Киноманьяк 4 (СИ), стр. 16

Суммарно Мартин истратил в районе 800 тысяч за два месяца. А ведь еще требовалось заплатить за монтаж, интернегатив и всякие работы в лаборатории, вроде накладки титров и фона на кадры с хромакеем. Это еще где-то тысяч 80.

В общем, как говорится, деньги легко пришли и так же легко ушли. Вчерашний миллионер сегодня едва проходил по нижней границе человека из среднего класса.

Честно говоря, я его совсем не понимал и никак не мог переубедить. Он ведь смог снять любое дерьмо за десять центов и закрыть тем самым свои обязательства перед «Тромой». Даже в таком случае они от радости выпрыгнули бы из штанов. Но он потратил миллион долларов и собирался отдать им свой фильм. Это сродни самоубийству. Они же даже не смогут обеспечить нам национальный релиз, говорил я.

— Они дадут нам почти национальный релиз, — ответил мне Мартин, причесывая волосы. Он собирался в лабораторию, где монтировал фильм. — За два года много воды утекло, Джош.

— А чего это ты прихорашиваешься?

— Отвянь, Клейтон. Это не твое дело.

На монтаж он нанял помощницу, звали ее, кажется, Джейд Саммерс. Сомневаюсь, что у них завязались романтические отношения, но в ее кампании Мартин старался выглядеть прилежно. Меня это забавляло, потому что от него в любом случае воняло кофем с сигаретами.

Слова режиссера меня заинтересовали. Я спросил у Кристофера о положении дел у нашего дистрибьютора и обомлел, получив ответ.

Тут явно что-то было не так.

Оказывается, в прошлом году «Трома» выступила прокатчиком «Зловещих мертвецов» Сэма Рэйми. Но я точно помнил, что прокатывать их должна была «Нью-Лайн Синема».

У «Тромы» за два года вышло несколько боевиков, про которые я прежде ничего не слышал, и это совсем не было похоже на репертуар той «Тромы», что я знал.

Эта мелкая компания, так и оставшаяся карликом индустрии в моей истории, сейчас росла как на дрожжах. И я подозревал, что всему виной «Отпор», а точнее его небывалый успех, который в моем будущем «Троме» даже и не снился.

Да, они по-прежнему не могли обеспечить нам широкий релиз по всей стране — похоже, «Воскресшего» будут крутить волнообразно от штата к штату в течение нескольких месяцев. Но теперь они могли позволить себе не жалкие двадцать экранов, как было с «Отпором» на старте, а сразу сотню в разных городах по всем Соединенным Штатам.

Наверное, шефы «Нью-Лайн Синема» с позором уволили того агента, который высмеял наш «Отпор» и направил нас в руки тромовцев. Как же его звали? Фримен, кажется…

Впрочем, меня это не переубедило. Я по-прежнему считал, что Мартин из-за собственной спеси роет себе могилу, отдавая потенциальный хит мусорному прокатчику. Он вполне рисковал получить кассовый провал. У нас рекламный бюджет был равен дырке от пончика.

Похоже, я поменял историю. И это приводило меня в очень странное состояние. У меня иногда бывали моменты, когда я думал, а в действительности ли я знаю будущее или просто умудряюсь предугадывать?

Тем более что настоящее уже начало расходиться с той историей, которую я знал.

В середине июня в город прилетела Роза. Круглыми днями мы катались с ней по улицам, я показывал Лос-Анджелес, водил по местам, которые мне нравились. Ночи мы проводили тоже бесподобные в совершенно случайных мотелях — тех, что встречались на нашем пути после ужина. Я целую неделю не появлялся дома.

Роза рассказывала мне о своих музыкальных успехах. На MTV до сих пор крутили тот клип Мартина. Группа планировала снять еще один для их песни из второго альбома.

— Эта песня попала в десятку британского чарта, представляешь? И в двадцатку у нас. Меня крутят на радио! — радовалась Роза, накручивая спагетти на вилку.

Альбом, к слову, расходился просто отлично. После своего первого турне «Слипстрим» нашли собственный путь к сердцу слушателя. Их приглашали на эфиры, с ними записывали интервью, Розу звали на обложки журналов.

Журналисты и музыкальные критики запустили «Войну новой волны». «Блондинка против Брюнетки». У группы Blondie как раз тоже вышел альбом, уже шестой по счету, и в прессе началась натуральная война, мол, чья музыка лучше, Дебби Харри или Розы Блэквуд. А так как вкусы субъективны, победу решили присудить той группе, что заработает на пластинке больше денег.

