Последняя луна (ЛП), стр. 4

Когда Рейвен заступил на пост верховного комиссара, одним из его первых указов стало именно это: перенаправить сюда часть энергии, которой пользовались верхние кольца — раньше-то в ядре электричества не было вовсе, — и выстроить графики, чтобы каждый житель имел гарантированный суточный лимит.

— Видеозаписи можно подогнать, — повторяю я эхом, всё глубже увязая в собственных мыслях.

Агар подаётся ко мне, ожидая, что я разовью его догадки.

А я думаю только об утреннем видео с семинара. О резком обрыве. О крике. О том, как дёрнулся лейтенант Стравик. И о том, что всё это значит.

— О нет. Только не говори, что ты туда же! — обречённо вздыхает Тикси.

— А? Да нет. Я просто… Алверон, а как вообще понять, что запись смонтировали? — обращаюсь я напрямую к хакеру.

— На глаз определить трудно, но зацепки бывают: резкие склейки кадров, звуки, которые не бьются с картинкой, артефакты, которых быть не должно… Хотя с ходу такое раскусить почти нереально, сразу предупреждаю.

— С чего такие вопросы? — допытывается Агар с горящими глазами, жадно хватаясь за новую зацепку.

— Сегодня на занятиях крутили записи боевых выходов… — перевожу взгляд на напарника. — Орионсе, ты заметил, чем кончилась последняя? Странно оборвалась, хрен пойми как. Не так, как обычно. Внезапный обрыв и звук, который «не бился с картинкой», — цитирую я хакера.

За столом повисает тишина. Все уставляются на Орионсе.

— Ну… да, я заметил. В моменте не придал значения, но… если Алверон прав, запись действительно выглядела резаной, — признаёт напарник.

— И это не в первый раз! — подхватываю я. — Мы все не раз видели внезапные склейки там, где их быть не должно. Странные звуковые шумы и…

— Притормози коней, — Орионсе перехватывает моё предплечье. — Смонтировать запись могли по куче причин, здесь не обязательно искать заговор. Власти просто берегут людей.

— Берегут от правды? — наступаю я.

— Мир не делится на чёрное и белое, чувак. Может, там боец погиб жуткой смертью или…

Я зло усмехаюсь:

— Ну да, конечно. Теперь они решили уберечь лунных добытчиков от вида крови. Разуй глаза, Орионсе!

— Нет, Нил, это ты разуй глаза. Завязывай с этим… дерьмом.

Агар подаётся вперёд, ловя каждое слово, остальные тоже с интересом следят за нашей перепалкой.

— Ты ведь сам всё видел, — впечатываю я, глядя в упор на напарника.

Тот мнётся с ответом. Я почти физически ощущаю, как в его голове крутятся шестерёнки. И это секундное колебание говорит само за себя: чёрт возьми, он всё прекрасно видел.

— Вспомни первое правило Устава, Нил, — едва слышно шепчет он.

— Мой брат…

— Погиб. Как гибнут десятки других добытчиков. Ты сам сломаешь себе шею на первом же выходе, если не перестанешь зацикливаться на этом.

Я хочу огрызнуться, но слова застревают в горле. Если даже мой собственный напарник готов закрывать глаза на то, что зашито в параграфах Устава, что прячется за учебными записями и что на самом деле творится в экстремальных зонах, значит, копать дальше мне придётся в одиночку.

Алверон не сводит с нас цепкого взгляда, ловя каждый жест. И если в этой дыре есть хоть один человек, способный докопаться до правды об экспедициях, то это лучший хакер Эсперии. Мой лучший друг.

Глава 3

Изз

Мир прекратил вращение, и пригодная для жизни территория сжалась до узкой полосы. Чтобы защитить население, необходимо удерживать под контролем тварей Полярной и Огненной пустынь. Как фауна смогла мутировать настолько стремительно, адаптировавшись к экстремальным условиям?

Действительно ли это животные? Или падение спутника принесло с собой нечто неведомое?

Секретный отчёт проекта «Селена» 563901G

Мерцающие лампы лаборатории чертят вокруг меня призрачные силуэты. Сжимаю губы, заставляя ноги идти вперёд сквозь полумрак. Вокруг ни звука, поэтому каждый шаг отдаётся в ушах глухими разрывами.

