Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 55
Отряд выбрался на узкий карниз второго яруса как раз в ту минуту, когда над зубчатым краем Железной Чаши разошлась ночная мгла и показалось бледное утреннее небо.
Они стояли на каменной полке шириной в четыре шага, нависшей над багровым провалом. Верхние караульные посты и заставы остались позади. Мин поднял голову к восточному обрыву. Высоко над ними, у деревянных эстакад главного ствола, воины дома Чжэн в блестящих стальных доспехах только выкатывали к краю воротные барабаны и разматывали толстые шёлковые канаты для спуска.
* * *
Наверху утро молодого господина Чжэн Ифаня не задалось с самого начала.
Он вышел из походного шатра, на ходу застёгивая поверх белой парчи лёгкий чешуйчатый доспех из чернёного серебра. Тут со стороны горняцкого посёлка примчались двое людей распорядителя Шу. Оба тяжело дышали, сапоги были по щиколотку в глине.
— Пусто, молодой господин! — Старший караульный повалился на колени, не смея поднять глаз от ковра перед шатром. — Мы всю ночь у костра в пяти шагах сидели, лом железный у двери ни на палец не сдвинулся, ни единая доска не скрипнула! На рассвете подпорку убрали, дверь пнули, чтобы старого Крота к стволу гнать — а внутри ни души! Топчан холодный, а ваше серебро как валялось в углу на рогоже, так и валяется! Сквозь землю он провалился, не иначе!
Лицо Чжэн Ифаня пошло красными пятнами. Он шагнул к краю скальной площадки, хлопнул ладонью по поясу в поисках подзорной трубы, наткнулся пальцами на холодную грань тёмно-зелёной печати и с проклятием вспомнил, что его золочёная труба упала в прошлый раз в эту бездну.
— Трубу дай! — рявкнул он, выдёргивая медную подзорную трубу прямо из рук подскочившего распорядителя Шу.
Ифань поднёс трубу к глазу, навёл её сквозь утреннюю дымку на второй ярус кратера и застыл.
Далеко внизу, миновав верхние осыпи и посты его стражников, по узкому карнизу к третьему ярусу уходил отряд из двух десятков человек. Впереди мелькал тёмный плащ Е Цинъянь; в руке она несла костяное копьё. За ней шёл тот самый ненавистный рисовальщик в чёрном халате с девчонкой на плечах. А дорогу им указывал сгорбленный старик, размахивая руками!
— УШЛИ! — заорал Чжэн Ифань так, что носильщики у паланкина присели, втянув головы в плечи, а он сам со всей дури хватил медной трубой Шу о каменный выступ, смяв оправу и разбив стёкла. — Эта шелудивая крыса провела её в обход ствола! Мы тут канаты раскладываем, а они уже ко дну идут! Мастер Сунь, бросай лебёдки, гони людей вниз по склону!
Стоявший у края обрыва надзиратель Гэ Хуай шагнул вперёд и сложил руки в широких серых рукавах. На его гладком лице держалась виноватая улыбка. Он чуть склонил голову:
— Не стоит гневаться и гнать воинов сломя голову, молодой господин Чжэн. Право же, всё складывается к нашей величайшей выгоде.
Ифань резко обернулся к нему, тяжело дыша:
— К выгоде⁈ Эта девка сейчас первой доберётся до нижнего порога, а этот бродяга заберёт мою добычу!
— До нижнего порога им ещё полдня пути по открытым террасам, — спокойно ответил Гэ Хуай, указывая взглядом в багровую мглу под вторым ярусом. — За дни бури твари на третьем уступе оголодали. Звёздные выбросы исказили их плоть, шкуры там срослись с рудой, и каждая стая сейчас бросается на любое живое тепло. Генерал Е взяла с собой совсем небольшой отряд. Пусть каторжники вместе со старым Кротом идут впереди, сбивают нависающие осыпи и принимают на свои щиты первых зверей. Когда они расчистят для нас тропу и выбьются из сил у магнитной плиты, наша экспедиция неспешно спустится по готовому следу со свежими силами.
Чжэн Ифань замер, обдумывая слова надзирателя. Красные пятна на щеках постепенно сошли. Злость уступала злорадству, и вскоре он уже ухмылялся.
— А ведь верно, — Ифань отбросил изуродованную трубу под ноги распорядителю Шу и рассмеялся. — Пусть поработают веником перед моими сапогами! Мастер Сунь, спускаем бойцов по канату! Идём за ними в двухстах шагах выше по уступу и смотрим, как они будут кормить зверьё!
