Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 49

Леонид ещё несколько секунд слушал рацию, затем оторвался от неё и нашёл нас взглядом.

— Андрей, Сева. Подъём.

Мы оба повернулись к нему.

— За рядом стеллажей есть подсобка. Разведчики заметили вход, но внутрь не заходили. Осмотритесь и сразу назад. Сначала потолок, потом вентиляция. В дальней стене будет ещё одна дверь — её не открывать.

Сева уже подхватил щит.

— Насколько глубоко заходить?

— Ни на шаг дальше подсобки. Если увидите хоть одну свежую нитку, даже не пытайтесь выяснить, откуда она взялась. Разворачиваетесь и возвращаетесь сюда.

— Поняли, — коротко ответил Сева.

Мы взяли фонари и протиснулись мимо ряда пустых вешалок. Проход оказался настолько узким, что щиты пришлось развернуть боком. За стеллажами обнаружилась серая дверь с табличкой «Склад». Замок был сорван, внутри пахло сыростью, тканью и запустением.

На полках лежали коробки с одеждой. В углу стояли три манекена без голов, накрытые прозрачной плёнкой. При свете фонаря они выглядели как люди в коконах, и я едва не ткнул ближайшего копьём. Сева заглянул под потолок, посветил в вентиляционную решётку и проверил заваленную шкафом и прочим хламом служебную дверь.

— Чисто, — прошептал он, кивнув мне.

— Когда бежим? — спросил я едва слышным шепотом.

Сева посмотрел на меня так, будто надеялся услышать другой вопрос.

— Сейчас походу никак. Леонид в десяти метрах. Моста мы ещё даже не видели. Шахты нет. Если ты отойдёшь от него то таймер метки тут же активируется.

Логика была неприятной, но правильной. Если валить сейчас, шахту придётся искать вслепую, а после моего ухода останется пять минут на всё: найти лифт, открыть двери, вызвать Комнату и забраться внутрь.

— Значит, на обратном пути⁈ — скорее констатировал, чем спросил я.

— Скорее всего, да. Когда совместная операция подойдёт к концу, все дёрнутся на зачистку. Группы перемешаются, связь будет забита, командиры начнут считать потери. Если повезёт, у нас появится окно.

— А если возвращаться поведут другим путём?

Сева ненадолго задумался.

— Тогда ждём место, где колонна растянется: лестницу, поворот или узкий проход. Командир не увидит хвост, передние не смогут сразу развернуться, а у нас появится несколько секунд, чтобы оторваться.

— Это и есть твоя импровизация?

— Я же Варгеймер. Импровизация — это когда противник ломает идеальный план на первом ходу, а ты следующие пять часов делаешь вид, что так и задумано.

— Ладно. Ищем лифт, ждём заваруху, уходим на обратном пути.

— Как-то слишком просто звучит.

— Могу добавить пауков, смертельную печать и отсутствие нормального оружия.

— Вот теперь похоже на настоящий план, — невесело усмехнулся товарищ.

Сева помолчал секунд пять, затем поставил щит к стеллажу и полез под куртку.

— Раз уж пошёл серьёзный разговор… На, возьми.

Он достал небольшой свёрток. Внутри плотной ткани оказалась фигурка сантиметров пятнадцать высотой: мужчина в форменной фуражке, длинном плаще и с фантастическим оружием в руках. Деталей было столько, что я различил пуговицы, награды и выражение крайнего недовольства на миниатюрном лице.

— Кто это?

Сева посмотрел на меня с почти личной обидой.

— Комиссар Каин. Герой Сов… Тьфу ты… Герой Империума Человечества. Коллекционная фигурка, между прочим. Не дешёвая китайская перепечатка.

— Понял. Очень важный пластиковый мужик.

— Смоляной, — поправил он. — И да, я уже активировал его своей классовой способностью. Оживить получилось, только для нормального боя он неудобный: слишком большой и сил жрёт больше, чем целая пачка карланов. Так что сейчас это скорее талисман.

Я повертел фигурку в пальцах, разглядывая броню и крошечные награды.

— А зачем он мне?

Сева провёл большим пальцем по краю фуражки и ненадолго перестал улыбаться.

— Каин всю жизнь убеждал себя, что он трус и хочет только выжить. А потом раз за разом лез туда, куда нормальный трус даже смотреть бы не стал, вытаскивал людей и каким-то чудом оставался жив. Решил, что тебе сейчас такой товарищ нужнее.