Здесь никого нет. Только я. И моя цель — впереди, по ту сторону зала.

В воздухе висит запах антисептика, хлора и химикатов, перебивающий мой парфюм. Шипение поворотного механизма одной из камер заставляет меня вздрогнуть. Делаю глубокий вдох. Я невидима благодаря слепой зоне, которую я рассчитала именно для этой вылазки и изучала неделями.

Меня не должны засечь. Сглатываю; звук шагов снова отдаётся в висках, сливаясь с гулкими ударами сердца в груди. Ритмично. Тяжело и отчётливо.

Тем не менее ноги продолжают нести меня к металлической двери, что высится исполином в дальнем конце вытянутого зала. По мере приближения столы со штативами, пробирками, колбами и прочей посудой расступаются, сменяясь терминалами с голографическими экранами, а затем — пустой площадкой, едва освещённой аварийным красным фонарём над массивной железной створкой.

Темнота поглощает меня. Сливаюсь с ней и перевожу дух. Я всё ещё в пределах досягаемости Арно. Нужно ежесекундно держать в голове мёртвые зоны каждой из расставленных по периметру камер, но мрак парадоксальным образом дарит иллюзию безопасности. Словно мантия-невидимка. Ложное чувство: камеры оснащены ночным видением. И всё же именно в этой темноте я нахожу крупицы решимости для того, что собираюсь совершить.

С трудом сглатываю и стремительно меняю позицию. Дверь вырастает передо мной за считаные секунды. Ладони горят, и одновременно с этим по позвоночнику поднимается ледяной холод, какого я прежде не знала.

Железная дверь активирует защитный контур; синтетический голос системы произносит фразу, смысл которой сейчас ускользает от меня. Слова звучат монотонным гулом, заглушённым накатившей волной паники.

Решающий миг.

Оглядываюсь назад, в тени. Ничего. Мёртвая тишина и механический голос, требующий подтверждения личности.

Достаю из кармана брюк ключ-карту с кодом доступа. Воспоминание о том, как именно она мне досталась, отзывается уколом вины. Надеюсь успеть вернуть её на место прежде, чем доктор Кина заметит пропажу.

Замок щёлкает. Створка отходит в сторону, открывая тесный квадратный тамбур, за которым темнеет ещё одна бронированная дверь.

Протокол.

Зоны повышенной защиты из-за критического уровня воздействия лунного вещества.

Или способ скрыть тайны, которые верховный комиссар Ибериона ни за что не покажет внешнему миру.

Его шахматная партия.

Его фигуры.

Снова сглатываю ком в горле, глядя, как передо мной распахивается вторая дверь.

Прежде чем шагнуть дальше, сверяюсь с наручным ТПУ. Система показывает 05:13 утра. Касаюсь кончиком пальца сенсорной панели, разворачивая перед глазами проекцию сектора. Голограмма чертит схему отсека. В горле пересохло. Я иду верным путём. За следующим барьером меня должно ждать… что? Легким движением второй руки пролистываю проекцию дальше и вижу её имя. Ньелит. Лунный добытчик. Её здесь быть не должно… Я отчаянно молюсь, чтобы её здесь не оказалось, ведь если она здесь, это означает лишь одно…

Глубоко вдыхаю и гашу проекцию ТПУ. Устройство возвращается в дежурный режим индикации времени, напоминая обычные наручные часы — с той лишь разницей, что его овальный экран тянется вдоль предплечья.

Отчёт попал ко мне по ошибке. Я убеждала себя, что это сбой базы, нелепица. Ньелит направили в лабораторию на рядовое обследование после контакта с осколками в Огненной пустыне. Стандартная процедура, которая не должна была выявить никаких отклонений, но… Ей пришлось приходить на тесты снова и снова. Там мы и познакомились. Пока в один день… Её кандидатуру не утвердили для проекта «Селена».

Меня пробирает дрожь.

Сейчас всё станет ясно. Переступаю порог, и воздух, ударивший в лицо, разительно отличается от стерильной больничной атмосферы за спиной. Запах аммиака и минеральной взвеси. Почти как железистый дух крови, но без её сладковатого привкуса.