Игры на выживание (ЛП), стр. 7

Поэтому я снова пошел, стараясь двигаться по прямой, ориентируясь по видимой линии. Я выбирал высокое дерево или холм - то, что мне удавалось разглядеть, - и просто направлялся к нему. Я шел так около двух часов, поднимаясь и спускаясь с холмов, пересекая просеки и ручьи, пробиваясь сквозь заросли, пока не взошло солнце. Лес был густой, а день - пасмурный, так что вокруг было довольно мрачно и однообразно. Все утро я продолжал идти, ориентируясь по линии видимости. К тому времени, когда солнце оказалось прямо над головой - туманный диск, погруженный в серые облака, - я просто сдался.

Я был в заднице.

Я заблудился в этом чертовом лесу, имея при себе лишь влажную, изношенную, пахнущую плесенью военную форму. Единственным оружием у меня был нож.

Я был измучен, у меня все болело, я был весь в синяках и порезах.

Укусы комаров следовали за укусами комаров.

Шею искусали клещи и черные мухи.

Я был голоден и хотел пить.

Мне хотелось свернуться калачиком и, блядь, умереть.

Я пробился через камышовое болото и нашел бревно на возвышенности. Там я и сел. Я был совершенно измотан и устал. Если вы дочитали до этого места, то знаете, что я не сдаюсь легко. Я как магнит притягиваю к себе издевательства и унижения, но продолжаю идти, тащиться, как какой-то тупой гончий, который не может осознать, что потерял след.

Ну, я, черт возьми, точно потерял след.

И я это осознал.

Я наконец-то выдохся.

Так что я сидел там, плохо себя чувствуя и сильно жалея себя. Может, я бы сидел там, пока не сгнил бы или не пустил корни, но судьба вмешалась.

Я начал клевать носом, сидя в вертикальном положении.

В полудреме я почувствовал запах костра.

И не только это, но и бекон. Я мог бы поклясться, что почувствовал запах коптящегося бекона. Я все еще не был уверен, что это не сон и не галлюцинация. В отчаянии я дал себе пощечину. Звучит крайне и мелодраматично, но я это сделал. Я ударил себя по щеке - сильно.

Запах остался - стал сильнее, насыщеннее, всепроникающим.

У меня изо рта потекла слюна, и я отправился через лес, следуя за этим чудесным ароматом к его источнику. Я не раз сбивался с пути, то в одну, то в другую сторону. Однако вскоре я снова вышел на след, пробираясь сквозь заросли и перебираясь через ручьи, пробиваясь вверх по холмам и вниз по долинам. Моя бабушка говорила, что голодному человеку не нужно много времени, чтобы найти кухонный стол. Как она была права.

Поцарапанный и в синяках, в грязной и рваной военной форме DPM, я прорвался сквозь заросли ежевики на поляну. Лицо у меня было до крови поцарапано шипами, а в волосах запутались листья и колючки. Я увидел узкий двухэтажный фермерский дом, выцветший до серого цвета и полуразрушенный. Окна на верхнем этаже были забиты досками, краска облупилась, а по стороне, обращенной к солнцу, вилась лоза. Я заметил несколько старых лачуг у кромки леса, а за ними - заросшие поля.

Признаюсь, я был напуган.

Стоя там, на опушке леса, я почти дрожал от пальцев ног до макушки. Не знаю, чем это было вызвано, но у меня было очень плохое предчувствие. Мне казалось, что за мной наблюдают.

Голод заставил меня совершить ошибки.

Я прорвался сквозь лес и вот стоял там, тупо как какой-то неопытный дурак, ожидая, что кто-нибудь направит на меня прицел. Это было бы очень легко. Я почти чувствовал перекрестье прицела.

Я был безрассуден, но мне было все равно.

За домом горел костер, и я сразу направился к нему. Я заметил кусок бекона, который медленно коптился над огнем. К тому моменту у меня уже слюна текла по подбородку. В кленовом пне у костра торчал разделочный нож. Оглядываясь назад, все это казалось слишком подозрительным. Но я не мог ясно мыслить. Я схватил нож и отрезал себе толстый кусок бекона. Он обжег мне пальцы, но мне было все равно. Я впился в него зубами - это была настоящая амброзия. Копченый на кленовом дыме, подслащенный медом и тростниковым сахаром, он имел невероятный вкус. Казалось, он таял во рту. Как только он попал в желудок, я почувствовал, как успокаивающие струи тепла распространяются по всему телу.

