Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 31

Я окончательно принял сидячее положение.

Бок немедленно напомнил о себе, но сейчас было не до него.

— Какое время до активации?

— Не знаю.

— Примерно.

— Один говорил минут двадцать. Другой — почти час. Ещё один утверждал, что дело не во времени, а в расстоянии.

— А ты сам чему веришь?

— Ничему.

Разумно аднака.

Я задумался.

Значит, метка не обязательно включалась мгновенно после пересечения какой-то невидимой черты.

Уже полезно.

Очень полезно.

— И что стало с этим Валерой?

Сева поморщился.

— А вот тут начинается народное творчество. По официальной версии, насколько я понял, он сдох.

— Тело нашли?

— Кто-то говорит, нашли.

— А кто-то?

— Что не нашли.

— Прекрасно.

— Я же говорил.

С нижней койки через проход раздался хриплый голос:

— Не нашли его.

Мы оба повернулись.

Мужик лет пятидесяти, которого я до сих пор знал исключительно как владельца койки напротив, лежал лицом к стене. Теперь он перевернулся на спину и посмотрел на нас.

— Чего? — спросил Сева.

— Тела не нашли.

— Степаныч, а ты откуда знаешь?

— Потому что я тогда там был.

Он сел и почесал седую щетину.

— Валерку искали. Долго. Потом сказали, что всё, вопрос закрыт.

— Значит, сбежал? — спросил я.

Степаныч усмехнулся.

— Ага. И сейчас на море отдыхает и рубанком скребет борт старой лодки.

— Ну а что с ним?

— Хер знает. — бросил старик.

— Но печать включилась? — продолжал допытываться я.

— Включилась.

— Откуда известно?

— Видели.

Это уже было интереснее.

— Кто?

— Те, кто за ним сначала пошёл. Он далеко не успел уйти, когда его прихватило. Упал, орал. Потом опять поднялся и пополз дальше.

Я невольно вспомнил вчерашнее.

Белую вспышку перед глазами.

Тело, которое внезапно перестало принадлежать тебе.

И Валеру, который после такого ещё куда-то полз.

Либо человек обладал железными яйцами, либо очень сильно не хотел возвращаться.

— И его не забрали?

— А зачем? — Степаныч пожал плечами. — Он уже вышел туда, куда без нормального отряда никто за одним придурком не полезет. А Валерка всё полз. Потом его из виду потеряли.

— Значит, он мог выжить.

— Мог.

— А мог сдохнуть.

— Мог.

Сева развёл руками.

— Вот тебе вся история Бегунка.

Я помолчал.

— Ты говорил, печать можно снять.

— Я такого не говорил.

— Но слухи же откуда-то взялись.

Степаныч тихо хмыкнул.

— Выгореть она может.

Я повернулся к нему.

— Что значит «выгореть»?

— То и значит. Если достаточно долго терпеть полную активацию, она вроде как дохнет.

— Вроде?

— Сам не проверял, — развел он руки с ехидной улыбкой.

— А кто проверял?

— Из тех, кого знаю? Никто.

— Тогда откуда…

— Так от Валерки и пошло.

Степаныч спустил ноги с койки.

— Когда он полз, метка несколько раз то отпускала, то снова брала. Кто-то решил, что она постепенно сгорает. Потом слух пошёл дальше. Может, правда. Может, херня.

— И сколько надо терпеть?

Мужик посмотрел на меня как на идиота.

— Ты вчера сколько выдержал?

Я ничего не ответил.

— Вот и считай. А там не несколько секунд будет. Под полной печатью человек сначала орёт, потом дёргается, потом сознание теряет. Сердце может не выдержать. Или башка. Или ещё какая-нибудь хрень. Тут врачей спрашивали — никто не знает.

— Значит, теоретически возможно.

— Теоретически ты можешь через окно выйти и научиться летать.

— Не могу. Проверено.

Степаныч фыркнул и снова лёг.

— Короче, пацаны, хотите жить — не занимайтесь хуйнёй.

— Спасибо тебе за мудрость, Степаныч, — сказал Сева без капли иронии в голосе.

