Игры на выживание (ЛП), стр. 8

Он снова рассмеялся, и я рассмеялся вместе с ним. Я не смог удержаться. Не дожидаясь, пока мне скажут, я развернулся и хорошенько разглядел Генри Кэмберли. Я решил, что ему около семидесяти, но он был подтянутым, худощавым и мускулистым благодаря жизни, посвященной физическому труду. Его лицо было изрезанным морщинами и обветренным, волосы - длинными и седыми. Его борода была того же цвета. Она свисала ниже подбородка косматой копной.

- Теперь мы можем доверять друг другу, - сказал он, ухмыляясь и показывая мне свои желтые кривые зубы.

Он спросил меня, откуда я приехал, куда направляюсь и как меня зовут. Я рассказал ему в самых общих чертах.

- Это в десяти-двенадцати милях отсюда по прямой, сынок. Если бы у меня был исправный грузовик или хотя бы верховая лошадь, я бы сам отвез тебя туда. К сожалению, у меня нет ни того, ни другого. Но вот что я тебе скажу. Проведи ночь здесь. Мне нужна компания, а тебе - отдых. Утром я снабжу тебя провизией и укажу правильное направление. Звучит справедливо?

Звучало, и я так ему и ответил.

Я решил, что наконец-то нашел друга.

НОЧЬ В УЮТНОМ ДОМЕ

Когда стемнело, мы вошли в дом и сели в том, что он называл "гостиной. - Как и во всем доме, здесь пахло сыростью и затхлостью - плесенью и просачивающейся влагой. Он разжег огонь в камине и зажег несколько свечей. Они бросали мерцающие, маслянистые тени на пожелтевшие и грязные стены. Мебель была простая и старая, из лимонно-зеленого дивана вылезала набивка. На отслаивающихся обоях висело несколько перекошенных черно-белых фотографий в самодельных березовых рамках, еще несколько - на каминной полке. Над камином тикали часы с треснутым стеклом, по бокам от которых висели головы и рога белохвостого оленя.

Я доел еще один кусок бекона и запил его прохладной и чистой колодезной водой. Генри завернул для меня остатки бекона, чтобы я взял их утром в путь. Он сказал, что у него есть еще одна порция, а сам он уже наелся вдоволь.

- Знаешь, много лет назад это называли свиным животом, - рассказал он мне. - Если его правильно засолить и закоптить, можно носить в мешке днями напролет, и он не испортится. Такому, как ты, с твоими долгими переходами, ну, это просто то, что нужно. Овощи - это хорошо, хлеб - отличный перекус, но именно мясо - лучший друг трудолюбивого человека. Сочное и сытное мясо.

Он достал коробку самокруток и бутылку яблочного бренди. Табак он выращивал сам, а спирт - сам дистиллировал. Сигареты были резкими, а яблочный бренди - как растворитель для краски, но мне и то, и другое очень понравилось.

Мы пили, курили, а Генри рассказывал.

Он рассказывал мне о фермерстве, о консервировании овощей и мариновании огурцов, об охоте на ондатр - он называл их "мугратами" - и на ласок, о том, как ставить силки на кроликов, сеять урожай и чередовать посевы, чтобы почва оставалась плодородной, а также о том, как не дать червям полакомиться яблоками и долгоносикам - кукурузной мукой. Он знал все это. Я решил, что он похож на друга Така, Бобби Хьюза - самодостаточный до самого конца. Пока все эти чокнутые, параноидальные выживальщики запасались оружием и консервами, настоящие выживальщики учились делать все - от обувной кожи до сливочного масла - и выращивать все, от картошки до табака. Когда полувоенные типы вымрут, именно они и выживут.

Генри продолжал наливать мне яблочный бренди, а я не отказывался.

Я был довольно пьян, но внутри мне было тепло, и я не чувствовал боли. Очень расслабленно. Он говорил без умолку, словно у него не было слушателей уже много месяцев. Где-то в процессе я растянулся на диване, а он подложил мне под голову пуховую подушку и накрыл меня вязаным пледом. Он продолжал говорить, и его голос обволакивал меня, словно теплый кокон. На улице шел дождь, сверкали молнии и гремел гром.

