скоростной глайдер, спрятанный в расщелине скал.

— Я знал, что ты придёшь за мной, Рон, — произносит Арно, и в его золотых глазах горит особое, хищное пламя.

— Было нелегко, — сухо бросаю я.

— Сколько у нас форы?

— От силы несколько минут, но нам хватит.

Я вбиваю нужные команды в навигатор и задаю координаты лунного осколка из закрытых отчётов бывшего верховного комиссара — курс прямо в раскалённое сердце Огненной пустыни.

Арно сидит молча, не проронив ни звука, но когда турбины глайдера взвывают на форсаже, швыряя нас сквозь внешний пояс навстречу слепящему, вечному зною дня, на его губах расплывается уверенная улыбка.

И я вижу истинного лидера. Невероятно расчетливого, харизматичного, но главное — человека, выковавшего себя из стали, искренне радеющего за судьбу всего человечества. Даже если ради этой цели приходится приносить чудовищные жертвы. Смогу ли я пойти на такую цену?..

— Вместе, Рон, мы совершим то, что глупцы считают невозможным, — роняет он, глядя на песчаные барханы впереди. — И если ради победы придётся положить на алтарь абсолютно всё — мы сделаем это не колеблясь.

Глядя, как громада неприступной тюрьмы тает в зеркалах заднего вида, унося с собой прошлое прежнего Алверона, я отчётливо осознаю: я сделал свой выбор. Свою сторону в этой войне я занял. Остаётся лишь молиться, чтобы этот мир уцелел и подтвердил, что мой выбор был верным.

Под последней луной — я иду вперёд.