Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 56
— Сдаётся мне, зрители наверху заскучали без дела, — негромко сказал Мин, глядя на белые одежды на уступе. — Поделимся с ними утренней разминкой.
Он шагнул в просвет между щитами Сюй Чэна и Фань Лэя, вскинул левую руку и одним росчерком положил поперёк края площадки узкую серебристую полосу «Бездны».
Пять передних тварей, уже прыгнувших на щиты, придавило к чёрному камню. Лапы разъехались, рёбра не выдержали, из пастей брызнула кровь. Расплющенные тела перекрыли нижний подход.
Остальные хищники остановились перед серебряной полосой и попятились от раздавленных сородичей.
Мин снял Ши Эр со своих плеч, поставил девочку на каменный выступ перед сомкнутым строем и легонько подтолкнул за худенькую лопатку:
— Посмотри на них хорошенько, малявка. Только голосом не ори, уши людям заложит.
Ши Эр поправила подол своего чёрно-красного платья, шагнула к краю полосы и подняла лицо к сгрудившейся стае.
Её большие серые глаза почернели. Теперь в них была та же мёртвая чернота, что в пустоте между звёздами. Сквозь оболочку десятилетнего ребёнка на зверей глянула проснувшаяся Девятая Пасть Пожирателя Звёзд. Ши Эр нахмурила бровки, показала мелкие белые зубы и тихонько, совсем по-кошачьи фыркнула.
По стае словно ударили невидимым бичом.
Звери веками питались объедками силы, сочившейся со дна кратера. Теперь они узнали древнего пожирателя и в ужасе прижались к камням. Шерсть и рудная щетина на загривках встали дыбом. Задние твари по-щенячьи взвизгнули, метнулись вбок и, топча друг друга, бросились прочь от страшной девочки. По крутому осыпному склону они рванули к верхнему уступу, где по канатам спускалась столичная экспедиция дома Чжэн!
Охваченная страхом стая неслась наверх, выбивая из-под лап камни.
Первые трое воинов Ифаня только отцепили поясные крюки от шёлковых верёвок на верхнем карнизе, когда из багрового марева на них налетели бронированные звери. Доспехи защищали печати гашения мастера Суня, но на вынесенные для удара клинки их действие не распространялось. Оружие здесь плохо слушалось своего хозяина. Стоило бойцу замахнуться, как намагниченные наросты на шкуре твари утягивали клинок вбок. Лезвие прижималось плашмя к костяному щитку, и воину выворачивало кисть!
На верхнем уступе поднялись крики, лязг и ругань. Твари рвали накидки, сбивали людей с ног и катились вместе с ними по осыпи. Гэ Хуай, ещё недавно рассуждавший о том, как славно каторжники расчистят им дорогу, поспешил за спины щитоносцев свиты. Советы у надзирателя кончились.
Давка на верхнем карнизе оборвалась, когда из-за паланкина Чжэн Ифаня вперёд шагнул старейшина Ин.
Сутулый старик в сером балахоне ступил в мягкой матерчатой туфле на окровавленный край уступа.
Вокруг его худой фигуры сгустилась аура мастера Зарождения Духа. Воздух на тридцать шагов вокруг старика затвердел, словно горный хрусталь. Восемь железношкурых тварей, прыгнувших на свиту молодого господина, лопнули в воздухе. К ногам старейшины упали бесформенные туши из перемолотого мяса и раздробленной руды. Остатки стаи метнулись в боковые трещины скалы и скрылись в тумане.
Ин постоял секунду среди луж крови, а затем медленно подошёл к самому обрыву и посмотрел вниз, сквозь рассеивающуюся дымку, туда, где на нижней полке стоял отряд Е Цинъянь.
Взгляд его выцветших глаз сразу нашёл юношу в чёрном халате, который спокойно усаживал девочку обратно себе на плечи.
За тридцать лет тайной службы старейшина Ин привык замечать мелочи, от которых зависела жизнь. Он видел бледный отсвет костяных пластин под воротниками Е Цинъянь и всех её ветеранов. Обереги защищали людей от магнитной тяги и не давали кратеру вырвать заклёпки из их курток. Но на шее рисовальщика не было ни шнурка, ни кости. Парень стоял на самом краю магнитного выступа, где от притяжения звезды гудел воздух. Полы чёрного халата с драконами и концы кушака висели свободно, будто он вышел на прогулку в весенний парк. Сила Железной Чаши не задевала его меридианов.