Мне с трудом удавалось держать глаза открытыми. Его голос без конца бубнил. Где-то в процессе я услышал, как он говорил: - Был один парень по имени Соуни Бин в старой Шотландии, где Кэмберли когда-то разгулялись. Старик Соуни, вот это был странный тип. Он был разбойником, одним из тех бандитов, которые грабили и убивали людей. Но он был не только этим, мой милый юный друг. О, гораздо больше, чем просто разбойником. Я прочитал об этом в книге, понимаешь. Соуни Бин был каннибалом. Он убивал людей, чтобы поесть. Ты можешь себе это представить... можешь?

Я пытался не закрывать глаза, потому что чувствовал, что это важно. Я слышал, как дождь хлещет по крыше, как раскатистый гром сотрясает стены, и видел, как молнии пронзают засаленные окна. А внутри старик наклонился ко мне, его бледное лицо озаряли тени и мерцающий оранжевый свет костра. Его ухмыляющийся рот был полон длинных, лучно-желтых зубов, глаза - широко раскрыты и влажные, сияющие странной одержимостью.

Он указал на меня длинным грязным пальцем, похожим на палец скелета. - Так вот, этот Соуни Бин не был одинок в своих ужасных деяниях. Нет, сэр. У него была целая стая отвратительных людоедов. Это была его семья - сорок или пятьдесят женщин и детей, все они скрещивались и смешивались между собой тем злым образом, о котором предупреждает нас Священное Писание, словно спариваясь с себе подобными, пока его родственники перестали быть людьми, превратившись в скрывающихся в темноте существ, зверей с лунными глазами, упырей и людоедов. Они жили в глубокой пещере на побережье Галлоуэя, куда можно было добраться только во время отлива. Во время прилива вход оказывался под водой. Но во время отлива... о да, сынок, можно было войти по воде и пройти по илистым отмелям в усыпанное костями логово клана Соуни Бин, пещеру людоедов и пожирателей детей.

- Ну, так продолжалось годами, друг Стив. Наконец, пропало столько людей, а на одиноких пляжах вынесло столько человеческих костей на одиноких пляжах, что сам верховный шериф был вынужден прислушаться к диким рассказам охотников на людей, которые ходили у каминов и у очага в ветреные, темные ночи. Шериф и его вооруженный отряд нашли логово чудовищ и проникли туда во время отлива. И что же они увидели при свете факелов! О, что же они увидели! Пещеры, заваленные костями, обувью, одеждой и всем, что только можно себе представить! Все оставленные вещи их жертв. А в главном зале, ах да, это было логово каннибалов, и какое же это было логово! Члены тел, засоленные и подвешенные над головой, шкуры и кожи, сушащиеся на решетках, внутренности, кипящие над огнем в черных, жирных котлах, субпродукты, замаринованные в рассоле - и кости! Можете себе представить эти кости? Там было настоящее оссариум! И какими ловкими, изобретательными людьми были Бины! Как индейцы старых времен, следовавшие за стадами бизонов... изготавливая все свои изделия и всякую всячину из бизоньего мяса: мошонки для табачных кошельков, мочевые пузыри для кувшинов с водой, шкуры для одежды, кишки для шитья и тетив стрел, сухожилия для шнурков - вот так, понимаешь, но с людьми! Понимаешь? С людьми, парень, с людьми! Бины использовали людей как сырье и скот... как урожай и крупный рогатый скот. О да. И именно эти люди, с розовыми щеками и пузатыми животами, служили провизией для пиров Бинов!

- Представь себе, друг Стив, представь себе эту группу, если сможешь. Представь, как они видели все это, и представь, что у них проносилось в головах... это будет преследовать их до самой смерти! Все эти грязные, с дикими глазами людоеды, сбившиеся в кучу в темноте, грызущие стейки из печени и потягивающие супы из крови, голые дети, собравшиеся вокруг костров, лица, смазанные человеческим жиром, рты, ухмыляющиеся зубами грызунов, заточенными на человеческих костях! Неудивительно, что отряд начал стрелять из своих кремневых ружей и рубить саблями, просто уничтожая этих зверей! О, но какая же это, должно быть, была ожесточенная битва! Бины, словно бешеные крысы, защищающие свое гнездо, и отряд, переполненный ненавистью и отвращением! Но в конце концов, о да, в конце концов, львиная доля Бинов погибла... те, кто выжил - будь то мужчина, женщина или ребенок, - были подвергнуты медленной казни по старинке... раздавлены на колесе, потрошены и сожжены заживо!