Киноманьяк 4 (СИ), стр. 15
В этот момент в комнату вбежали копы. Всю последующую сцену снимали долго, несколько часов, и мне все это время пришлось вставать, координировать их действия, а затем снова ложиться. Мартин даже нарисовал мелом по паркету очертания моего тела, чтобы я укладывался в правильную позицию. Да, это был глупый ужастик, но режиссер стремился допустить как можно меньше киноляпов.
«Оливер» быстро убил полицейских, прямо как в сценарии. Он вытащил длинный гвоздь из ремня и быстрым движением вонзил его прямо под кадык первому копу, а второго он буквально сжег электрошокером, прислонив его ко лбу бедолаги.
Тут нам снова пригодились скульптуры Феррари. Особенно классно вышла вторая смерть: из орбит игрушечной головы выползли глазные яблоки, прямо как в еще не вышедшем «Вспомнить всё». Еще у копа от тока загорелись волосы и слегка оплавилась кожа.
У фильма точно будет максимальный возрастной рейтинг.
После этого мой герой поднял с пола пистолет одного из полицейских, встал на колено и выстрелил в Воскресшего, перед этим немного повозившись с устройством оружия — все-таки мой герой по сюжету не был бойцом. Стрелял холостым, предварительно все на площадке вставили в уши беруши. На этом съемочный день закончился.
На следующий день мы начали снимать финал. Настоящих копов уже не было, снаружи стояли актеры. Полицейская машина осталась лишь в одном экземпляре.
Генри Стил заснял, как актеры в черной униформе калифорнийских полицейских спрятались за автомобилем. Шериф дал им приказ, они высунулись из укрытия и открыли огонь по дому.
Всю комнату Оливера мы утыкали взрывпакетами. Легкие заряды взрывчатки выбивали древесную крошку из стен, подпрыгивали фоторамки на полках, взлетали на воздух книги, лопнула на мелкие осколки люстра. Воскресший выхватил из рук мертвого копа на полу дробовик, выбил прикладом остатки окна и прицелился в стрелков. Открыл огонь холостыми с особым порохом, который взрывался яркими вспышками. Взорвалось лобовое стекло на полицейской машине, на асфальт упал подстреленный полицейский с разорванным лицом.
Копы по «Оливеру» тоже попадали. Пакеты с кровью взрывались на плечах и груди Кейджа, наружу выплескивалась густая жидкость, больше напоминающая темный гной, нежели свежую кровь.
Я тем временем встал, схватил за руку актрису, и мы вместе забежали в шкаф. Я выбил ногой тонкую стенку, отделявшую одну комнату от другой, и мы вышли в родительскую спальню, а оттуда — в общий коридор. Побежали вниз по лестнице, девочка сыграла так, будто запнулась. Дальше играла дублерша, она весьма технично скатилась с лестницы вниз. В конце мы показали неестественно крутой вывих ноги с открытым переломом — кость была восковой.
Я поднял девочку на руки, ее героиня от боли и стресса вся вспотела. Вынес ее в мастерскую, положил в пикап и выглянул наружу — стрельба прекратилась, улица была усеяна трупами полицейских.
Я взял канистру с бензином и вышел в общий коридор. С «Оливером» у нас дальше случилась перестрелка, мы играли в кошки мышки, разносили дом в щепки, пока у обоих не кончились патроны. Когда это случилось, Воскресший пошел в ближний бой. В этот момент я вылил на Кейджа воду из канистры.
Далее последовательность была такая. Мы засняли, как пикап выезжает из гаража, выбивая бампером ворота. Затем сняли, как мой герой падает от удара в голову и теряет сознание. Вокруг меня в этот момент специалист по освещению воссоздал иллюзию пожара.
И уже затем, когда все сцены с домом были завершены, мы заменили Кейджа на достаточно сложную куклу с парочкой анимированных деталей, залили ее бензином и подожгли, засняв, как она плавится, обнажая кости и мясо. Наружу посыпались черви.
Затем вся съемочная группа с наслаждением любовалась пожаром дома. Его уничтожение мы снимали на две камеры.
Глава 6
Качая железо
Первые большие съемки Мартину дались очень тяжело. Режиссер внешне напоминал выжатый лимон, страдал от недосыпа, пил много кофе и начал курить. Держался он исключительно на своем энтузиазме.
Сам я тоже выглядел не лучше: все-таки я работал почти без перерыва с сентября по июнь, вымотался страшно. Пока шли съемки, я бодрился и играл так хорошо, как умел.
