Большая охота (СИ), стр. 15

Я провёл пальцем по линии от накопителя к сапфиру.

— Металл расширится, края разойдутся. Поток перескочит на серебряную опору.

— Насколько это опасно? — спросил хранитель.

— Для людей — скорее всего, не смертельно. Защитный контур дворца погасит выброс. А вот для самого артефакта последствия будут плачевными. Сорвёт накладку, выбьет два камня и расплавит участок канала.

— «Скорее всего»? — повторил чиновник.

— Чтобы сказать точнее, нужно снять оправу.

Он всплеснул руками.

— На это нет разрешения! Предмет внесён в дворцовую опись как единое историческое изделие. Любая подобная операция требует решения Кабинета и комиссии хранителей. А Церемония состоится уже через три дня…

— Я всё равно отказываюсь подписывать заключение об исправности, — сказал отец.

— Василий Фридрихович, от вас не требуют объявлять артефакт полностью исправным. Достаточно указать, что эксплуатация допустима при сокращённой нагрузке.

— Но на церемонии используется полная.

— Её можно ограничить…

— Тогда контур не раскроется над всей ложей.

— Публика не заметит разницы.

Отец сложил руки за спиной.

— Государь, возможно, тоже не заметит. До того момента, когда жезл разрушится.

— Пока предмет не разобран, вы не можете утверждать, что внутри трещина!

— Отсутствие разрешения на разборку не делает неизвестный дефект безопасным, — спокойно ответил Василий.

Ни злости, ни раздражения в его голосе не было. Только уверенность мастера, который уже принял решение и теперь методично втолковывал его людям, ещё надеявшимся проскочить на авось.

Я снова посмотрел через «Меру». Тёмная линия проходила ровно под краем эмалевой накладки. При полной активации жезл продержится несколько секунд. Может быть, десять. Может, пятнадцать.

Достаточно, чтобы церемониймейстер поднял его перед всем залом.

— Если артефакт активируют в назначенный день, — сказал я, — канал разойдётся прямо во время церемонии. Камни вылетят на паркет, контур погаснет, а жезл развалится на глазах у всего двора.

Чиновник побледнел.

— Но разрешения на разборку у нас нет, и в такие сроки получить его невозможно…

Отец закрыл «Меру» и защёлкнул футляр.

— Значит, придётся снова совершить чудо.

Глава 8

Чиновник церемониальной службы с ужасом смотрел на Василия.

— Василий Фридрихович, боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию. Разрешение Кабинета невозможно получить за несколько часов. Потребуется заключение хранителя, заявка в комиссию, отдельный акт состояния и…

— Заключение хранителя можно составить сейчас, — перебил отец. — Акт я уже подготовил. Остаётся заявка.

Он пододвинул лежавший на столе документ. В графе о допуске к эксплуатации зияла пустота. Зато ниже отец перечислил показания «Меры», время двух проверок и положение каждого регулятора.

— Вы отказываетесь подписать допуск? — уточнил чиновник.

— Я отказываюсь подтверждать безопасность артефакта, который считаю неисправным.

— Но окончательно наличие трещины не установлено.

— Именно поэтому требуется разборка.

Они ходили по кругу уже не первый раз. Чиновник хотел получить документ, который позволит провести церемонию, и одновременно не желал отвечать за последствия. Отец не собирался предоставлять ему ни того, ни другого.

Наконец, чиновник повернулся ко мне, явно желая найти поддержку.

— Александр Васильевич, вы осмотрели предмет как независимый эксперт. Возможно, ваше заключение будет менее категоричным?

— Будет точно таким же, — отозвался я.

— Но вы же сами сказали, что непосредственной угрозы для людей, вероятно, нет.

— Я сказал, что защитный контур дворца должен погасить выброс. Проверять это предположение на императорской церемонии не советую.

— Тогда, быть может, допустима эксплуатация на сокращённой мощности?

Я посмотрел на отца. Он не вмешался, предоставив мне самому решать.