Ин повернул голову к тяжело дышащему Чжэн Ифаню, с чьего белого рукава слуга торопливо стирал брызги звериной крови.
— Мальчишка внизу развернул стаю на нас нарочно, молодой господин, — тихо, своим шуршащим голосом произнёс старик. — И на нём нет защитной кости. Это место не давит на него. Он здесь в своей силе. Позвольте мне спуститься сейчас, пока мы ещё на открытых уступах, и оборвать ему дыхание. Если мы пустим его на третье кольцо и дальше во тьму — внизу он будет у себя дома, а мы в гостях.
Чжэн Ифань оттолкнул слугу с тряпкой, подошёл к краю обрыва и с ненавистью посмотрел вниз на крошечные фигурки на карнизе. Правая ладонь легла на пояс, пальцы сами собой сжали тёмно-зелёную нефритовую печать рода Хань.
Ему нестерпимо хотелось прямо сейчас увидеть, как старейшина Ин размажет этого наглого ублюдка по чёрным камням, а его дикую девчонку притащит за косу на железной цепи. Но рядом переминался с ноги на ногу формационный мастер Сунь Цзянь. Уже на втором ярусе его лоб блестел от пота.
— Нет, — процедил Чжэн Ифань сквозь зубы, не отрывая взгляда от нижнего карниза. — На глубине восьмисот метров лежит глухая плита, о которую Цинъянь неделю назад обломала все свои клинья. Кто-то должен пробить нам эту дверь к Сердцевине и принять на себя первый выброс звезды. Вот пусть этот нищий рисовальщик её своими руками и откроет! А как только плита треснет — там, на дне, он заплатит мне за всё разом. И за сломанную руку слуги, и за сегодняшний уступ!
Старейшина Ин помедлил. Он досадовал: в его ремесле откладывать удар было опасно. Но родовая клятва дома Чжэн не позволяла ослушаться. Старик молча склонил седую голову и поглубже убрал ладони в серые рукава.
А далеко внизу, на узкой каменной полке второго яруса, Лу Мин смахнул пылинку с плеча Ши Эр, поднял голову и сквозь багровое марево кратера посмотрел прямо в лицо старику на обрыве.
Глава 18
Оба бойка
Практики штрафного гарнизона молча спускались к нижнему порогу. На последних десятках шагов они то и дело прятали ладони в широкие рукава походных курток.
На глубине восьмисот метров от давления закладывало уши, горячий воздух отдавал металлом. Неделю назад здесь, у узкого перешейка восточного разлома, Чаша вырвала стальное оружие у них из рук вместе с лоскутами кожи. Тогда Е Цинъянь спалила все привезённые из столицы защитные свитки, вытащила обожжённых людей наверх и приказала завалить подход камнями. Теперь бойцы убрали камни с подхода.
Сегодня отряд вышел к перешейку на полдня раньше, чем рассчитывала генерал.
Обходные лазы Крота позволили миновать весь третий ярус. Суставы больше не болели, и старик под тёплым пологом ци Лу Мина шёл узкими ходами между отвесных скал с прытью двадцатилетнего забойщика. Он сразу замечал непрочные карнизы, обходил ядовитые продушины и ни разу не сбился с дыхания.
Впереди ущелье от стены до стены перекрывал сплошной магнитный пласт.
В день падения звезды расплавленная руда стекла по этой расселине и застыла на перегибе иссиня-чёрной плитой в три человеческих роста. Даже на вид камень отличался от обычного горного сланца. От его непрерывного низкого гула во рту появлялся привкус железа, а зубы начинало ломить.
Е Цинъянь остановилась в десяти шагах от преграды, подняв сжатый кулак.
Её большой палец скользнул по древку нового копья в поисках узкого серебряного колечка. На старом оружии она привыкла упираться в него пальцем, когда думала. Здесь была лишь шершавая обмотка. Генерал сжала древко крепче и посмотрела на начертателя.
Мин передал заснувшую Ши Эр на руки кузнецу Те Ню, поправил пояс и шагнул вперёд один.
На его шее не было костяного оберега. Другого человека без защиты Чаша уже в пяти шагах от преграды швырнула бы грудью о камень. Бойцы затаили дыхание, глядя ему в спину. Фань Лэй двинулся следом, готовый схватить Мина за воротник при первом же рывке. Но тот подошёл к гудящему монолиту вплотную, и короткий охотничий нож за голенищем его правого сапога даже не шелохнулся.