Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 60
* * *
Поздним вечером к щели, откуда днём вынесли А-Чжуна, в одиночку спустился надзиратель Гэ Хуай.
В левой руке человек Дворца держал слюдяной фонарь, прикрыв его полой серого халата. Он отошёл от лагеря Чжэн Ифаня на сотню шагов, подошёл к знакомому лазу и опустил свет к земле. Четыре года назад он сам приказал завалить этот вход.
Подпорки тогда подрубили на совесть. Но за прошедшие годы камни осели, а теперь кто-то ещё и расчистил низ прохода.
На тёмном щебне у входа белели чешуйки налёта. По пыли из расщелины наружу шли чёткие следы мужских сапог. Они вдавились в мелкую крошку глубже обычного. Человек, выходивший отсюда, нёс что-то тяжёлое.
Мягкая улыбка исчезла с лица Гэ Хуая.
Крот шёл с отрядом генерала Е. Он знал это место и наверняка привёл сюда наёмного начертателя. Тот смог вскрыть магнитный мешок. Всю артель на плечах не вынести, а одного человека — вполне. Мин мог спуститься сюда ради тела сына Крота. Но что, если тот оказался жив?
Если сын Крота каким-то чудом пережил четыре года в железном коконе и доберётся до Хэйтие, Е Цинъянь сможет приложить его показания к докладу в столичный Военный приказ. Дворцу Пепельной Звезды плевать на шестерых погибших простолюдинов. Но тогда раньше срока раскроются тайные поиски древнего узилища под магнитным заслоном. За такую оплошность с надзирателя Гэ в святилище снимут кожу живьём.
Гэ Хуай задул фонарь и поднялся обратно к огням лагеря.
У шатра Чжэн Ифаня он почтительно поклонился и с виноватой улыбкой попросил отпустить его на пару часов вниз по уступу с двумя помощниками. Якобы для отчёта ведомству нужно ночью проверить силу боковых рудных жил. Ифань, злой после тяжёлого спуска и молчания старого Сунь Цзяня, брезгливо отмахнулся.
Через четверть часа трое в серых халатах спустились по разлому.
Гэ Хуай шёл впереди. Между пальцами он держал длинную полоску чёрной дворцовой бумаги, пропитанной кровью летучих мышей. От тлеющего талисмана тянулась тонкая струйка: она указывала на спрятанное в камнях человеческое дыхание и тепло. Двое подручных шли за ним, держа наготове кривые ножи.
Седьмая полоска за последние сто шагов потянула струйку к трещине в железняке. Гэ Хуай сунул туда фонарь: голый камень. Из трещины ударил магнитный выброс, и бумага вспыхнула у самых пальцев. Надзиратель стряхнул пепел и достал восьмую полоску.
К полуночи они обыскали оба склона ниже щели и вышли к крутому изгибу скалы.
В трёх шагах от замаскированной пещерки Гэ Хуай остановился.
За завесой «Знака Сокрытия» сидели Ху Сань и его сын. Изнутри она была прозрачной, и старик видел серый подол надзирателя совсем рядом — казалось, можно достать вытянутой рукой. А-Чжун прерывисто вздохнул во сне. Крот осторожно накрыл ладонью его рот и замер.
Тлеющая полоска в пальцах Гэ Хуая дёрнулась. Сизая струйка метнулась к глухой стене железняка, но в тот же миг из расщелины ниже по склону ударил блуждающий магнитный выброс.
Талисман вспыхнул и рассыпался пеплом.
Помощник в белой полумаске шагнул к надзирателю и тихо спросил:
— Жжём девятый, господин Гэ? Или спустимся ближе к биваку?
Гэ Хуай стряхнул пепел с пальцев и спокойно посмотрел вниз, в багровую мглу. Дальше по уступам ночевал отряд Е Цинъянь.
— Побереги бумагу, — своим мягким, обходительным голосом ответил надзиратель, стоя в трёх шагах от затаившего дыхание старика. — Калека без воды и припасов сам из этой дыры наверх не вылезет, значит, его либо ведут с собой, либо спрятали в щели до обратного пути. Пусть сидит. Затишье короткое, а со дна Железной Чаши выйдут только те, кому дозволит выйти наш отряд. Кратер спишет всех свидетелей разом. Идём назад, не станем будить дозоры генерала раньше времени.
Шаги трёх человек в серых халатах затихли на каменной осыпи вверху.
В темноте укрытия Крот медленно убрал ладонь от лица сына и прижал его голову к своему плечу поверх белого тулупа. Едва слышно прошептал:
— Спи, сынок. Мастер Мин обещал вернуться — значит, вернётся. Этот человек держит своё слово.
* * *
Ниже по разлому, под широким скальным навесом, бойцы Е Цинъянь спали чутко.
У верхней и нижней троп сменялись парные караулы; за ними следил одноглазый Сюй Чэн. В глубине сухой ниши безмятежно сопела Ши Эр, подложив под щёку свёрнутую куртку Те Ню. Сам кузнец спал в двух шагах от неё сидя, обняв костяной молот.
Наступила третья ночная стража.
Лу Мин открыл глаза, поправил спящего на груди Кляксу и поднялся с камня. Из глубины разлома доносился низкий гул звезды. Он пошёл к дальнему выступу под навесом. Там отдельно от остальных устроилась на ночлег Е Цинъянь.
Девятый том по ссылке: https://author.today/work/676609