Наследник (СИ), стр. 81
Он посмотрел на меня. На труп Осокина у моих ног. На мою левую руку в крови. На разрушенную улицу. И его улыбка стала чуть шире.
— Ну что ж, Алексей Николаевич, — негромко сказал он. — Похоже, вы всё-таки вляпались в историю. Жаль. Мы могли бы договориться.
Денис Михайлович сделал шаг вперёд, остановился в нескольких шагах от меня, и я почувствовал, как от него, будто от раскалённой печи, ударила волна магии. Тяжёлой, давящей, сковывающей. Я помнил её. Ещё с Севастополя. Тогда она чуть не размазала меня по кровати.
Сейчас же она лишь слегка надавила на плечи. Будто кто-то положил мне на них тяжёлое пальто.
Денис Михайлович чуть приподнял брови. Видимо, тоже почувствовал разницу.
— Граф Алексей Николаевич Зотов, — произнёс он ровным, сухим, официальным голосом. — Именем государя императора вы арестованы. По подозрению в убийстве графа Аркадия Валерьяновича Осокина. А также в применении запрещённой магии, в сношениях с хтоническими сущностями и в сокрытии от Пятого приказа сведений государственной важности. — Он помолчал. — Прошу вас не сопротивляться. Это в ваших же интересах. И в интересах вашего друга, — он кивнул в сторону Пьера, который, бледный как смерть, всё ещё стоял у кареты, вытирая рот рукавом. — Нам бы очень не хотелось, чтобы пострадал кто-то ещё. Сегодня и так достаточно крови пролилось.
Я стоял посреди разрушенной улицы и смотрел на них. На полукруг людей в шинелях. На Дениса Михайловича. На Громова с его хищной улыбкой. На худого очкарика, который смотрел на меня с таким жадным, неприкрытым интересом, будто я был редкой бабочкой, которую он наконец-то поймал в свой сачок.
В левом кармане у меня ещё оставалось с десяток кристаллов жадеита. Внутри меня сыто урчал Бади, только что выпивший сильнейшего мага в губернии. Я чувствовал себя сильным. Очень сильным. Сильнее, чем когда-либо.
Я мог бы драться. Наверное. Может быть, даже победить. Половину из них уж точно положить не проблема.
— Хозяин, — прошептал Бади. — Их много. Сильные. Но вкусные. Очень вкусные. Давай — попробуем?
Я перенес взгляд на Пьера. На его белое лицо, на дрожащие руки. Он смотрел на меня с ужасом, но и с мольбой. «Не надо, — говорили его глаза. — Пожалуйста. Не надо».
И я медленно поднял руки. Обе. Левую — чешуйчатую, в крови — и правую.
— Не сейчас, Бади, — мысленно сказал я. — Не сейчас.
А вслух произнёс:
— Хорошо, Денис Михайлович. Я не буду сопротивляться. Только у меня одна просьба.
— Слушаю.
— Отпустите парня, — я кивнул на Пьера. — Он здесь ни при чём. Он просто приехал со мной в гости и ничего не знает.
Денис Михайлович посмотрел на растрепанного паренька. Потом снова на меня. И коротко кивнул.
— Господин Коробков будет допрошен в качестве свидетеля. А потом отпущен. Даю вам слово.
— Этого достаточно.
Двое в серых шинелях подошли ко мне. Один из них достал из-за пазухи что-то блестящее, металлическое. Наручники? Нет. Что-то другое. Широкий браслет из тускло-серого металла, покрытый какими-то гравированными знаками. Он защёлкнул его на моём левом запястье, прямо поверх чешуи.
И я почувствовал, как Бади внутри меня вдруг затих. Резко. Будто ему зажали рот.
Шрамы перестали чесаться. Тепло в груди исчезло. Мир вокруг стал обычным — тусклым, плоским, медленным. Я больше не чувствовал ни силы, ни скорости, ни демона внутри себя.
— Хтонический ограничитель, — пояснил Денис Михайлович, заметив моё выражение лица. — Не волнуйтесь, граф. Это временно. Пока мы не разберёмся, кто вы такой.
Меня повели к карете. Я шёл медленно, не сопротивляясь, чувствуя на себе десятки тяжелых взглядов. На меня смотрели люди из Пятого приказа, Громов, пялился непонятный очкарик. И Пьер, который стоял у разбитой кареты и как мне показалось — плакал.
Уже садясь в экипаж, я обернулся. Посмотрел на развороченную улицу. На тело графа Осокина в луже крови. На полуразрушенный дом Варвары. Да уж, наворотили мы тут делов. И как теперь оправдываться?
Дверца кареты захлопнулась. Щёлкнул замок. И она тронулась с места, увозя меня в неизвестном направлении.
Ну что, Лёха. Посмотрел, как живут дворяне? Теперь посмотришь, как они сидят.