Наследник (СИ), стр. 41

Когда демон насытился, зудящее ощущение в руке отступило, оставив после себя лишь привычную тянущую усталость. Но я знал, что сейчас придется еще сделать кое-что. Труп резко дернулся, повернул голову и нашел меня глазами, а после этого издал долгий протяжный стон, который, впрочем, испугавшись что его услышат, я прервал, заткнув ему рот ладонью. Задавать вопросы не хотелось, пусть этот человек уйдет в небытие для меня безымянным. Тридцать секунд отпущенной мертвецу нежизни истекли, и тело опало, окончательно замирая. Я поднялся, отряхнул колени от снега и в последний раз взглянул на застывшее в вечном изумлении лицо погибшего — кем бы он ни был, заводчиком, купцом, случайным путником, узнать это теперь уже не представлялось возможным, да и не моё это было дело. Утром кто-нибудь найдёт тело, всплеснёт руками, вызовет полицию, и городская молва ещё долго будет обсуждать очередное разбойное нападение в бедном квартале. А я тем временем вернусь в гостиницу, отосплюсь и с новыми силами примусь за подготовку к куда более важному испытанию.

— Ну что, доволен? — мысленно поинтересовался я у притихшего Бади, уже направляясь обратно в сторону более приличных, освещённых фонарями улиц.

— Доволен и сыт, — эхом отозвался демон, и в его голосе, как мне показалось, впервые за долгое время не было ни капли издёвки. — Через три дня, хозяин, я буду с тобой. Обещаю.

Я невольно усмехнулся, хотя веселья в этом обещании было мало — скорее, мрачное удовлетворение от того, что хотя бы одно из множества навалившихся на меня проблем оказалась, пусть и таким тёмным и неприглядным способом, но решена. Оставалось надеяться, что цена, заплаченная мной из собственной совести этой ночью, не окажется напрасной.

До испытания оставалось три дня. Три дня, за которые предстояло сделать еще многое: раздобыть денег на эксперимент со снадобьем, при успехе уговорить Соболева или кого-нибудь другого стать компаньоном, а заодно и понять, во что в действительности я ввязался, поехав на Урал за наследством, доставшимся от человека, которого я не знал. Но эти тревоги, как и полагается всяким уважающим себя проблемам, подождут до утра.

Глава 13

Кровь не водица

Проснулся я поздно, когда за окном уже вовсю хозяйничал короткий уральский день, и некоторое время просто лежал, уставившись в потолок. Удивительно, но голова была ясной, как стёклышко, будто и не шатался я полночи по заснеженным трущобам и не делал там того, о чём лучше лишний раз не вспоминать. Хотя, конечно, память, как назло, решила надо мной поиздеваться и возвращала к зарезанному мужчине, которому я не помог, хотя и имел такую возможность. Мёртвые глаза, уставившиеся в звёздное небо, тёмный снег, долгий протяжный стон, который мне пришлось заглушить ладонью… Я тряхнул головой, отгоняя эту картинку, как назойливую муху. Что сделано, то сделано. Этот человек погиб не от моей руки, а мне сейчас нужно думать о живых, и в первую очередь, чего уж греха таить, о себе любимом.

А вот разговор с Бади я помнил так отчётливо, словно он записался у меня в голове на какую-то невидимую плёнку, которую можно в любой момент отмотать назад и прослушать заново. Каждое слово, каждая интонация, каждый скрежещущий смешок. И главное — рецепт. Он никуда не делся, не растворился, как это обычно бывает со снами под утро, а аккуратно лежал в памяти сложенный, будто конспект перед экзаменом: дёготь как основа, скипидар для проникающей способности, крепкий уксус, чтобы добавить едкости и летучести, ну и пропорции, которые всплыли откуда-то из лабораторной работы на втором курсе, где мы с Витькой Сазоновым мешали в колбе вонючую дрянь под надзором пожилой преподавательницы, обещавшей отчислить нас обоих, если мы не справимся.

— Ну что, Лёха, — пробормотал я, откидывая одеяло и машинально почёсывая свежий укус на внутренней поверхности бедра. — Пора делать бизнес.

