Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 57
В груди плавно повернулось Ядро Пустотного Звёздного Хаоса. Пурпурная кайма «Звёздного Предела» проходила в пальце от кожи. Магнитная тяга огибала юношу, словно речная вода вбитую в дно сваю.
Мин приложил раскрытую ладонь к чёрной поверхности камня и прикрыл глаза.
Ломать преграду грубой силой было бесполезно. Застывший расплав уходил вглубь на добрый десяток шагов, и любая направленная в него духовная волна вызывала ещё более сильный ответный выброс. Значит, нужно было заставить камень работать против самого себя.
— Те Ню, — не оборачиваясь, позвал Мин. — У тебя в кузнечной суме оставалась железная сечка для пайки?
— Найдётся горсти две, мастер Мин! — шёпотом отозвался Железный Лоб, осторожно передал спящую девочку одноглазому Сюй Чэну и трусцой подбежал к порогу, вытаскивая из-за пояса кожаный мешочек.
Мин зачерпнул полную пригоршню мелких железных опилок и широким взмахом бросил их прямо на отвесную стену заслона.
Опилки не упали под ноги.
Они прилипли к чёрному камню и поползли по нему вслед за магнитными потоками. За три вдоха серая металлическая пыль собралась в тонкие извилистые полосы. На сплошном с виду монолите проступил ветвистый узор из трёх глубоких внутренних швов. Они образовались ещё тысячи лет назад, когда звёздный расплав остывал и сжимался.
Чуть левее середины плиты, на высоте человеческой груди, все три шва сходились в одну точку размером с медную монету.
— Вот он, корень, — пробормотал Мин, доставая из футляра кисть и ставя поверх схождения опилок жирную точку. — В прошлый раз вы били по краям у стен, где порода тоньше, а вся тяга сходилась сюда и стягивала камень обратно.
Он повернулся к кузнецу и протянул руку:
— Давай свой молот. И ящик с клиньями сюда тащи.
Те Ню отставил костяной боевой молот и снял с поклажи рабочую стальную кувалду. Со вчерашнего утра, когда одно начертание на бойке помогло расколоть придорожный валун на четыре части, он поглядывал на свой инструмент с затаённой надеждой.
Мин откупорил баночку со свежей тушью. Перед выходом он пополнил запас, сварив в чернильнице новую порцию. Теперь быстро расписал оба плоских бойка. Сначала вывел по краям квадратные рамки «Знака Удара», собиравшие всю силу замаха в одной точке. Поверх них вплёл по шестнадцать ломаных штрихов «Знака Разрыва». На этот раз он добавил к связке короткий штрих «Сцепления»: через стальные клинья удар должен был уйти в глубину камня.
Кузнец принял обновлённую кувалду обеими руками так бережно, словно ему вручили реликвию из императорского храма предков.
— А теперь бери из ящика шесть больших стальных клиньев, — скомандовал Мин, отступая на два шага к левой стене ущелья. — Вбивать их руками не надо, только пальцы переломаешь. Встань в трёх шагах от камня и просто подбрось все шесть штук перед собой в сторону моей метки.
Те Ню удивлённо моргнул, но перечить не стал. Под костяными клиньями в ящике лежали стальные, каждый весом в добрых два килограмма. Кузнец выбрал шесть увесистых гранёных клиньев, сложил на широкой ладони и с коротким выдохом подбросил их вперёд, за пределы защиты оберега.
Магнитный пласт взвыл.
Сила подхватила брошенное железо. Клинья развернулись в воздухе остриями вперёд и со свистом арбалетных болтов вонзились прямо в намеченный чернилами узел!
Во все стороны брызнули белые искры. Тяга заслона вогнала все шесть стальных клиньев глубоко в старые швы. Снаружи остались лишь сплющенные от удара шляпки, тесно прижатые друг к другу наподобие розетки.
У сотника Фань Лэя вытянулось лицо. Старый Крот позади строя хлопнул себя ладонью по колену.
— Ловко! — крякнул старатель. — Своим же салом да по сусалам!
— Те Ню, твой выход. — Мин кивнул на торчащие из камня шляпки. — Бей один раз, прямо в середину розетки. Замах бери вполсилы, дальше порода сама дотянет. Только рукоять привяжи ременной петлёй к запястью.
Кузнец торопливо намотал ремень на правую кисть, широко расставил ноги и поднял молот над плечом.