— Всегда пожалуйста сынки.

Через минуту он снова отвернулся к стене.

А я продолжал смотреть в потолок.

Нормальный человек после услышанного должен был сделать вывод:

«Побег с активной печатью — самоубийство».

Я сделал же другой.

У обычного человека не было Комнаты.

Лечебный душ.

Его обезболивание не превращало меня в бессмертного, но свою работу выполняло на отлично. Я уже проверял это на собственной тушке.

Маша постоянно помогала держать голову в более-менее рабочем состоянии. После её интеграции я уже несколько раз замечал, что быстрее отходил от стресса и легче засыпал даже после откровенно паршивых событий.

Даже постеры могли дать хоть какую-то прибавку.

Я не знал, хватит ли этого.

Скорее всего, нет.

Но Валера пытался пережить печать, ползая где-то по заражённым этажам.

А я мог попытаться пережить её дома.

Впервые за всё время существования метки у меня появился пусть и не хороший план.

Но хотя бы шанс.

— Андрей.

Я посмотрел на Севу.

Он уже давно наблюдал за мной.

— Что?

— Ты сейчас явно что-то задумал. — еще более тихим шёпотом протянул он.

— Почему ты так решил?

— Не знаю. Но у тебя лицо такое.

— Какое?

— Как у человека, который придумал хуйню и теперь пытается убедить себя, что она гениальная.

— Допустим, — сказал я. — У меня есть возможность пережить печать.

Сева перестал улыбаться.

— Какая?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Убедительно.

— Но она есть.

— Точно?

Я задумался.

— Нет.

— Ещё лучше.

— Я сказал «возможность», а не гарантия.

Сева несколько секунд молчал.

— Ты реально собрался бежать.

— Я этого не говорил.

— Пиздишь ты хуёво.

— Мне уже сегодня это говорили?

— Нет.

— Значит, прогресс.

Сева потёр лицо ладонями.

— Допустим. Просто допустим. Даже если ты переживёшь печать, куда ты пойдёшь?

Вот тут и находилась самая неприятная часть.

Комната не могла появиться тут исключительно по моему желанию.

Ей была нужна шахта.

И что еще более важно, моя шахта.

Грузовой лифт здесь можно было сразу вычёркивать. Кабина застряла выше, створки на используемых этажах распахнуты, а саму шахту превратили в мусоропровод. Даже если каким-то чудом способность согласилась бы считать это подходящим местом, нормально работать там было невозможно.

Оставались пассажирские лифты.

Те самые, возле которых круглосуточно торчала охрана.

И я даже не знал, отреагирует ли на них мой навык.

— Сначала мне надо кое-что проверить, — сказал я.

— Что?

— Не скажу. — бросил я.

— Заебал. — бросил он в ответ, но я видел, Сева нисколько не обиделся.

— Зато честно, — повторил я его недавний ответ.

Сева показал мне палец, на этот раз большой.

— И как ты собираешься проверять свою гипотезу?

— Пока никак.

— Отличный план.

— Я ещё не закончил.

На самом деле план выглядел ещё хуже, чем то, что я ему все-таки рассказал.

Мне нужно было подобраться к пассажирскому лифту.

Проверить, отреагирует ли на меня его панель.

И если отреагирует — каким-то образом получить доступ к шахте и привязать её.

Потом вызвать комнату, в которой и перетерпеть активацию печати, а там либо пан, либо пропал.

— А если у тебя не получится? — спросил Сева.

— Тогда не получится. — только и ответил я, пожав плечами.

— И всё?

— А что ты предлагаешь? Жить здесь?

Он ничего не ответил.

И этого было достаточно.

Из дальнего конца казармы послышались шаги.

Сева мгновенно перестал смотреть на меня и потянулся к своим фигуркам.

Я не сразу понял почему.

Потом увидел Закладчика.

Мелкий пронырливый парень вошёл в помещение, огляделся и направился к своим вещам. Может, действительно просто пришёл что-то забрать.

А может, нет.

Сева взял фигурку космодесантника.

— Поэтому я и говорю, Караул Смерти лучше Ультрамаринов.

Я моргнул.