Когда последний дубль «Воскресшего» попал на пленку, я выдохнул и дал себе право на небольшой отдых. Три дня я лежал на кровати с закрытыми глазами и слушал музыку, надев наушники.
Роза прислала их второй альбом, с этими песнями они уже успели съездить в успешное турне. Под эти песни я дремал. Соскучился по ней страшно, а потому голос любимой девушки отзывался тоскливыми снами.
В один из дней Роза мне позвонила, в очередной раз пригласила к себе — я уже сбился со счета, сколько раз она хотела увидеться за последние полгода. Я этого хотел, но не было у меня ни недели покоя. В этот раз я снова ей отказал. Сказал, что даже до туалета хожу только в самом крайнем случае, настолько я ослаб.
— Прости, крошка, мне нужно отлежаться, чтобы выйти из образа, — сказал ей я. — У меня были три сложных фильма подряд, голова ходит кругом. Я вообще не отдыхал.
— Кроме той новогодней вечеринки, да? — съязвила она.
— Наверное, в это сложно поверить, но я и тогда работал…
— Я понимаю. Точнее, я не понимала тогда, Джош, но теперь понимаю. Теперь и нам приходится ходить на вечеринки, на которых я не хочу быть. Некоторые контракты можно подписать только так…
Мне представилось, как она пьет шампанское, сидя на коленях какого-нибудь толстяка-продюсера и уговаривает его выдать контракт для выхода пластинки на лейбле.
Я закрыл глаза и заставил эту мерзкую мысль унестись прочь.
— В общем, ты не можешь приехать, да? — спросила она.
— Да. Мне постоянно кажется, что вот-вот начнется очередной съемочный день.
— Сказывается переутомление. Ты очень устал, мой милый каскадер, — в ее голосе послышалась теплая интонация, которую прежде в свои слова она никогда не закладывала. Так звучала искренняя забота. — Может, я к тебе приеду? Покажешь мне Лос-Анджелес. Скажем, через неделю?
Я помолчал несколько секунд.
— Было бы славно.
— Я перезвоню тебе, когда куплю билеты.
Что ж, очевидно, мне придется снять номер в отеле.
Вымотала меня не только непрерывная игра, но и бесконечный стресс. Нашу троицу волновала ровно одна вещь — деньги. Мы боялись, что их не хватит. По изначальной смете выходил миллион долларов, но Мартину удалось прилично сэкономить на покупке дома и разъездах. Плюс мы закладывали камеры, оборудование, пленку и реквизит в ценах чуть выше средних по рынку — чисто на всякий случай. Но брали мы их по цене чуть ниже. В итоге бюджет вместо незапланированного роста наоборот начал снижаться.
Мартину это вскружило голову. Сэкономленное он решил направить в дело. Ему в голову пришла идея с хромакеем и аниматроником. Плюс он позволял Кейджу импровизировать, переснимал дубль за дублем ради его одиозной игры, а пленка ведь тоже не дешевая.
В итоге в какой-то момент мы поняли, что рискуем выбиться из бюджета и потерять вообще все деньги. А кредит брать очень не хотелось.
Актеры и статисты обошлись нам в 110 тысяч (в траты вошли не только зарплаты, но и проезды, одежда, а еще обеденные перерывы). Съемочная бригада получила за свою работу 120 тысяч. Профессиональное оборудование с объективами, нормальным стедикамом и тележкой — еще около сотни.
Дом и его ремонт — 80 тысяч. Песню — 16 тысяч. Списанная полицейская тачка, стволы, кровь, пиротехника и полицейская форма с прочей одеждой — еще 10 штук.
Камера стоила нам тридцатку. Пленка и затем ее проявка — 90 тысяч.
Плюс всякие сложно прогнозируемые расходы. Еще тысяч десять.
И, наконец, спецэффекты. Когда Мартин заказывал их, нам казалось, что денег еще очень много. Мы заплатили больше 60 тысяч долларов за бюсты, куклы, фальшивые конечности и прочие такие вещи, а потом Мартину приспичило обязательно заиметь аниматроник для зрелищной развязки. Франческо Феррари в своей мастерской три недели собирал нам самого настоящего робота за еще 150 тысяч. Да, он был примитивным, почти не двигался, а лишь слегка покачивался и двигал руками, качал головой. Но суть была не в его движениях, а многослойности. В огне он рассыпался как слоенный пирог из кожи, сгнившего мяса, костей и протухших внутренних органов. И еще отдельно повсюду были полости с пластиковыми опарышами.