Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 54

Тени под потолочной балкой сгустились. Воздух между топчанами разошёлся узкой щелью, и прямо перед чурбаком на земляной пол ступил высокий парень в чёрном халате с вышитыми сизо-серыми драконами.

Старик судорожно втянул воздух, едва удержав узел на коленях.

Мин поднёс указательный палец к губам. За дверью караульный звякнул флягой и подбросил сучок в костёр. Пространственного сдвига за толстой стеной он не заметил. Начертатель подошёл к старику, левой рукой взял его за овчинный воротник, а правой обвёл вокруг них обоих короткую золотую дугу.

Каморка качнулась и исчезла.

Караульные распорядителя Шу остались у подпёртой ломом двери. Они так и просидели там до рассвета, не зная, что в землянке осталось лишь брошенное в углу серебро.

У сухого ручья под восточной стелой воздух снова дрогнул. Мин шагнул из золотистой ряби на гальку, придерживая пошатнувшегося старателя за воротник. Ху Сань часто заморгал, оглядел стоявших в темноте штрафников и светящийся столб над головой. Потом перевёл дух и ощупал себя свободной рукой.

— Все кости на месте, отец Ху, — усмехнулся Мин, отпуская его воротник. — Только шапку поправь, набок съехала.

Те Ню шумно выдохнул, почесал белую вмятину на лбу и виновато крякнул:

— Ну и дела… А я уж на старика бочку катил. Уж не серчай, дед.

Е Цинъянь убрала ладонь с головы Ши Эр, и та тут же перебежала к Мину. Генерал развязала тесёмки кожаной сумки на поясе и достала двадцать четырёхгранных костяных пластин. Одну надела на себя, остальные понесла бойцам.

Каждому бойцу генерал сама надевала оберег на шею, заправляла пластину под ворот куртки и двумя пальцами проверяла узел на шнурке из жил. Практики вытягивались перед ней, принимая кость как боевую награду. Последний оберег достался Те Ню. Е Цинъянь поправила шнурок на его толстой шее и подошла к Мину с пустыми руками.

Генерал остановилась в шаге от него и задержала взгляд на открытом вороте. Ни шнурка, ни костяной пластины у него на шее не было.

— А если нашего мастера к чему-нибудь притянет, отряду его ждать или дальше спускаться? — негромко спросила она, чуть приподняв бровь.

Мин поправил ремень с перевязями на груди, посмотрел в её серые глаза и лениво усмехнулся:

— Если меня в этой яме к чему и потянет, госпожа генерал, то уж точно не к ржавому железу. Так что далеко от себя можете не отпускать.

Стоявший рядом одноглазый Сюй Чэн кашлянул в кулак и уставился на остриё своего костяного копья. Позади него Фань Лэй с деловым видом принялся перетягивать ремень на щите, пряча в воротник ухмылку.

Е Цинъянь выдохнула через нос и вытащила из-за пояса длинный жёлтый конверт с печатью провинциального Военного приказа. Его вчера принёс Чжэн Ифань. Генерал так и не вскрыла конверт: сунула его на дно опустевшей кожаной сумки и затянула ремешок.

— На дне сыро, — сухо пояснила она, перехватывая древко копья. — Сухая бумага для растопки всегда сгодится.

Мин шагнул к Ху Саню. У обрыва проводнику стало хуже, ветер с глубин нёс мелкую рудную пыль, старик закашлялся, а синие бугорки под кожей на его кистях набухли. Распухшие суставы выкручивало от боли. Начертатель положил два пальца ему на плечо и выпустил тонкую струю ци. Сила закона «Запрета» окутала Крота прозрачным пологом с головы до пят.

Крот вздрогнул и опустил глаза на свои руки.

Десять лет его запястья и пальцы ломило так, словно внутри перетиралось битое стекло. Ни ложку ровно удержать, ни уснуть без стона. А сейчас под тёплым пологом рудная крошка в костях перестала тянуть. Боль ушла разом. Ху Сань всё ждал, что она вернётся, стоит только пошевелить рукой, но мог свободно сгибать пальцы.

Ху Сань сжал пальцы в кулак, разжал их, снова сжал и с суеверным испугом посмотрел на Мина:

— Господин мастер… Да как же это… Не крутит ведь! Совсем не ломит, будь я проклят!

Он торопливо присел у камня. Пальцы слушались, старик быстро развязал холщовый узел и приподнял край ткани. Внутри лежал добротный овчинный тулуп на широкие плечи молодого мужчины, вычищенный мелом и пахнущий сухой полынью.