* * *
Внизу, на карнизе второго яруса, отряд уже час шёл почти без разговоров.
С каждой сотней шагов вниз дышать становилось труднее. Стены кратера здесь походили на застывшие волны чёрного чугуна. Из глубоких вертикальных трещин со свистом вырывались струи бурого пара. Под подошвами сапог то и дело попадались круглые металлические капли, выплавленные давним ударом звезды.
У поворота карниза тропа расширялась в наклонную площадку над провалом третьего яруса. Бежавшая впереди Синица вдруг присела за выступ и подняла сжатый кулак.
По камню заскребли когти, будто десятки железных лопат разом прошлись по скале. Звук доносился снизу, сразу из нескольких расщелин.
Через кромку уступа перевалилась первая бурая туша. За ней вторая, пятая, десятая. Три десятка матёрых железношкурых тварей выбрались из нижних трещин, почуяв людей. Здесь, на глубине, звери были куда крупнее и уродливее тех, что вчера штурмовали стены крепости. Их широкие лбы и загривки заросли толстыми слоистыми гребнями магнитного железняка. Лапы оканчивались плоскими когтями, а под каменными надбровными дугами горели багровые глазки.
Е Цинъянь не проронила ни звука.
Она повела двумя пальцами влево, и Сюй Чэн со щитоносцами первой линии в три шага сомкнули деревянные щиты поперёк площадки. Нижние края упёрли в выбоины породы. Генерал опустила левую ладонь ребром вниз — копейщики второго ряда выставили костяные острия в зазоры между щитами.
Стая с хриплым воем врезалась в стену дерева и сыромятной кожи.
Древки затрещали, по площадке покатилась каменная крошка. Е Цинъянь шагнула к правому краю строя, где две твари пытались обойти щиты по наклонному выступу. Её длинное копьё с клыком рогатого ящера на конце вспыхнуло густой сине-белой ци середины Ядра. Генерал ударила от бедра и загнала клык в узкую незащищённую щель под левой лопаткой первого зверя. Его передняя лапа подломилась, и тварь кувыркнулась через голову в пропасть. Е Цинъянь тут же перехватила древко и сбила второго хищника под тяжёлый костяной молот Те Ню.
За спинами щитоносцев работала Синица.
Разведчица перебегала вдоль строя, выхватывая из набедренного колчана короткие стальные дротики. Она метила непривычно: то бросала дротик на полшага выше звериного хребта, то пускала его сбоку от оскаленной морды, будто собиралась промахнуться.
Едва дротик покидал полушаговую защиту её оберега, намагниченная руда на загривках тварей дёргала сталь к себе. Синица учитывала эту тягу при каждом броске. Дротики круто меняли направление, проходили возле рудных гребней и вонзались в глазницы и разверстые пасти. Разведчица третий год ходила на промысел в кратер и знала, насколько в сторону надо метить, чтобы попасть зверю в глаз.
Из задних рядов стаи вылез огромный вожак с расколотым рудным горбом на спине. Он растолкал сородичей бронированной грудью, раздул бурые бока и запрокинул башку. Из пасти с клокотанием вырвалась густая струя дымящейся жёлтой кислоты прямо в центральный щит Сюй Чэна.
Сыромятную кожу и дерево такой плевок проел бы до самых рук ветерана за один вдох.
Мин шагнул к одноглазому знаменосцу и прижал лист желтоватой бумаги к деревянной перекладине щита изнутри. Под его левой ладонью вспыхнула пурпурно-золотая искра. «Круг Замыкания» сомкнулся с линиями «Знака Отражения» точно в миг удара.
Кислота ударила в золотистое зеркало, проступившее поверх щита. Струя даже не расплескалась: целиком отскочила от преграды и с удвоенной скоростью полетела обратно, прямо в незакрытую пасть вожака!
Зверь захлебнулся собственным ядом и забился на камнях. Он раздирал когтями обожжённую глотку, из пасти шла пена. Е Цинъянь шагнула вдоль щита Сюй Чэна и одним выпадом вогнала копьё под нижнюю челюсть твари. Костяное остриё пробило череп до макушки.
Из нижних расщелин на запах крови карабкались ещё десятка два железношкурых. За спинами бойцов старик Крот вжался в стену, прижимая холщовый узел к груди. А наверху, на уступах в ста пятидесяти шагах над площадкой, уже показались передовые воины Чжэн Ифаня. Они спускались по натянутым шёлковым канатам. Молодой господин в белой парче стоял на верхнем гребне в окружении свиты и с улыбкой наблюдал за тем, как гарнизон увязает в драке.