Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 30

Рука медленно поднялась к шее.

Пальцы нашли то место, где находилась метка.

Я замер.

До недавних событий она была скорее далекой угрозой. Непонятной системной хренью, которую мне поставили без спроса и один раз продемонстрировали на другом человеке.

Теперь же я знал, как она работает.

Доходчиво получилось.

Одного только воспоминания хватило, чтобы мышцы свело судорогой, а пальцы будто сами собой отдёрнулись от кожи.

— О, смотрите кто воскрес. — раздался с боку знакомый голос

Я повернул голову.

Сева сидел на койке напротив, сгорбившись над одной из своих фигурок. В одной руке он держал маленького космодесантника, другой осторожно пытался поправить ему что-то на плече.

— Это уже начинает входить в привычку, — пробормотал я.

— Воскрешение? — высунув язык от усердия, предположил товарищ.

— Терять сознание и просыпаться неизвестно где.

— Аааа. Ну да. У тебя талант.

Сева поставил фигурку на тумбочку и протянул мне пластиковую бутылку.

— На. После такого надо много пить.

Я осторожно сел.

Мир немного качнулся, но быстро вернулся на место.

Уже нехилое достижение.

— Долго я валялся?

— Часа четыре. Может, пять. Тебя притащили мужики из другой пятёрки. Хотели на верхнюю койку положить, но быстро осознали, что не сдюжат, и положили на койку Палыча, он всё равно пока в санчасти отлёживается после того, как ломом себе ногу пробил. Придурок.

— Спасибо и на этом. — искренне сказал я, морщась от боли.

— Нет, не нужно. Я хотел предложить бросить тебя на пол. — с едкой иронией в голосе бросил этот злодей.

— Эх ты. Друг называется.

— Зато честный.

Я открутил крышку и сделал несколько глотков. Вода была до омерзения тёплой, но мне было плевать, для меня она была не иначе как напитком богов.

Сева дождался, пока я напьюсь, и только потом спросил:

— Скажи-ка мне, мой кинг сайз товарищ. Ты реально послал дочь нашего коменданта? — слово «нашего» он выделил особенно ироничной интонацией.

Я чуть не подавился.

— Что?

— Ну, слухи расходятся быстро. Особенно когда других развлечений нет.

— Я её не посылал. — вернув контроль над дыханием, сказал я.

— А что сделал? — не унимался этот изверг.

— Поговорили. Ну и поспорили немного.

Сева как-то странно на меня посмотрел.

— Тебя после этого, как ты говоришь, спора принесли отмудоханным и без сознания.

— Ну, неудачно поговорили, — поправился я.

— Это я уже понял. Так что случилось?

Я вернул ему бутылку и осторожно прислонился спиной к стене. Сразу понял, что идея плохая, и немного съехал в сторону.

— Мы знакомы… — начал я свой рассказ, но меня тут же прервали.

— С надзирателем? — выпалил Сева и тут же притих, заметив, что на нас бросают заинтересованные взгляды.

— Нет, придурок, с Алёной.

Сева замер.

— С Алёной Аристарховной? — уже тише спросил он

— Ага.

— И давно?

— Очень.

— Насколько очень?

— Ещё до всего этого, — невнятно покрутил я рукой в воздухе, явно намекая на Слияние.

Сева несколько секунд переваривал информацию, после чего медленно кивнул.

— Насыщенная у тебя была личная жизнь.

— Пошёл нахуй, — бросил я беззлобно.

— Воо, теперь вижу, что ты пошел на поправку.

Он снова взял фигурку, но теперь явно не собирался заниматься ею всерьёз.

— И чего вы не поделили? — продолжил Сева свои расспросы, крутя миниатюру в руках, высматривая в ней мельчайшие недостатки.

Я помолчал.

Рассказывать Севе всю историю с вечеринкой, Артуром и моими подростковыми пиздастраданиями желания не было. Даже конец света не мог заставить меня добровольно пересказывать всю эту позорную хуйню.

— Печати, — бросил я одно слово.

Сева перестал улыбаться, отвлекся от своего занятия и уже серьезней посмотрел на меня.

— А что печати?

— Это ее класс. — сказал я шепотом, чтобы остальные нас не услышали.