— Очень, блять, тонкий намёк.

— Я старался.

— А тебе, значит, удача уже не нужна?

— У меня печать не работает. Если всё развалится, шанс уйти у меня всё равно останется. А тебе после пяти минут понадобится буквально чудо, — он кивнул на фигурку и уже более спокойно продолжил: — Пусть хотя бы одно будет в кармане.

От шуточного тона в его голосе почти ничего не осталось. Сева отдавал мне одну из немногих вещей, которые умудрился протащить через конец нашего мира, и прекрасно понимал, что может больше её не увидеть. Я осторожно завернул Каина, убрал во внутренний карман так, чтобы фигурку не придавило лямкой рюкзака, и застегнул молнию.

— Верну после рейда.

Сева задержал на мне взгляд и коротко кивнул.

— Вернёшь.

Мы вернулись в торговый зал.

— Склад чистый, — доложил Сева. — Дверь завалена, в вентиляции никого.

Леонид коротко кивнул. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина в синей рабочей куртке с эмблемой ТЦ на рукаве и с тяжёлой сумкой через плечо. Двое бойцов, что явно сопроводили его, уже уходили обратно в боковую галерею.

— Я Стас, Электромеханик, — представился незнакомец. — Я из той группы, что укрылась в служебном секторе. Вы проводите меня к генераторам, я подключаю подготовленную линию. Стрелять не умею, героически умирать тоже не обучен.

— Поэтому стоишь за стрелками и делаешь ровно то, что тебе скажут, — ответил Леонид. — На мосту ничего не трогаешь и не отстаёшь от нас.

Стас молча поднял обе ладони, показывая полное согласие со словами лидера.

По рации раздался треск, сквозь который еле разборчивый голос сообщил, что две группы готовы, третья выходит к своему узлу, одиннадцатые наконец начали продвижение. Леонид дождался подтверждения, посмотрел на часы и подозвал нас ближе к входу.

— Мост метров сорок, — сказал он, разложив на кассе сложенную схему. — Пять человек занимают ширину. Сначала огонь чистит полосу и вытаскивает тварей из паутины. Вы принимаете тех, кто добежал. Егор и Фёдор работают через просветы и по верхним целям. Никого не преследуем, за край не выглядываем, строй не ломаем.

Он провёл пальцем по линии перехода к соседнему прямоугольнику.

— Наша цель — не зачистить мост, а добраться до башни и провести Стаса сюда. Как только окажемся на той стороне, дверь закрываем и уходим с перехода. Смесь и патроны сохраняем для обороны генераторной и обратного пути.

— А если они полезут снаружи? — спросил Геннадий.

— Они и полезут, — спокойно ответил Леонид. — На мосту разбито остекление, а паутина идёт по внешним балкам. Поэтому смотрим не только вперёд.

— Очень полезное уточнение, — пробормотал Илья.

Леонид сложил схему.

— Бояться будете потом. Сейчас работаете согласно плану. Павел, Руслан — первые. Остальные по местам.

До моста оставалось два поворота. Чем ближе мы подходили, тем плотнее становилась паутина. Она закрывала потолок, колонны и даже пол, где белые нити пружинили под подошвами. За последней витриной начинался широкий переход к жилой башне. Когда-то он был полностью стеклянным. Теперь половина панелей отсутствовала, по металлическому каркасу тянулись толстые канаты паутины, а за дырами открывалась мутная серость чужого мира.

Внизу ничего не было видно. Мост соединял два обломка комплекса над пустотой, и ветер раскачивал свисающие полотна. Где-то снаружи постукивали друг о друга металлические листы.

Павел и Руслан встали у входа. Огнемётчики проверили друг друга, опустили защитные очки и открыли краны. Леонид поднял руку.

— Коротко. До первой опоры.

Павел нажал рычаг. Огненная струя ударила по паутине у пола и побежала вперёд. Руслан повёл соплом выше, срезая белые конаты с потолочных балок. Пламя прошло по переходу, отражаясь в сохранившихся стёклах. Паутина вспухала, чернела и падала горящими клочьями.

Огнемётчики прекратили подачу почти одновременно. На мосту осталось несколько полос огня. Ветер потянул дым наружу, но запах горелого всё равно ударил в лицо.