— Пока еще считают продажи, — сказала мне Роза, попивая молочный коктейль в придорожном кафе с видом на стеллу «Голливуд» в отдалении. — Но я не очень понимаю суть этой войны. Дебби ни слова плохого про нас не говорила. Я тоже стараюсь не болтать лишнего, Джош. Кстати, а помнишь Дариуша?

— Своего бывшего босса? — мне сразу же вспомнилась его религиозность. — Конечно помню. Все так же в каждое предложение добавляет Всевышнего?

— Он теперь постоянно хвалится, что знал тебя. Говорит, сразу понял, что ты станешь звездой, как только тебя увидел.

— Он видел звезду в тебе, милая, а во мне он видел только стертые кулаки.

Вообще, «Слипстрим» за два года проделали большой путь к славе. Их музыка популяризировала электронный звук, и теперь каждая вторая группа начала экспериментировать с синтезаторами. Начиналась эпоха синт-вейва.

«Турне» заработал в прокате, если я не ошибаюсь, в районе 25 миллионов долларов. Поэтому неудивительно, что столь популярный фильм повысил имидж и славу «Слипстрим Эмоушен». Группа раскрутилась — и своей музыкой привлекла новых зрителей к «Турне». Наш прокатчик, «Орион», как раз начал распространять фильм на кассетах.

Два года назад, в Нью-Йорке, я удивлялся дороговизне VHS-проигрывателей, но с того момента цены на аппаратуру резко упали и продолжали лететь вниз. Формат становился по-настоящему массовым.

Группа пиарила наш фильм, а наш фильм пиарил группу. Все оставались в плюсе. Выиграл даже Дин, написавший музыку ко всем нашим фильмам, включая «Воскресшего». Он начал получать заказы и для других кинопроектов.

— Может, нам пора съехаться? Сколько мы еще будем жить вот так? — спросила Роза после секса на восьмой день наших с ней совместных каникул. Она лежала на моей груди и тяжело дышала, обессиленная.

— Переедешь сюда, ко мне? — я погладил ее по голове.

— Или ты ко мне?

— Ты же знаешь, крошка, я не могу, — устало ответил я.

— Да, Джош… Я знаю. Я чувствую, нам осталось потерпеть совсем немного. Остался самый сложный, самый последний шаг наверх. И тогда мы сможем по-настоящему отдохнуть.

Иногда я не понимал, почему мы с Крисом до сих пор не съехали от Мартина.

Дело было, наверное, в привычке. Все-таки наша компания уже целую кучу провела втроем. Мы вместе ехали из Нью-Йорка на юг, вместе ночевали в мотелях, а потом и тут жили вместе. Вместе снимали кино, вместе шли к успеху.

Деньги давно позволяли и мне, и Крису снять или даже купить что-то свое, но мы продолжали жить под одной крышей в Северном Голливуде.

Дела шли неплохо — деньги, полученные на съемках «Нечто» и «Первой крови», позволяли мне не слишком сильно переживать о завтрашнем дне. На «Воскресшем» я тоже заработал: Мартин платил мне, пускай и на минимальной ставке.

Работы после окончания съемок в «Воскресшем» у меня не было. Точнее как, мне позвонили продюсеры «Богатых сестричек» и заявили, что хотят запустить второй сезон. И дело было вовсе не в успехе первого, а в моей личной популярности, которая росла сама собой где-то на фоне. Меня не звали на телевидение, ко мне не ломились журналисты, но мне постоянно звонили люди из Голливуда — предлагали роли в сериалах и ситкомах, просили прочесть один сценарий за другим, но мне ничего не подходило. Все боевики, в которые меня звали, тоже были дрянными, я про них ничего не знал. Синопсисы звучали плохо и отдавали второсортной категорией.

Теперь я ощущал твердую почву под ногами и знал, что больше нет нужды лезть во всякий трэш. Так что второго сезона «Сестричек» не случилось. Я отказался.

Вскоре после отъезда Розы обратно в Нью-Йорк я решил, что раз хочу стать героем боевиков, как планировал с самого начала, то надо соответствовать. Да, я был сухим и жилистым, жира у меня под кожей практически не было, из-за чего мое даже не очень массивное тело выглядело выточенным из дерева. Но мне надо было набрать мышечной массы.