Большая охота (СИ), стр. 21
— Александр Васильевич, её сиятельство рассказала о вашем училище так, словно оно уже построено, — сказала она.
— К сожалению, это не так, ваше императорское высочество. Пока у нас есть только здание, программа и подробный перечень того, что ещё предстоит сделать.
— В таком случае давайте начнём со здания. Мне будет проще представлять ваши планы, видя постройку.
Я разложил планы фабрики. Северные окна, прочные перекрытия, отдельные флигели, двор для испытательной лаборатории. Затем показал протекающую крышу, старое отопление и разрушенный распределительный контур.
Рылеев удивлённо поднял на меня глаза.
— Вы просите покровительства для покупки полуразрушенного корпуса?
— Отнюдь. Корпус мой фонд покупает на собственные средства и только после детальной экспертизы. Покровительство требуется училищу, а не фонду.
— Почему же не найти готовое помещение? — спросила великая княгиня.
— Увы, для наших целей подходит далеко не каждое здание. Например, дом моей семьи на Морской с самого начала строился как магазин и мастерская с отдельным жилым этажом. Были учтены все технические вопросы, хотя и сейчас кое-где требуется перестройка. Здесь же речь идёт об учебном заведении с особыми требованиями к безопасности. Нам нужно отделить литейную от огранщиков, обычные мастерские — от работы с активными камнями. Переделать старую фабрику дешевле, чем перестроить красивый особняк.
Мария Александровна склонилась над планом. Её больше заинтересовал не фасад, а второй этаж с широкими окнами.
— Здесь будут работать органщики?
— Да. Северный свет почти не меняется в течение дня. А в этом флигеле — литейная. Между ними будет защищённый переход.
— Кажется, вы уже видите учеников за этими столами, — заметила она.
— Боюсь, именно поэтому мне пришлось взять с собой людей, которые спускают меня с небес на землю и напоминают о стоимости ремонта.
Великая княгиня улыбнулась. Рылеев — нет.
— Ваши правила приёма, — сказал он. — Вы исключили сословные рекомендации.
— Они не имеют отношения к способностям учеников.
— Сын рабочего и выпускник хорошей гимназии не получают одинакового образования. Равный экзамен даст вполне предсказуемый результат.
— Поэтому мы создаём подготовительное отделение. Требования останутся одинаковыми, но человек получит возможность до них дорасти.
— За чей счёт?
Я открыл папку с бюджетом.
— Фонда и именных стипендий. В первый год — двадцать подготовительных мест. Половина с полным содержанием.
— А дети благотворителей? — спросила Мария Александровна.
Анастасия Владимировна едва заметно выпрямилась.
— Сдают экзамены вместе со всеми. Благотворитель может учредить стипендию, назвать аудиторию своим именем или пополнить библиотеку. Но не купить место.
Великая княгиня внимательно на меня посмотрела.
— Вы понимаете, что этим решением сократите число благотворителей, Александр Васильевич?
— Да. Зато оставшиеся будут знать, что их пожертвования достанутся лучшим.
Мария Александровна посмотрела на Анастасию Владимировну. Та выдержала паузу и едва заметно кивнула.
— Лично я всегда предпочитала помогать пополнением библиотечных фондов, — произнесла она.
Да неужели? Матушка Аллы и правда решила встать на мою сторону?
Даже Орлов на этот раз улыбнулся, хотя, казалось, вообще не был на это способен. Он просмотрел бюджет и постучал пальцем по последней странице.
— Здесь обеспечение на три года. Что станет с училищем на четвёртый, если вы потеряете к нему интерес?
— Или если я погибну, — добавил я.
Анастасия Владимировна с неодобрением на меня посмотрела.
— Здание, оборудование и программы будут принадлежать фонду училища, а не Дому Фаберже и не мне лично. Училищем управляет директор, финансами — правление. В нём будут представители преподавателей, Гильдии, фонда и попечителей. Ни у кого не будет большинства.
— Даже у вас?
— Верно, ваше императорское высочество. Иначе получится не училище, а ещё одна мастерская Фаберже.