Я сел, облизывая сладкий жир с кончиков пальцев, и почувствовал себя лучше, чем за последние несколько дней.

И тут я услышал за спиной отчетливый звук, как с винтовки сняли предохранитель, и голос спросил: - Наслаждаешься, сынок?

ХИЛЛБИЛЛИ ГЕНРИ

Я начал медленно поворачиваться, и голос сказал: - Не помню, чтобы я тебе это разрешал, парень. А теперь просто сиди неподвижно. Вот так. Просто смотри на огонь, и мы немного поболтаем. Как тебе такое?

Ну как тебе это?

Что ж, у меня не было особого выбора, так что я просто кивнул. Полагаю, я ждал, когда он выстрелит, когда дробь разорвет мне спину и разбросает позвонки, словно кубики, выпавшие из коробки.

- Во-первых... - по голосу было очевидно, что это человек в возрасте, - "во-первых, я говорю, не знаю, как у вас там, откуда ты, но здесь не принято вторгаться на чужую землю, не представившись, и не прикасаться к чужой еде, не получив приглашения.

- Простите. Я просто...

- Вот ты опять делаешь то, чего я тебе не просил. Говоришь не к месту. И как раз тогда, когда ты начинал мне нравиться. А теперь заткнись, слышишь?

Я кивнул.

- Лучше. - Я почувствовал запах дыма и догадался, что он только что закурил самокрутку. - Итак, раз ты так чертовски голоден, я хочу, чтобы ты поел. Пусть никто никогда не скажет, что Генри Кэмберли когда-либо отказывал голодающему человеку в сытом обеде. А теперь возьми этот нож. Вот так. Подними его.

Я держал его в руке.

- А теперь отрежь себе кусок.

Я так и сделал.

- Ешь.

Я съел.

- Соленое, да? Уже пересохло, да? - Он рассмеялся. - Мы это исправим. Но сначала положи нож туда, где нашел. Хорошо. А теперь встань. - Я услышал, как он чмокнул губами. - Так, парень, делай точно так, как я говорю, или я закопаю твою тушу. Я хочу, чтобы ты расстегнул брюки и их пониже, чтобы я мог посмотреть на тебя, посмотреть, какой ты красавец.

- Этого не будет, - сказал я.

- Сделай это.

- Нет.

- Я сказал, сделай это! - крикнул он, и я почувствовал, как капельки его слюны брызнули мне на затылок.

- Нет.

- Я тебя убью!

- Тогда убей меня, - сказал я.

Вы, наверное, думаете, что я слишком сильно испытывал судьбу и терпение своего деревенского приятеля, но я открою вам секрет: я знал, что он не хотел меня убивать. Если бы он этого хотел, то сделал бы это сразу. У него было оружие, время и возможность. Со времени "Пробуждения" и крушения цивилизации я кое-что понял о людях. Без законов и полиции, которые бы их сдерживали, без преград, кроме их собственной этики и морали - или их отсутствия, - если они хотели тебя убить, они делали это сразу. Они не болтали с тобой и не приглашали на ужин - они просто убивали тебя выстрелом. Так все и происходило. Когда они начинали с тобой разговаривать, это придавало тебе человеческий облик и делало нажатие на курок гораздо сложнее.

Значит, этот парень не хотел меня убивать.

Может, он хотел поработить меня или сделать что-то похуже, но он не хотел моей смерти.

Я ждал.

Он ждал.

- Ты проверяешь, блефую ли я?

- Можно и так сказать.

Он хмыкнул. - Сынок, поверь, мне не интересно вспахивать твою задницу. В те времена, когда у меня были такие желания, они касались женщин. В основном.

В основном?

- Мне нужно знать, заражен ты или нет, сынок.

- Нет.

Он проигнорировал это. - У тех, кто заражен, появляются признаки. Синяки и пурпурные полосы на заднице и вокруг нее. Я видел такое. Так что, пожалуйста, просто спусти штаны. Это займет пять секунд.

Я вздохнул и сделал, как он просил. Я решил, что если он попытается что-то сделать, ему придется подойти близко, и тогда я его поймаю.

- Доволен? - спросил я.

- Ага. Подтяни их. Ты не в моем вкусе.