Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 14

Бай Руи ползала на коленях возле разбитой жабы, собирая детали. Когда рядом остановился наёмник, девочка сердито толкнула его в сапог:

— Осторожнее наступайте, безрукие! Где медная трубка с левого бока⁈ Если кто-то на нее наступил, я лично залью вам расплавленный свинец в штаны!

Юйлань развернула походные тюки на крыльце. Тай Цзин прижал раненую руку к боку, но женщина уже заметила кровь. Ухватила его за разорванный рукав и потянула к лавке:

— Стой смирно. Ткань присохла, а ты делаешь вид, что любуешься воронами. Садись на лавку.

Тай Цзин опустил глаза и сел. Юйлань смочила присохшую ткань настоем трав, осторожно отделила её от раны. Мечник поморщился, но послушно вытянул руку, и женщина принялась зашивать края.

Над воротами усадьбы трепетало знамя. С улицы хорошо виднелась широкая чёрная черта.

К вечеру Цюй Че втащили в подвал сторожевой башни. Лёд ещё держал его тело, Шань Яо освободила лишь лицо и шею. Пленник закашлялся, с трудом шевеля посиневшими губами.

Перед застывшим пленником стояли Шань Яо, Су Лин, Му Кай и Тай Цзин.

На первый вопрос он ответил смехом. Запрокинул голову, закашлялся снова и сплюнул себе на грудь:

— Радуетесь победе, деревенские черви⁈ Думаете, разбили войско⁈ Я привел лишь передовой дозор! Жалкую горсть псарей!

Цюй Че обвёл их торжествующим взглядом. Загонщик говорил всё громче:

— Основные силы уже идут следом! Их ведет благородный Мэн Ци! В его теле живет мощь Первой Пасти! Он не станет вести осаду — он сожрет ваши хваленые защитные формации, как обычную миску риса! Через две недели от вашей Долины останется лишь выжженный котлован!

Он повернулся к Су Лин:

— А наш род уже готовит упряжь для Девятой! Пятьдесят зим назад старейшина Цюй Тао ушел на Дно Разлома за ее силой! Когда он поднимется наверх, вы будете вымаливать быструю смерть на коленях!

Имена Мэн Ци и Цюй Тао они слышали впервые. Но при упоминании Пастей Су Лин и Тай Цзин переглянулись. О них оба узнали от Се Умина в перевёрнутой башне. Он тоже хвастался силой Дворца и восемью приоткрытыми узилищами. Му Кай заметил, как изменились лица спутников. Проверять угрозы пленника на городских стенах было слишком дорого.

Из подвала они отправились в ратушу. На столе разложили карту предгорий, и Тай Цзин склонился над ней рядом с матриархом.

— Удержать Яньлу мы не сможем, — подвел черту Тай Цзин, глядя на карту предгорий. — Если придет армия, способная пожирать формации, городские стены превратятся в ловушку для жителей.

Шань Шэнь провела пальцем по восточным тропам:

— Мы начнем уводить людей на восток этой же ночью. Старые тропы через предгорья укроют обозы. Павильон Тихих Вод подготовит стоянки в глубине ущелий. Нам нужно выиграть время.

Му Кай подошёл к столу и указал на узкую дорогу у восточных ворот:

— Если враг ворвётся с севера, отступим через город к восточным воротам, — сказал Му Кай. — Там задержим авангард, пока последние повозки не скроются в скалах. Бай Сянь и Ру-Ру уже начали свозить на узкую дорогу все оставшиеся в кузнях ловушки.

Глубокой ночью в подвале башни раздался сухой щелчок.

Ледяной панцирь на груди Цюй Че треснул. Пленник выгнулся в расходящейся корке, закатил глаза, и из открытого рта вырвалась серая искра. Она прошила свод. На каменном полу звякнули крошки, огонёк уже пробивался сквозь верхние перекрытия башни. Вырвавшись наружу, он понёсся на север.

Шань Шэнь спустилась в подвал, услышав треск. Лёд ещё осыпался с тела. Матриарх подошла ближе: кожа пленника высохла и обтянула кости, губы запали. Она подняла глаза к узкой пробоине в своде.

— Весть Смерти… — тихо произнесла матриарх, глядя в пробоину на потолке. — Он сжег свой дух дотла, чтобы передать хозяевам весть о нашем сопротивлении. Времени у нас осталось еще меньше.