Едва тяжёлый боёк вышел за пределы защиты костяного оберега, магнитный пласт рванул сталь на себя. Молот со свистом понёсся к стене. Кузнец едва успел направить удар: к силе его замаха прибавилась тяга звезды.
Расписанный боёк врезался точно в середину стальной розетки.
Узор на торце вспыхнул золотом. Осколки не полетели наружу. «Знак Сцепления» направил всю силу замаха и магнитного рывка через шесть клиньев туда, где сходились три шва. Уже в глубине монолита сработал «Разрыв».
В глубине скалы глухо ухнуло.
Гул, от которого ломило зубы, оборвался. Иссиня-чёрный пласт вздрогнул. По линиям железных опилок пробежали три широкие белые трещины, и многотонная преграда разошлась по старым швам на три глыбы. Средняя тяжело осела в пустоту под перешейком. Между боковыми глыбами открылся арочный проход шириной в две телеги.
Ответного выброса не последовало. Вся разбуженная ударом звёздная ци ушла на то, чтобы разломить камень по старым швам. На удар наружу силы уже не осталось.
Три вдоха никто не двигался. С краёв пролома ещё осыпалась каменная крошка.
А потом Те Ню взревел от восторга так, что эхо покатилось по каменным колодцам до самого дна:
— ХА-ХА! Развалилась, проклятая! Вы видали, братцы⁈ С одного маху — как гнилую репу! — Кузнец прижал к груди молот с дымящейся рукоятью и с горящими глазами повернулся к сотнику: — Фань Лэй, слышь меня⁈ Ежели я когда в бою голову сложу — чтоб с этим молотом меня в могилу и положили! В жизнь с ним не расстанусь!
Сотник Фань Лэй расхохотался, подошёл и с размаху хлопнул великана по широкой спине:
— Положим, дурень, непременно положим! Только сперва со дна вылезем!
Ветераны заулыбались и опустили щиты. Они подходили к пролому, осторожно трогали пальцами срез камня. Тот оставался тёплым, но уже не тянул к себе металл.
Е Цинъянь подошла к расколотой плите последней. Посмотрела в тёмный проход, затем на руки солдат. Все ладони были целы: привычные мозоли, ни одного ожога, ни клочка содранной кожи. Генерал остановилась рядом с Мином.
— В прошлый раз я уводила отсюда шестерых человек без кожи на ладонях, — негромко сказала она, глядя в глубь разлома. — И ещё двенадцать свитков столичного приказа сгорели впустую, даже не поцарапав эту плиту.
— Шесть пар целых ладоней и двенадцать свитков можете тоже записать на счёт, генерал, — отозвался Мин, забирая у Сюй Чэна Ши Эр и снова усаживая её к себе на плечи. — Когда выберемся со дна, сложим всё вместе. Боюсь, вам тогда придётся расплачиваться со мной до самой старости.
Е Цинъянь сдержанно улыбнулась:
— Смотри не просчитайся, счётовод.
Подошедший сотник Фань Лэй оглядел нависшие над проломом боковые глыбы и понизил голос:
— Генерал, мастер Мин… А давайте-ка сейчас Те Ню ещё разок стукнет по верхнему краю, и мы завалим эту дыру к демонам? Пусть столичный павлин со своим серым дедом сидят наверху и разматывают шёлковые верёвочки до закрытия окна! Пока они новую щель проковыряют, мы уже с добычей у крепостных ворот будем.
— Оставь проход открытым, сотник, — спокойно возразил Мин.
Фань Лэй удивлённо нахмурился:
— Зачем же пускать их себе в спину?
— Затем, что наверху Чжэн Ифань сидит под крылом столичного министра, указов наместника и полковой стражи, — объяснил Мин, поправляя кушак на поясе. — Если он вернётся с пустыми руками из-за обвала, то через месяц пригонит к вашей крепости осадный корпус. А на дне Чаши указы наместника не действуют, свидетелей со стороны нет, и прятаться молодому господину будет не за кого. Пусть спускаются.
Он помолчал полвдоха и добавил уже тише:
— К тому же у него на поясе висит одна моя вещь. Негоже оставлять её наверху.
Е Цинъянь, стоявшая в полушаге, повернула голову. «Моя вещь» она расслышала отчётливо. Вспомнился вчерашний совет и взгляд наёмного мастера, когда тот смотрел на Ифаня так, словно тот его заклятый враг. Генерал не стала расспрашивать Мина и кивнула сотнику: