Наследник (СИ), стр. 17

— Значит, по поводу вашей фамилии я не ошибся, — слегка прикусил губу Брызгалов. — Чутьё не подводит. Сразу чувствую потомственного аристократа.

На последних словах он как-то странно глянул на меня, и шрамы на руке слегка начали зудеть, как будто по коже пробежали лёгкие мурашки. Это могло означать, что мой собеседник применяет в данный момент какую-то свою магию. Терпеть подобное в отношении себя означало уронить честь, уж об этом я наслушался ещё на службе, поэтому мой относительно добрый и расслабленный взгляд моментально заледенел, а я уставился Брызгалову в переносицу:

— Не стоит забываться, Аркадий Пантелеймонович. Вы всё-таки общаетесь с графом, и применять свои воздействия на меня не советую. Очень уж нервно могу отреагировать, а я, знаете ли, контужен в бою, завожусь с пол-оборота.

Зуд в шрамах моментально прекратился, и на меня уставился удивлённый взгляд полицейского.

— Прошу меня покорно простить, ваше сиятельство. Я должен был убедиться. Служба, знаете ли, у меня такая. Мало ли беглых каторжников под чужими документами кроется. Но теперь я спокоен. Надеюсь, этот маленький инцидент не омрачит наше с вами знакомство.

Быстрый анализ произошедшего не дал ничего, кроме понимания того, что скорее всего этот служака сейчас в своём праве. Слишком уж спокойно он отнёсся к моим словам, а значит, опасаться ему особо нечего. Следовательно, и мне вступать в конфронтацию не стоит — ведь мне ещё тут, всё-таки, жить.

— Чего это я, действительно, — протянул я и расплылся в улыбке. — Война делает нас резкими.

— Откуда путь держите?

— Из Севастополя, — не стал скрывать я.

— Угу, понятно, — продолжил Брызгалов. — По слухам, мы смогли пересилить союзников на этом направлении.

— Да, мы победили, хоть это и было очень непросто.

— Любая война — это не прогулка по Невскому проспекту, молодой человек, — наставительно поднял палец гость. — Мне ведь тоже несколько раз довелось побывать на Кавказе, и мало в том приятного. Так что я вас как никто другой понимаю. Но вы рассказали мне о наследстве. Уж не о том ли вы толкуете, которое осталось от Зотова Николая Алексеевича?

— Именно, — подтвердил я. — У меня есть все положенные бумаги на этот счёт.

— Тогда почему вы сразу не отправились в усадьбу, а остановились здесь? Там вам было бы не в пример удобнее, уж поверьте.

— Знаете, я вчера прибыл уже потемну, и искать сил уже не оставалось. Вдобавок после долгой дороги мне нужно было привести себя в порядок. Не мог же я появиться в приличном обществе после двух месяцев пути. Сейчас вот жду, когда шинель в порядок приведут, а то на улице весьма свежо.

— Это вы метко подметили. Зима вступает в свои права. Кстати, о шинели: советую вам всё-таки подобрать что-то более существенное, от наших морозов она не спасёт, тут шуба нужна.

— Я обязательно учту ваше замечание, тут вы, наверное, правы. Но пока я, так сказать, несколько стеснён в средствах, подрастратил в дороге.

— Это ничего, думаю, вы вскоре сможете поправить своё состояние, — заговорщицки подмигнул мне служака.

— Надеюсь, — честно признался я.

— Род Зотовых весьма известен у нас, и если у вас всё в порядке с документами, то вы станете очень обеспеченным человеком. Только если позволите, я дам вам совет.

— Отчего же, всегда рад услышать мудрое мнение, — поддержал я полицейского.

— За таким хозяйством, как у Зотовых, всегда пригляд нужен: управляющие норовят скрыть часть добытого, конкуренты строят козни, погода не всегда играет на руку добытчикам. Да и горное дело хоть и может приносить баснословные барыши, связано с немалыми рисками. А вы всё-таки человек служилый, вы не всегда сможете контролировать эти процессы, да и, насколько я вижу, далеки от них. Мой вам совет: поищите тех, кто выкупит у вас имущество или возьмёт в аренду. Это позволит как и не нуждаться в деньгах, и не прогореть, и вести пристойную жизнь где-нибудь в Петербурге.

— Благодарю за совет, Аркадий Пантелеймонович, — слегка кивнул я своему собеседнику, который вдруг стал мне чем-то неприятен. — Всенепременно обдумаю его, но сначала надо войти в курс дел.

— И то верно, — слегка припечатал служака ладонью по столу. — Засиделся я.

Он поднялся на ноги и кивнул головой:

— Честь имею. И не забудьте посетить меня в самое ближайшее время.

— Даже не сомневайтесь, господин Брызгалов. Как только, так сразу, — заверил я этого странного гостя, и как только он покинул мою комнату, закрыл за ним дверь.

Мне было о чём подумать. Во-первых, мне почему-то сразу не понравилось, как он начал мне раздавать советы. И если с одной стороны они кажутся вполне себе дельными — ведь я реально ничего не понимаю в деле добычи полезных ископаемых, или чем тут промышляли те, кто оставил мне наследство, — но с другой, у меня вспыхнула подозрительность: уж не по заданию ли каких-нибудь заинтересованных игроков он ко мне явился лично. Хотя вряд ли бы такие движения начались до того, как я вступлю во владение имуществом. Но думать о таком повороте нужно. Кстати, и про шубу он говорил верно: тут, как и в Челябинске, зимой до минус тридцати пяти легко может температура опуститься, и в таком случае шинель мне точно не поможет. Интересно, сколько может стоить такая шуба или тёплое пальто? Надо будет узнать.

Тем не менее организм требовал своего, и я решил спуститься в зал на первом этаже, в котором был размещён ресторан. Закрыл номер и направился вниз. Встречал меня уже другой портье, или управляющий — кто ж их разберёт, какие у них тут должности, — причём этот сразу расплылся в любезностях и тут же организовал мне провожатого. Ресторан встретил меня пустыми столиками — никого, кроме меня, видимо, к этому часу тут не оказалось. Однако заказ мне доставили достаточно быстро, вряд ли я прождал дольше десяти минут. Но и изысков мне никто не предлагал: в меню имелся достаточно скромный, но после придорожных трактиров вполне приличный набор блюд. Отобедал и узнал, что моя шинель вычищена и успела просохнуть, так что я мог выбираться по своим делам.

Откладывать выход в город я не стал. Накинул отстиранную от дорожной грязи шинель и критически осмотрел своё отражение в зеркале. Ну что же, неплохо, хотя и сразу видно, что я военный. На первое время сойдёт. Пересчитал остаток денег — получилось около двадцати рублей. Вроде и немало, но, по сути, капля в море. Ссыпал монеты в карман и вышел на улицу.

Город встретил меня лёгким морозцем — всего пару градусов ниже нуля, и их явно не хватало для того, чтобы вчерашний снег схватился, так что мостовая под ногами местами превратилась в грязную кашу. Зато дышалось легко и свободно. Занозу проверять не стал — тут о ней позаботятся — и вышел из арки. Не скажу, что сразу окунулся в городскую суету, но прохожие и экипажи присутствовали, поэтому решил прогуляться и поглазеть на местные достопримечательности. Вчера, после утомительной дороги, да ещё и в сумерках, я не смог по достоинству оценить всю красоту Екатеринбурга. А вот сейчас с удивлением отметил, что город по-своему красив и правильно устроен: по этим широким улицам и через полтора столетия будут вполне комфортно передвигаться потомки. Как-то сразу почувствовал уют и то, что тут постарался целый табун талантливых архитекторов. Каждая усадьба, мимо которой я проходил, чем-то выделялась, хотя общий стиль прослеживался. Уж не знаю, что сейчас в Петербурге, но не удивлюсь, что многое было почерпнуто именно оттуда. Прогулялся, посмотрел на дома местной аристократии и понял одно: деньги тут водятся, и весьма приличные, а это значит, что и моё наследство может быть весьма и весьма существенным.

Вернулся в гостиницу, прихватил с собой бумаги и направился к Брызгалову — всё-таки обещал. Благо что его квартира, превращённая в своеобразный офис, занимавшая целое отдельное двухэтажное строение, располагалась неподалёку. Он, видимо, уже закончил свои дела и как будто меня ждал. Тщательно изучил мои документы, внёс информацию обо мне в какие-то свои книги, проинструктировал, что ежели возникнет какая-то трудность, то могу смело к нему обращаться. Подсказал, где находится городская управа, при которой расположена нотариальная контора, и на том мы с ним распрощались. Советов он мне больше не давал, хотя поглядывал с явным интересом.