Большая охота (СИ), стр. 14

Крылов лишь пожал плечами.

— У богемы свои причуды — дословная цитата мастера. Заплатили ему неплохо, так что лишних вопросов он не задавал. Заказчик назвался обществом «Северная сцена». Зарегистрированной организации с таким названием нет. Заявку разместили на сайте частных услуг, оплату перевели с карты на карту.

— Опять пытается запутать концы, — вздохнул я.

Крылов посмотрел на меня без всякого выражения.

— Карта оформлена на человека, умершего два года назад. Счёт открыли по поддельным документам, деньги внесли наличными через терминал. Учётную запись удалили сразу после отправки коробки.

Лена медленно выдохнула.

— Фома.

— Вероятнее всего, — произнёс Крылов. — Но уверенность и доказательство — разные вещи.

— Что значит «вероятнее всего»? — спросил Денис. — Кто ещё станет заказывать точную копию ошейника?

— В семейной гостиной я могу согласиться с вами. В служебном документе — нет. Пока мы доказали только связь посылки с прежним устройством. И всё же меньше, чем за сутки, мы смогли выяснить многое.

Я изучил схему. От Левашово стрелки тянулись к службе доставки, студенту, мастерской, несуществующему обществу и карте покойника. На этом цепочка обрывалась. Никто из найденных людей не понимал общего замысла.

— Значит, постоянного исполнителя могло вообще не быть, — сказал я.

— Такой вывод наиболее разумен, — ответил Крылов. — Каждый участник выполнил обычное действие, не понимая общего замысла.

— И в итоге эта вещь оказалась в спальне моей жены, — мрачно произнёс Денис. — И что теперь?

— Проверим терминал, сайт, карту и все записи с камер. Мастерскую тоже, хотя признаков сознательного участия нет. Но сейчас след заканчивается здесь.

— Можно дать им понять, что мы нашли цепочку, — предложил Денис.

— Зачем? — хором спросили мы с Крыловым.

— Чтобы Фома знал: попытка не осталась без ответа.

— Если отправителем был Фома, он и так предполагал, что мы найдём посредников.

Денис хотел сказать что-то ещё, но Лена опередила его:

— Никаких заявлений не будет. То есть будет, но не то, которого ждёт этот Фома. Званый обед состоится, мы останемся в Левашово и будем жить, не пугаясь собственных теней. Да, признаюсь, я сильно испугалась, когда открыла ту коробку. Но я не позволю этому убийце и интригану снова запугать мою семью.

Денис подался вперёд.

— Леночка, никто не требует…

— Ты ночью предложил поставить второй пост у лестницы.

— Временно.

— Я не собираюсь убегать и прятаться. Саша прав. Фома больше не может так просто до нас добраться, поэтому и шлёт посылки. Пусть явится лично — тогда и посмотрим, чего он стоит один против нас.

Денис посмотрел на Крылова, словно надеялся получить поддержку и как-то урезонить разозлённую Лену. Особист старательно занялся своей папкой — этот вопрос его не касался.

— Хорошо, — сдался Ушаков. — Что ты предлагаешь?

Лена развернула к себе чистый лист.

— Все посылки будет вскрывать охрана. Анонимные посылки возвращаются в транспортные компании, а остальные подлежат строжайшему учёту. Так и быть, дополнительный пост охраны оставим на две недели. Потом решим, нужен он или нет.

— Месяц, — сказал Денис.

— Три недели.

— Хорошо.

— Слугам объяснят новые правила без подробностей.

Крылов закрыл папку.

— Разумные меры. Инструкцию для охраны мои люди подготовят сегодня же. Если появятся новые результаты, сообщу.

— Мне тоже не забудьте, пожалуйста, — сказала Лена.

Он выдержал короткую паузу.

— Вам и Денису Андреевичу.

На том первая семейная перепалка и закончилась. По крайней мере, на какое-то время. Я прекрасно понимал, что Денис всё равно сделает всё по-своему, исходя из собственных представлений о безопасности. И, зная товарища, сделает максимально незаметно для Лены.

