Игры на выживание (ЛП), стр. 16

- Там плохо?

Я кивнул. - Миллионы зомби. Там полно сил ARM. Повсюду ополченцы, выживальщики, сумасшедшие.

- А эти твои друзья, - сказала она. - Ты уверен, что они до сих пор на той ферме? Ты уверен, что они вообще живы?

- Должны быть.

Она кивнула. - Скоро стемнеет. Придется подождать до утра. Потом и посмотрим, что там с этой фермой.

Она сказала, что у нее есть место, где мы сможем переночевать, но не позволила мне пойти туда, пока я не избавлюсь от этого отвратительного запаха смерти, прилипшего ко мне. Сзади дома был ручей. Она дала мне кусок мыла и одежду, принадлежавшую тому, кто жил в этом доме до нас, - неоново-зеленый спортивный костюм, в котором я выглядел как какой-то неудачливый рэпер. Пока она ждала у гаража, присматривая за окрестностями, я сорвал с себя грязную военную форму и вошел в ручей. Глубина была всего около трех футов, вода была холодной, но чувствовалось облегчение. Я намылил волосы и тело примерно три раза, прежде чем снова почувствовал себя человеком. Я вытерся полотенцем, которое дала Робин, а потом надел спортивный костюм. В дополнении к боевым ботинкам я выглядел совершенно нелепо.

- У тебя много синяков и порезов, - сказала она, когда я подошел к гаражу. - Похоже, тебе пришлось несладко.

- Ты за мной наблюдала?

- Да, а почему бы и нет? Мне нравится смотреть. Что в этом плохого?

Я попытался придумать причину, но произошло столько изменений, что я не смог ничего придумать. Но к тому времени солнце уже начало садиться, и она отвела меня в наше жилье на ночь.

УБЕЖИЩЕ

Ну, если говорить честно, это была безопасная комната. Робин сказала, что не видит смысла охранять целый дом. Слишком много работы, да и это как бы рекламирует ее местонахождение для посторонних. Дом был практически в руинах. Пол на кухне был усыпан осколками посуды и стекла, мебель была разбита, окна выбиты. В стенах были пулевые отверстия. Некоторое время назад здесь развернулся бой. Войдя внутрь и увидев все это, никто бы и не подумал, что это что-то иное, кроме заброшенного дома. И именно на это и рассчитывала Робин. В одной из комнат наверху, которой она пользовалась, была массивная дубовая дверь. Она открыла ее, и мы вошли.

Когда-то это была спальня, но каркаса кровати уже не было. На полу лежал матрас размера "queen-size" с несколькими одеялами и подушками. Ящики с бутылками воды и консервами. Несколько пистолетов и патроны. На двери было два замка и ригель. Окно было забито досками.

- Ложись, поспи немного, - сказала она.

- А как же ты?

Она опустилась в кресло-качалку и задрала ноги. - Я в порядке. - Она зажгла свечу, которая давала слабый свет. - Ты измотан. Выглядишь ужасно. Отключись на некоторое время.

Наверное, я мог бы поспорить с ней. Это была ее квартира и ее кровать, а я вот так просто выгонял ее оттуда. Дело в том, что она, похоже, не возражала. Я растянулся на кровати и закрыл глаза. Она наблюдала за мной в темноте. Я это точно знал. Я чувствовал на себе ее взгляд. Думаю, я ее заинтриговал. Я был мужчиной, и тем не менее не пытался заставить ее "раздвинуть ноги, - как она любила говорить, и она не знала, как это интерпретировать. Полагаю, она доверяла своим инстинктам, считая, что я не какой-то слюнявый извращенец, иначе меня бы никогда не пригласили в ее "безопасную комнату. - И все же, несмотря на все это, она не была уверена, что я за человек.

Я был настолько уставшим, что сразу же заснул, думая о том, как меня укусили, и гадая, когда инфекция начнет меня доводить до изнеможения. Пока ничего не было, так что я не терял надежды. А еще чувствовал вину, потому что не рассказал Робин о том, что меня укусили.

Я спал долго и крепко, без снов. Когда я снова открыл глаза, мне показалось, что прошло всего несколько минут, но на дворе уже рассветало. Свеча догорела, и в комнату проникал тусклый свет через щели в досках.

Робин все еще наблюдала за мной. Она зажгла еще одну свечу, и комната осветилась. В руке у нее был пистолет.