Клопы, судя по всему, этой ночью меня тоже не обделили вниманием, хотя пара раздавленных тушек на простыне свидетельствовала о том, что и они понесли некоторые потери. Ну ничего, ребятки, недолго вам осталось. Сегодня вы познакомитесь с передовыми технологиями двадцать первого века, адаптированными, так сказать, под местные реалии. Поверьте, вам понравится. Хотя нет, вам как раз не понравится, но на то и расчёт.

Энтузиазм буквально распирал меня изнутри. Знаете, бывает такое состояние, когда тебе кажется, что ты ухватил за хвост жар-птицу и осталось лишь чуть-чуть потянуть, чтобы она оказалась у тебя в руках. В голове уже крутились картинки одна радужнее другой: аккуратные стеклянные пузырьки с этикетками «Клопомор», очередь из трактирщиков и содержателей постоялых дворов, контракты с интендантством на поставку в армию (уж я-то знал, сколько там этой живности на одного солдата приходится), ну и, разумеется, деньги, деньги, деньги. Стартап, мать его. Только вместо венчурных инвесторов с презентацией на экране — пузатый купец первой гильдии и бутылка чего-нибудь горячительного.

Я оделся, сунул в карман тощий кошелёк и пересчитал его содержимое. Рубль сорок семь копеек. Мда. Негусто. Однако, насколько я помнил, все составляющие моего потенциального чудо-снадобья стоить должны были сущие копейки, на то они и простые. На этом, собственно говоря, и строился весь расчёт: дёшево производить, дорого продавать. Классика жанра.

Портье внизу проводил меня долгим задумчивым взглядом, но ничего не сказал — видимо, мой кредит доверия пока ещё не исчерпался окончательно, а может, он просто ещё не получил от управляющего соответствующих указаний. Я кивнул ему с максимально независимым видом, на какой только был способен человек с полутора рублями в кармане, и вышел на улицу.

Мороз сегодня взялся за город всерьёз: воздух звенел, снег под сапогами не хрустел, а прямо-таки визжал, а дыхание сразу же оседало инеем на воротнике шинели. Я в который уже раз вспомнил совет Брызгалова насчёт шубы и мысленно добавил её в список покупок, которые совершу сразу же, как только озолочусь. Список, к слову сказать, получался уже весьма внушительный.

Только вот где в этом городе искать дёготь со скипидаром? В аптеку идти не хотелось — там, наверняка, всё втридорога. Рассудив, что раз уж городом правят купцы да заводчики, значит, и торговля здесь должна быть поставлена с размахом, я направился в сторону Гостиного двора, мимо которого уже не раз проходил. И, надо сказать, не прогадал.

Торговые ряды встретили меня гомоном, запахами и суетой. Здесь торговали всем, что только можно себе представить: мукой и мехами, сукном и сапогами, кожами, свечами, посудой, железным товаром. Приказчики в длиннополых кафтанах зазывали покупателей, нахваливая свой товар так, будто от каждой проданной единицы зависела их жизнь, а покупатели, в свою очередь, торговались с таким азартом, будто от каждой сбереженной копейки зависела их. Мне это определённо понравилось — в этом шуме чувствовалась жизнь, а не та чопорная скука, что царила в гостинице.

Побродив немного по рядам, я наконец оказался там, куда мне и было нужно. Над низкой дверью висела потемневшая от времени вывеска с надписью «Москательный и красочный товар Ерофеева», и ещё за несколько шагов до входа я понял, что пришёл по адресу, потому что запах отсюда шёл такой, что непривычного человека наверняка свалил бы с ног. Олифа, краски, смола, купорос, сера и ещё десяток самых разнообразных ароматов, которые даже не хотелось идентифицировать, — всё это смешивалось в густую едкую смесь, от которой у меня сразу же защипало в носу. Вот тут точно все клопы бы подохли через пару секунд.

Внутри было тесно и темновато. Вдоль стен тянулись полки, заставленные бочонками, бутылями, глиняными корчагами и холщовыми мешками, на прилавке громоздились весы с медными чашками, а за ним сидел невысокий старичок в засаленном фартуке поверх тулупа и с выражением глубочайшей мировой скорби на лице, будто он торговал не красками, а надгробиями.

— Чего изволите, барин? — без всякого энтузиазма поинтересовался он, смерив меня взглядом поверх треснувших очков.