Мария Александровна перелистнула программу.
— Однако лучших выпускников вы рассчитываете взять к себе?
— Если они захотят. У них будет выбор.
— А если лучший откроет собственную мастерскую и станет вашим конкурентом?
Вчера этот вопрос задавала Алла. Но теперь нужно было не найти правильную фразу, а поверить в неё.
— Если выпускник станет сильнее мастеров Фаберже, значит, училище выполнило свою задачу.
Великая княгиня снова подняла на меня глаза.
— Так легко прослыть идеалистом, Александр Васильевич.
— Поэтому к словам приложен бюджет.
Она рассмеялась и закрыла папку.
— Хорошо. Кто же будет преподавать вашим будущим конкурентам?
Я назвал несколько фамилий из Гильдии и нашей мастерской.
— Окончательного списка пока нет. Каждый кандидат должен провести пробное занятие.
— Вы намерены проверять мастеров, чьи работы находятся в императорских собраниях? — спросил Рылеев.
— В их мастерстве нет сомнений, они все выдающиеся артефакторы. Важно умение передавать знания другим. Далеко не у всех есть преподавательский дар.
— И если мастер девятого ранга не пройдёт проверку?
— Он сможет выступать как приглашённый преподаватель. Но не штатный.
Рылеев откинулся в кресле. Анастасия Владимировна больше не пыталась скрыть беспокойства.
Мария Александровна снова раскрыла папку и несколько секунд рассматривала список преподавателей.
— Я готова предварительно поддержать проект, — сказала она. — При нескольких условиях.
Вера Константиновна приготовилась записывать.
— Здание проходит независимое обследование. Не меньше четверти учеников первого набора получают стипендии. Правила экзаменов публикуются заранее, а финансовый и учебный отчёт ежегодно представляется попечительскому совету.
Она сделала паузу.
— И до официального объявления училища я хочу лично присутствовать на пробных занятиях.
Вот этого не ожидал даже Рылеев. Он выпрямился в кресле так, словно проглотил лом.
— Если увиденное подтвердит написанное, я соглашусь возглавить попечительский совет, — продолжила Мария Александровна. — Моя поддержка откроет для вас многие двери. Но заодно привлечёт внимание к каждой ошибке.
— Это справедливо, ваше императорское высочество. Благодарю вас.
— Посмотрим, повторите ли вы это через год, — улыбнулся великая княгиня.
Глава 11
Пробные занятия удалось организовать только через две недели.
За это время юристы трижды переписали предварительный договор с Гинзбургом, Левицкий обследовал фабричные перекрытия и окончательно приговорил крышу, а Вера Константиновна собрала столько заявлений от желающих преподавать, что ими можно было оклеить стены будущей аудитории.
Сама аудитория пока существовала только на плане. Поэтому Ковалёв предложил провести пробные занятия в экзаменационном зале Гильдии.
Я хорошо знал это помещение. Высокие северные окна, ряды верстаков, шкафы с инструментами и длинный стол экзаменаторов. Здесь всегда пахло работой — металлом, маслом и старым деревом. Возле центрального верстака темнело пятно от чьего-то неудачного опыта.
Здесь я ещё относительно недавно доказывал, что достоин звания Грандмастера. Тогда сидевшие за длинным столом эксперты показались бы прежнему Александру почти недосягаемыми. Сегодня же я стоял с их стороны и решал, кому доверить будущих учеников. Словно незаметно прошёл через дверь, которую прежде видел только снаружи.
— Только не вмешивайся, — тихо сказал отец.
— Я организатор. Разумеется, я буду вмешиваться.
— Не отвечай вместо учеников и не заканчивай объяснения за преподавателей.
— Я никогда так не делаю.
Василий посмотрел на меня поверх очков.
— Почти никогда.
Вдоль центрального верстака уже сидели шестеро подростков. Их подобрала Вера Константиновна — намеренно с разным уровнем подготовки. Двое учились при мастерских Гильдии, один приехал из технического училища, ещё трое прежде занимались только самостоятельно, но, по словам школьных учителей, подавали надежды.