- Зачем это? - спросил я.

Она просто продолжала смотреть на меня. - Ты говорил во сне.

- Иногда я так делаю.

- Ты что-то говорил.

- Что именно?

Она пристально посмотрела на меня. Ее голубые глаза были холодны, как лед. - Когда тебя укусили?

Как ни странно, я почувствовал облегчение. Я хотел, чтобы она мне доверяла, и хотел, чтобы мы были друзьями. Скрывать от нее такое мне было не по душе, и теперь, ну, все вышло наружу.

- Откуда ты узнала?

- Ты сам сказал это во сне. Ты говорил об укусе. - Она пожала плечами. - Я и так это подозревала. В смысле, черт, у тебя повсюду порезы, но единственный, который ты перевязал, - это тот, что на запястье. Сколько времени прошло?

- Почти сутки.

- Ты что-нибудь чувствуешь?

- Нет.

- Иногда сначала ничего не чувствуешь.

- Хочешь, чтобы я ушел?

- Нет, я за тобой присмотрю. Может, с тобой все будет в порядке. Такое иногда бывает. Когда все в приюте заразились, я была единственной, кто не заболел. Забавно, правда. У меня были симптомы день или два, потом они прошли.

- У меня пока ничего нет.

Мы сидели там в неловком молчании какое-то время, и мне было не по себе, потому что я предал ее. Но, с другой стороны, о чем мне на самом деле стоило переживать? Я едва ее знал, да и это не из тех вещей, в которых выживший хотел бы признаться. За такое тебе в лоб пулю всадили бы.

- Ты уже должен был что-то почувствовать, - сказала она. Она зажгла сигарету и положила пистолет на тумбочку. - Жаль, правда. Ты мне нравишься. Ты нормальный. Кажешься милым. Не похож на засранца. Я думала, что могла бы завести отношения с кем-то вроде тебя. Думала, если все сложится, эй, может, мы бы и переспали или что-то в этом роде.

- Нет, - сказал я.

- Я тебе не нравлюсь?

- Дело не в этом.

- Я для тебя не достаточно хороша?

- Ты достаточно хороша для любого. Не принижай себя.

- Ну, так в чем дело? У тебя где-то там есть ребенок, да? У тебя была жена... ты, наверное, любишь девочек.

Я вздохнул. - Робин, мне нравятся девушки. Очень нравятся. Проблема в том, что мне за тридцать, а тебе пятнадцать. Тебе не кажется, что это немного странно?

- Какая, блядь, разница, Стив? Всего этого больше не существует. Все эти табу исчезли. Никто не будет из-за этого злиться, и нет никаких законов. Так кому какое дело?

- Мне не все равно.

- Ты просто хороший парень, - сказала она.

- Я стараюсь им быть.

- Хорошие парни всегда остаются в проигрыше.

- Во мне нет ничего хорошего, - сказал я ей, желая, чтобы она увидела правду. Я упустил несколько моментов, когда рассказывал ей о том, как я оказался в Катскиллс, поэтому исправил это. Я рассказал ей все грязные, отвратительные подробности. Я рассказал ей, как убил того парня, чтобы заполучить его пикап. Я рассказал ей, как ел человеческое мясо. Может, тогда я и не знал, что это такое, но все равно съел. На самом деле, как бы мне ни хотелось этого не признавать, оно было чертовски вкусным -дело было лишь в том, чтобы выбрать подходящие куски, правильно приправить, выдержать и посолить, как говорил Хиллбилли Генри, - и воспоминание об этом вызывало у меня слюноотделение не меньше, чем тошноту. Шесть месяцев назад я знал, что если бы съел что-то подобное, мне, вероятно, понадобилось бы шесть месяцев терапии. Теперь все было по-другому. У меня не было никакого желания ходить и поедать людей, но то, что когда-то оскорбило бы меня до глубины души, теперь легко отбрасывалось. Было слишком много других проблем. В любом случае, я все ей рассказал. Я позаботился о том, чтобы она знала о тех, кого я убил на войне, и о тех, кого убил после "Пробуждения.

- Хороший парень? - подумал я про себя, когда закончил. Может, когда-то и был, но сейчас ты отчаянный и опасный - вот в чем суть дела. И, кто знает, может, через неделю ты станешь чем-то еще хуже.