* * *

На Дне Небесного Разлома Лу Мин поднялся к Вратам Внутреннего Архива Тан.

За окнами башни светлела фиолетовая мгла. Тусклый свет каменных громад ложился на белые ступени. Мин прошёл последние несколько шагов, прислушиваясь к новой силе в собственном теле.

Ши Эр поспевала рядом, обеими руками держась за край его куртки. На правом плече устроился Клякса. Лис поводил двумя хвостами. Ши Эр на ходу следила за ними и крепче цеплялась за одежду Мина.

Юноша остановился перед створками.

Серебряные знаки над вратами сияли. «Войдет лишь тот, кто сам начертал свое Ядро». Ци свободно проходила через все девяносто каналов: семьдесят два русла Среднего Круга и восемнадцать, которые Мин открыл вслед за ними. В груди вращалось Ядро Пустотного Звездного Хаоса.

Теперь оба условия древних мастеров он выполнил, и наконец можно было войти.

По надписи пробежало серебряное пламя. Мин почувствовал тепло на лице, а под ладонью дрогнула каменная створка.

В глубине стены загудело. Нефритовые врата медленно разошлись, открывая проход. Створки двигались плавно, несмотря на немыслимый вес, а с потолка над порогом сыпалась пыль.

Мин шагнул внутрь и остановился.

Противоположную стену занимал барельеф.

Юноша запрокинул голову. Резьба тянулась от пола до самого купола, на высоту десяти человеческих ростов. Серебряный свет из дверного проёма едва доставал до верхнего края.

Змеевидное тело чудовища обвивало созвездия. Девять раскрытых пастей тянулись к светилам, и в каждой камнерез оставил полупоглощённую звезду. Дальше, за рядами зубов, начинались глубокие пустые провалы. Мин разглядывал чудовище, когда Ши Эр отпустила его куртку.

Девочка подошла ближе к стене и запрокинула голову. Потом отступила к Мину, всё ещё глядя вверх.

Она нашла его руку и стиснула пальцы до боли.

— Папа… — голос ребенка прозвучал тихо и испуганно. — Это… я?

Мин сжал её ладонь в ответ. Он сам ещё пытался понять увиденное. Юноша повёл девочку к столам.

Внутренний Архив занимал две круглые палаты. После внешнего яруса с его длинными рядами хранилищ здесь казалось тесно. Мин оглядел столы и дверь во вторую палату. Здесь он быстрее найдёт нужные записи.

В Зале Летописей на нефритовых столах лежали тяжёлые пластины лунного камня. Мин склонился над ближайшей. Глубоко высеченные знаки Тан покрывали её до самого края.

Чернильница потеплела у него на груди. Гу Лань принялся читать. На незнакомом обороте он запнулся, вернулся на несколько слов назад и поправился:

— В лето Великого Равноденствия… Законы Небес содрогнулись. В пределы обитаемого мира вошел Пожиратель Звезд — единая первородная сущность Бездны. Он не искал власти и не ведал плоти. Его голод поглощал написанный закон: формации, связующие печати, саму ткань небесных светил.

Мин перешёл к следующей пластине, подставляя строки свету. Гу Лань продолжил:

— Великая империя Тан вела войну три столетия. Миллионы практиков превратились в прах. В последние годы угасающей державы союз великих семей сумел нанести ответный удар. Убить сущность не удалось — закон разрушения был бессмертен. Но мастера сумели раздробить единое тело. Великий Зверь был расколот на Девять Пастей, разлетевшихся по разным краям мироздания.

На нижней пластине оставалась короткая строка. Гу Лань прочёл её про себя и затих. Когда старик заговорил, в его голосе слышалась горечь:

— «И пришли Девять Бедствий».

Гу Лань замолчал. Мин ждал, удерживая пластину перед собой. Наконец из Чернильницы снова донёсся голос:

— Я помню эту эпоху, мальчишка… Эпоху Девяти Бедствий. Мы родились среди ее огня, бились с ее осколками и считали это началом времен. Но то, что было до нее… То, что Пожиратель изначально был единым существом, разорвавшим империю Тан… Об этом не знал никто в мое время. Записи были стерты.

Во второй палате хранились родовые списки. Мин разобрал имена тех, кто держал оборону в последние годы империи, и придвинул ближе одну из золотых таблиц.

Среди родов, победивших чудовище, он увидел знакомые знаки:

«Семья Хань».