— Глянь-ка, мастер, — зашептал старик, гладя загрубевшей ладонью густой белый мех. — Я его вчерась у печки два раза прогрел, ни единой прорехи нет, швы бараньей жилой пройдены. Внизу у третьего порога сквозняк такой, что душу из рёбер выдувает, а А-Чжун у меня легкими с детства слабый был. Найдём парня, я его сразу в овчину закутаю.

Мин посмотрел на чистый воротник тулупа, который старик берёг в сырой землянке четыре года. Молча кивнул и помог ему снова завязать узел.

— Веди к своей Лисьей Норе, отец Ху. Светает.

Старая вентиляционная выработка находилась в трёхстах шагах правее главного спуска. Вход скрывали густые заросли колючего железного терновника под нависшим скальным зубцом. Снаружи лаз походил на узкую звериную нору, забитую щебнем и рыжей рудной пылью.

Ху Сань первым нырнул в темноту, за ним скользнула маленькая разведчица Янь Цин по прозвищу Синица. Следом потянулись остальные.

По рассказам Крота, через старый штрек было куда легче пройти. Уже через полсотни шагов свод опустился так низко, что идти согнувшись стало невозможно. Давний горный удар сдавил породу, оставив извилистый тесный ход с острыми металлическими наплывами по бокам. Пришлось опуститься на четвереньки и ползти по холодной каменной крошке, волоча оружие за собой на ременных петлях.

Ши Эр слезла с плеч Мина и бодро ползла впереди него, ничуть не страшась тесноты. А вот Те Ню, который двигался следом, пришлось туго.

В самом узком перешейке, где Синица легко проскользнула боком, огромный кузнец застрял плечами между двумя бурыми наростами железняка. Он сопел, упирался носками сапог в камень и дёргался так, что с потолка сыпалась труха. Но сдвинуться не мог ни взад, ни вперёд.

— Да чтоб тебя демоны драли, мышиная дыра! — сипло взмолился Те Ню в темноте. — Сотник, подсоби сзади, у меня ремень за выступ зацепился!

Ползший позади Фань Лэй со смешком упёрся ладонью кузнецу в поясницу и поддал плечом. Железный Лоб кряхтел и понемногу протискивался между выступами. Позади давились смешками другие практики. Наконец Те Ню пролез, ободрав оба локтя и оставив на рудных наростах клочья суконной безрукавки.

Ещё через сотню шагов лаз пошёл круто вниз. В лицо потянуло серным жаром кратера. Они миновали ещё несколько поворотов, прежде чем ползший впереди Ху Сань замер и поднял растопыренную ладонь.

— Стойте, — шепнул Крот, оборачиваясь в багровом полумраке. — Дальше устье на карниз выходит, а перед самым выходом в левой стене магнитный мешок сидит. С виду камень как камень, только внутри жила кручёная. В прошлое затишье трое вольных старателей тут вперед меня лезли — как доползли до этого выступа, их за поясные пряжки да кайла так об левую стену приложило, что грудные клетки в лепёшку смяло.

Синица, сидевшая сразу за ним, приподнялась на одно колено. Багровый свет падал на её худое лицо и узкие глаза. Разведчица вытянула из набедренного колчана короткий дротик без древка. Отвела руку в сторону, за пределы полушаговой защиты костяного оберега, и разжала пальцы.

Дротик даже не начал падать.

Стальное жало со свистом рвануло влево поперёк хода, вошло в бурую стену на палец и задрожало. Магнитная тяга швырнула его в камень с силой выстрела из осадного арбалета.

— Хорошая ямка, — тихо оценила Синица, оставляя прилипшую железку в камне. — Без косточки на шее тут и глазом моргнуть не успеешь.

— Обереги не подведут, — сказал Мин из середины лаза, проверив чутьём золотистое свечение пластин на груди бойцов. — Идите по одному, ближе к правой стороне, руками левой стены не касайтесь.

Ху Сань и Синица прижались к правой стене, пропуская бойцов. Первой через гиблое место прошла Е Цинъянь. Костяная пластина под её воротом нагрелась, отводя тягу от заклёпок на кожаной куртке. Следом прошли Фань Лэй, Сюй Чэн и остальные щитоносцы. Когда черёд дошёл до Крота, старик зажмурился и вцепился в рукав Мина. Он ждал привычного рывка, от которого в прошлые годы спину сводило болью. Но полог ци свободно прошёл мимо кручёной жилы. Ху Сань переступил через порог так же легко, как выходил из своей землянки во двор. Открыл глаза и долго оглядывался на камень с торчащим из него стальным дротиком.