— На сокращённой мощности жезл не выполнит своего назначения. Кроме того, мы не знаем, насколько далеко прошла трещина. Внешний прибор этого не показывает.

— Но и существование трещины он не показывает!

— Зато её показывает «Мера», — спокойно сказал Василий. — Моё заключение остаётся прежним. Безопасная эксплуатация не подтверждена. Допуск не выдан.

Он поставил подпись под заключением и передал бумагу Нелидову. Тот прочитал документ и тяжело вздохнул.

— Я обязан доложить управляющему Кабинетом.

— Именно этого мы и добиваемся, — сказал отец.

Комиссию собрали всего через полтора часа. По меркам Зимнего — невероятно быстро.

За это время жезл поместили под защитный колпак, а хранитель поднял прежние журналы. Ещё осенью обычный прибор отмечал совсем незначительное отклонение, и оно укладывалось в допустимую погрешность. За три месяца показатель вырос втрое.

Комиссия разместилась в соседнем кабинете. Управляющий Кабинетом Его Величества прибыл лично. Вместе с ним пришли двое хранителей, государственный эксперт и Алексей Борисович Нелидов — тот самый чиновник, с которым спорил Василий.

Отец коротко доложил о ситуации и представил документы. Не рассказывал о достоинствах «Меры», не напоминал, благодаря какому конкурсу оказался во дворце. Лишь показал тёмную линию, журнал прежних проверок и расчёт нагрузки.

— Что произойдёт при полной активации? — спросил управляющий.

— Платиновый канал нагреется, края предполагаемой трещины разойдутся. Поток перейдёт на серебряную опору. Накладку сорвёт, два камня, скорее всего, будут выбиты из оправы.

— Опасность для государя?

— Императорская ложа защищена отдельным контуром. Однако я не стану гарантировать отсутствие осколков, пока не увижу повреждение.

— Сколько времени займёт ремонт?

— Если трещина только в канале — около суток. Если пострадало крепление накопителя — до недели.

— Но церемония через три дня.

— Поэтому я и настаивал на срочности, — кивнул Василий.

— В запаснике хранится жезл, изготовленный сорок лет назад, — сказал хранитель. — Он не раскрывает световой контур, но сгодится как церемониальный знак.

— Свет можно подать со стационарной системы зала, — добавил отец. — Потребуется изменить порядок включения. Публика практически не заметит разницы.

Управляющий Кабинетом повернулся к Нелидову.

— Почему этот вариант не был предложен сразу?

— Мы рассчитывали сохранить утверждённый порядок церемонии.

— Порядок, при котором исторический жезл разлетается на куски перед государем?

Нелидов побледнел во второй раз за утро.

Отец не стал наслаждаться победой. Он уже разложил на столе перечень необходимых работ.

— Разборку проведём здесь, под наблюдением хранителя и государственного эксперта. Каждую снятую деталь зафиксируем отдельно. До осмотра канала никаких необратимых действий не будет.

Управляющий прочитал план.

— Вы берёте ответственность на себя?

— Разумеется. Это моя работа.

Разрешение подписали через десять минут. Ещё одна победа над бюрократической машиной.

Историческую накладку снимали почти час.

Она держалась на шести крошечных винтах, два из которых успели прирасти к серебряному корпусу. Нагревать металл было нельзя — рядом проходили старые эмалевые ленты. Отец работал под увеличительной линзой, поочерёдно освобождая каждый виток резьбы. Я подавал инструменты и записывал усилие.

Когда последний винт вышел, Василий не сразу поднял накладку. Сначала провёл по краям тончайшей пластиной, отделяя старый защитный состав. Затем взял деталь щипцами.

Под ней открылась платиновая полоса.

Трещина пересекала канал почти полностью. Металл держался на перемычке не толще волоса. По краям темнели следы прежних перегревов.

Хранитель снял очки и протёр их платком.

— Святые угодники…

Государственный эксперт приблизил контрольный прибор. Стрелка дёрнулась и замерла в красной зоне.