— В смысле?

— В прямом. Эти метки связаны с её классом. Местный начальник придумал, как использовать способность дочери для контроля над людьми.

Сева медленно поднял руку к собственной шее.

— Так вот оно что.

— Ага. — протяжно добавил я.

— И ты ей высказал всё, что думаешь по этому поводу? — понимающе проговорил Сева.

— Более-менее, — ответил я, сам прекрасно понимая, что повел себя как истеричный придурок.

— А насколько «более-менее»? — все не унимался он.

— Сказал, что их справедливость — говно.

Сева несколько секунд смотрел на меня, а потом очень серьёзно кивнул.

— Аааа.

— Что «а»? — удивился я такой его реакции.

— Говорю, понятно, почему тебя принесли в состоянии отбивной.

— Спасибо за поддержку, — с наигранной искренностью проговорил я и показал этому сухарю оттопыренный средний палец.

— Всегда пожалуйста. — с той же интонацией ответил Сева, ну и, разумеется, вскинул руку в мою сторону в зеркальном жесте.

Я снова лёг, подложив руки под голову, и уставился в пустоту.

Юмор юмором, но одна мысль после вчерашнего никак не хотела уходить.

Пусть Алёна и сказала, что наличие печати не делает меня рабом.

Но я теперь совершенно точно знал, что меня ждет, если человек с карающим жезлом решит напомнить о границах моей свободы.

Значит, пора было перестать спорить о терминах.

Какая, собственно, разница, рабство это, исправительные работы или программа социальной адаптации?

Уйти мне не давали.

Вот только это и имело значение.

— Сев.

— М?

— А эту хрень снять можно?

Он не сразу понял, о чём я.

Потом взгляд скользнул к моей шее.

Улыбка его исчезла.

Сева машинально посмотрел на дверь, затем на соседние койки. В казарме было относительно тихо: большинство ещё работало, кто-то спал после смены, несколько человек возились со своими вещами в дальнем конце помещения.

— Ты потише, — сказал он.

— Значит, можно?

— Я этого не говорил.

— А кто-то пробовал соскочить? — продолжал допытываться я.

— Андрей, — шикнул он и стал оглядываться.

— Что?

— Тебе вчера мало было? — зашипел он на меня, будто злой чайник.

— Вполне достаточно. Именно поэтому я и спрашиваю.

Сева ещё раз огляделся и пересел ближе.

— Был тут один тип. — начал он.

— Уже интересно. — не на шутку заинтересовался я и тоже подсел ближе.

— Валера его звали. Валера Бегунок.

— Он спортсмен типа?

— Нет.

— Тогда почему Бегунок?

Сева выразительно посмотрел на меня.

До меня дошло.

— А.

— Вот тебе и «а».

Я приподнялся на локте.

— Сбежал?

— Говорят, да.

— Отсюда?

— Отсюда.

Вот теперь сонливость исчезла окончательно.

— И?

— Что «и»?

— Как?

— А я откуда знаю? Меня тогда тут ещё не было.

— Но ты же что-то слышал.

— Слышал. Все слышали. Тут вообще сложно не слышать истории, которые пересказывают по двадцать раз.

Он снова посмотрел на дверь и заговорил тише.

— Короче, Валера был одним из первых, кому эту хрень поставили. Почему — версии разные. Одни говорят, воровал. Другие — что с охраной сцепился. Третьи вообще говорят, что его сюда засунули примерно как нас. В какой-то момент он решил, что с него хватит, и свалил.

— Через охрану?

— Нет. Каким-то другим путём. Где-то через технический этаж пролез, потом вниз ушёл.

— А печать?

Сева пожал плечами.

— Вот тут самое интересное. Он не рухнул сразу.

Я замер.

— Точно?

— Настолько точно, насколько вообще может быть точным слух, который я услышал от человека, слышавшего его от другого человека, — скорчив скептическую мину, проговорил Сева.

— Короче, заебись источник. — расстроился я, но быстро дал себе мысленную пощечину, чтобы не охеревал в атаке, а думал усерднее.

— Других нет.

— И что было дальше?

— Говорят, сначала вообще ничего. Ушёл за периметр и какое-то время двигался дальше. А потом метка включилась.