Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 22
Старший сказал:
— Сядьте.
Татуированный остановился и повернул голову.
— Не-а.
— Я повторять больше не буду.
— А то что?
Вот теперь стало действительно тихо.
Я даже перестал чувствовать боль в боку.
Старший посмотрел на мужчину возле двери.
— Покажи.
Тот едва заметно пошевелил рукой, перехватывая небольшой жезл на поясе, что я даже сначала не приметил, когда эти двое вошли.
Татуированный вздрогнул, будто от удара током.
Потом его лицо перекосило.
Он схватился за шею.
— Какого… — только и смог выдавить он.
Договорить фразу он так и не успел.
Колени его подогнулись, и он рухнул на пол.
Комнату прорезал оглушительный вопль боли.
Не театральный.
Настоящий.
Человек свернулся на боку, обеими руками прижимая место под ухом. По его шее проступил красный рисунок, которого секунду назад не было. Не ожог и не кровь, а сложный геометрический знак, словно изображение загорелось прямо под кожей.
У меня одновременно обожгло собственную шею.
Я резко приложил ладонь к тому месту, куда несколько часов назад прижимали странный медицинский прибор.
Перед глазами вспыхнуло системное сообщение.
~Обнаружена наложенная контрольная метка.~
Я замер.
Следующая строка проявилась почти сразу.
~Статус метки активирован внешним управляющим воздействием.~
Я посмотрел на корчащегося человека, потом на спокойного мужчину с красной повязкой и медленно провёл пальцами по горячей коже на собственной шеи.
Никакого анализа нам не делали.
Никакой прививки тоже не ставили.
Нас, блядь, взяли в рабство.
Глава 8
Татуированный ещё некоторое время лежал на полу, корчась от боли.
Мужчина с красной повязкой на плече уже убрал руку от небольшого жезла на поясе, и красный рисунок на шее тут же погас, словно его и не было. Только самому пострадавшему от этого легче стало далеко не сразу. Он лежал на боку, тяжело хватая воздух распахнутым в болевом спазме ртом, потом кое-как перевернулся на спину и ещё с полминуты просто смотрел в потолок. Лицо блестело от пота, а пальцы мелко дрожали.
Никто и не подумал ему помочь.
Впрочем, никто и не мешал прийти в себя. Мужчина с жезлом снова занял своё место возле двери, а старший спокойно ждал, пока до всех присутствующих окончательно дойдёт смысл только что проведённой демонстрации.
И что что, но до меня дошло всё, и точно. Это пиз…
Шея уже почти перестала гореть, а два системных сообщения так и оставались перед глазами. Никакого нормального описания метки, никаких характеристик или списка эффектов Система мне не выдала. Только факт: на мне что-то установили, и это что-то можно активировать извне.
Старший медленно оглядел комнату и только теперь представился:
— Аристарх Вениаминович.
Я машинально повторил имя про себя.
Аристарх Вениаминович.
Сочетание имени и отчества необычное. Такое случайно услышишь — и запомнишь надолго. Самое странное, что мне оно действительно казалось знакомым, словно когда-то давно я уже слышал эти имя и отчество именно вместе. Я даже попытался покопаться в памяти, но голова после яда, побоев и нескольких отключек подряд предложила не заниматься хуйнёй и вернуться к вопросу когда-нибудь потом.
Если доживу.
Аристарх Вениаминович тем временем дождался, пока татуированный сумеет сесть, и продолжил уже совершенно спокойным голосом:
— Теперь, надеюсь, мы понимаем друг друга немного лучше. Я не люблю применять такие методы. Поверьте, у нас хватает более важных дел, чем мучить людей ради удовольствия.
Татуированный поднял на него мутный взгляд, но благоразумно промолчал.
— В нашем дружном анклаве несколько сотен человек, — продолжил Аристарх Вениаминович. — И каждый из них хочет есть, пить, засыпать в безопасном месте, получать лекарства в случае болезни и рассчитывает, что ночью к нему в спальню не заберётся паук, гоблин или ещё какая-нибудь тварь. Но есть нюанс. Всё это не появляется само собой.