Перед отъездом я увидел, как охранник сверил карточку на очередной коробке и унёс подарок в выделенную комнату. Лена продолжила диктовать секретарю благодарственное письмо.

Страх никуда не исчез. Но главенствовать ему больше не позволили.

На Морскую я вернулся ближе к полудню.

За время моего отсутствия мир не остановился. Зорин прислал три сообщения о графике мастерской. Вера Константиновна подготовила таблицу зданий для училища. Французы подтвердили получение документов по «Сингулярности» и немедленно запросили ещё два документа, существование которых до этого никого не интересовало.

Среди уведомлений обнаружилось сообщение от отца.

«Когда освободишься, позвони. Нужен второй взгляд».

Отправлено было час назад.

Я сначала ответил Зорину, согласовал перенос одного заказа и попросил Веру Константиновну назначить встречу с архитектором. Только после этого набрал отца.

Он ответил сразу.

— Освободился?

— Относительно. Ты во дворце?

— В закрытом хранилище. Плановая проверка перед церемонией.

— Что случилось?

— «Мера» показывает разрыв в силовом канале церемониального жезла.

Я остановился посреди кабинета.

— Какого жезла?

— Серебряного знака церемониймейстера. При открытии зимнего собрания он разворачивает световой контур над императорской ложей. Артефакту сто двадцать лет, оправу меняли дважды. Внешние приборы видят отклонение в пределах допуска.

— А «Мера»?

— В пределах допуска ничего не видит. Приезжай. Ты мне нужен как мастер.

— Уже еду.

Через двадцать минут я уже входил в техническое крыло Зимнего дворца.

После всех мыслимых и немыслимых проверок сопровождающий провёл меня через два коридора и металлическую дверь с императорским гербом. За ней находилось небольшое помещение без окон.

На центральном столе лежал церемониальный жезл длиной примерно в локоть. Серебряный корпус покрывали синие эмалевые ленты, под навершием сиял крупный сапфир. Рядом в раскрытом футляре находилась «Мера».

Отец стоял у стола. Напротив него расположились хранитель коллекции и полный чиновник в придворном мундире. Судя по лицу последнего, моё появление его не обрадовало.

Перед Василием лежал незаконченный акт проверки. В графе о допуске к эксплуатации не было подписи. Зато ниже отец уже перечислил показания «Меры», время двух осмотров и положение каждого регулятора. Меня он вызвал не затем, чтобы переложить ответственность. Решение Василий принял до моего приезда — теперь ему требовалось независимое подтверждение мастера.

— Александр Васильевич, — сухо произнёс он. — Мы ожидали независимого специалиста.

— Я и есть независимый специалист, член Гильдии и Грандмастер.

— Вы сын придворного мастера.

— Это не мешает мне выполнять свою работу.

Отец протянул мне «Меру» прежде, чем разговор успел перейти в перепалку.

— Платиновая пластина. Второе положение внешнего кольца.

Я раскрыл лупу. Платиновая оправа отсекла фон хранилища, золотая сетка вспыхнула тонкими линиями. Сначала под эмалью проступило рассеянное синее сияние — обычный отклик водной настройки сапфира.

Я повернул внешний обод.

Сияние исчезло. Внутри корпуса осталась тёмная черта длиной с ноготь.

Она проходила поперёк платинового канала и скрывалась под исторической накладкой.

— Ещё раз, — сказал я.

Сменил пластину, проверил соседний участок, вернулся к первому. Черта никуда не делась.

Я попросил хранителя открыть журнал прежних проверок.

Ещё осенью отклонение было втрое меньше и укладывалось в погрешность обычного прибора. Значит, дефект развивался постепенно. Никаких следов вскрытия или чужой настройки «Мера» не показывала. Перед нами была усталость старого металла — не такая эффектная, как диверсия, зато ничуть не менее опасная.

— Внешний прибор показывает проводимость, — сказал придворный.

— На малой нагрузке края трещины соприкасаются, — ответил я. — Ток проходит.

Отец положил рядом схему жезла.

— Во время церемонии мощность увеличивается в шесть раз. Канал нагреется.