Он говорил без нажима и даже без попытки напугать. От этого слова воспринимались, пожалуй, даже весомей, чем если бы он орал и размахивал пистолетом.
— Одни умеют лечить. Другие — ремонтировать. Третьи умеют хорошо обращаться с оружием. У кого-то полезные системные классы, у кого-то профессия оказалась важнее любой системной способности. Но попадаются и те, чьи возможности пока непонятны. Есть люди, которым мы не можем доверять. Есть нарушители порядка. Есть те, кто отказывается сотрудничать вообще.
Он посмотрел на татуированного.
Тот отвёл взгляд.
— Мы могли бы просто выставлять таких людей за периметр, — продолжил Аристарх Вениаминович. — Это было бы проще всего. Не умеешь ничего полезного — уходи. Не нравится наш порядок — дверь там. Только снаружи сейчас пауки, гоблины и десятки вещей, о которых мы пока даже ничего не знаем. Человек без подготовки там долго не проживёт.
Он ненадолго замолчал.
— Мы всё-таки не звери.
«Да здравствует наше рабовладение, самое гуманное рабовладение в мире», — подумал я, сдерживая ироническую улыбку.
А Аристарх Вениаминович продолжал свою уже явно привычную и заученную речь.
— Поэтому вам дадут место для сна, еду, воду и медицинскую помощь. Пока вы находитесь здесь, вас защищают наравне с остальными. Взамен вы будете работать там, где сейчас нужны рабочие руки. Ничего сверхъестественного от вас не требуется. Выполняете распоряжения, соблюдаете правила — и никто вас не трогает.
Татуированный всё-таки не выдержал.
— А уйти?
Голос после недавней демонстрации звучал хрипло.
Аристарх Вениаминович посмотрел на него.
— Пока администрация не примет другое решение — такого варианта у вас нет.
Вот теперь всё стало окончательно понятно.
Крыша над головой.
Горячая еда.
Защита.
Медицинская помощь.
И маленькая системная удавка на шее, чтобы никто случайно не решил отказаться от столь щедрого социального пакета.
— На сегодня достаточно, — сказал Аристарх Вениаминович. — Сейчас вас распределят. А завтра приступите к работе.
Он развернулся к двери, но татуированный снова подал голос:
— А если я работать не буду?
На этот раз Аристарх Вениаминович даже не повернулся.
— Будете.
Мужчина с красной повязкой чуть усмехнулся.
Татуированный посмотрел сначала на него, потом на жезл у него на поясе и заткнулся.
Убедительная система мотивации персонала.
Нас действительно разделили.
Я почему-то думал, что после всей этой процедуры шестёрку так и оставят вместе, но уже через несколько минут стало понятно, что общая комната была всего лишь сортировочным пунктом.
Татуированного увели первым. Причём одного.
Бородатого и парня с браслетами отправили в другую сторону. Лысеющий мужчина с галстуком ушёл ещё с каким-то сопровождающим, пришедшим позже. Максим задержался ненадолго, успел кивнуть мне на прощание, после чего тоже исчез за дверью.
В итоге рядом со мной остался только сопровождающий с красной повязкой и небольшой лист в его руках.
— Изотов.
— Пока ещё я.
— Три-три.
— Чего?
Он даже не посмотрел.
— Третья пятёрка, Третья группа размещения. Пошли.
Я поплёлся следом.
Пятёрка.
Слово почему-то зацепилось в голове.
Казарма, в которую меня привели, оказалась двумя бывшими квартирами, которые кто-то уже успел соединить широким проёмом в стене.
Если первые этажи анклава ещё сохраняли вид нормального жилья, то здесь цивилизация окончательно проиграла борьбу за личное пространство. В бывшей гостиной вдоль стен стояли двухъярусные кровати, между ними были втиснуты металлические стеллажи и ящики — всё явно сделано недавно. В соседней комнате кроватей было ещё больше. Дорогой угловой диван прежних хозяев остался на месте, только теперь на нём явно кто-то спал: сверху лежало свёрнутое одеяло, а под диваном торчала пара грязных ботинок.