Купеческая дочь за горца не пойдёт (СИ), стр. 97

— Дорогу! – заорали вдруг ни откуда взявшиеся горцы, расталкивая зевак. – Дорогу невесте!

Появился Исмаил и горцы. Они мгновенно окружили нас плотным кольцом и начали прокладывать путь. Толпа, увидев вооружённых мужчин с суровыми лицами, немного поутихла и расступилась.

В церкви было очень красиво и многолюдно.

Нет, не так, в церкви было невозможно многолюдно. Все скамьи были заняты, люди стояли в проходах, толпились у стен, и даже на хорах для певчих, кажется, кто-то сидел.

Я заметила и купцов, и дворян, и горцев в их традиционных одеждах, и совершенно незнакомых мне людей, которые, видимо, просто пришли «посмотреть на княжескую свадьбу».

Но я смотрела не на них. Я смотрела на него.

Гайдар стоял у алтаря в белой парадной черкеске, расшитой серебром, с кинжалом на поясе и с выражением лица, будто он одновременно готов был драться с целым миром и кричать радостно от счастья.

Его тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкие скулы. Глаза, его прекрасные тёмно-синие и глубокие, как горное озеро глаза, смотрели прямо на меня.

И в тот момент, когда он меня увидел, что-то в нём изменилось.

Он замер, как статуя, и я увидела, как его глаза расширились, а губы приоткрылись. Он смотрел на меня так взволнованно и удивлённо, будто впервые увидел. Будто я была не Марьей Зориной, купеческой дочкой с рыжей косой и скверным характером, а неземной богиней, спустившейся с небес.

И, честно говоря, это было обалдеть как приятно.

Мне помогли снять шубу, кто-то из слуг забрал её. Папенька повёл меня под руку, и я почувствовала, как он дрожит.

— Папенька, – прошептала я, – вы чего?

— Ничего, – прошептал он в ответ, вытирая рукой глаза. – Просто ты такая красивая, Маруся. Вся в мать.

Я сжала его руку, он шмыгнул носом.

Мы подошли к алтарю. Гайдар сделал шаг навстречу, и пожилой, но крепкий и суровый священник, улыбнулся нам.

— Кто даёт сию девицу в жёны рабу Божьему Гайдару Бековичу Черкасскому? – спросил он.

— Я даю, – ответил папенька дрогнувшим голосом. – Отец её, Арсений Петрович Зорин.

Он взял мою руку и вложил её в руку Гайдара, и в тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись, я почувствовала, что весь мой внутренний мир в данный миг перевернулся.

Горячая волна прошла по всему телу, от кончиков пальцев до самого сердца, и перед глазами пролетела вся моя прошлая жизнь в будущем. Совершенно серая, неинтересная жизнь. А теперь я здесь, где и должна быть.

Видимо, я должна была родиться в этом времени, но судьба что-то напутала и теперь всё вернула на свои места.

Гайдар сжал мою руку, крепко, но нежно и с огромной любовью посмотрел мне в глаза.

— Здравствуй, моя огненная, – прошептал он тихо, что слышала только я.

— Здравствуй, мой горец, – ответила ему с улыбкой.

Всё было правильно. Этот мужчина полностью мой, а я – его.

* * *

Венчание было долгим и красивым, но немного сюрреалистичным.

Священник читал молитвы, певчие торжественно пели, свечи горели, ладан курился, и вся эта атмосфера должна была навевать благоговение и трепет. Но я, честно говоря, большую часть времени просто смотрела на Гайдара и упивалась ощущением того, как он держит мою руку и его большой палец мягко поглаживает мою ладонь. Как он смотрит на меня, не отрываясь, будто боится, что я исчезну, если он моргнёт.

— Гайдар Бекович, – обратился к нему священник, – берёшь ли ты сию девицу, Марью Арсеньевну, в жёны свою, обещаешь ли любить её, уважать и защищать, в богатстве и бедности, в здравии и болезни, пока смерть не разлучит вас?

Глаза Гайдара горели.

— Беру, – произнёс он твёрдо. – И обещаю. Клянусь честью и жизнью своей, что буду любить её, уважать и защищать. Всегда, до последнего вздоха.

У меня перехватило дыхание.

— Марья Арсеньевна, – обратился ко мне священник. – Берёшь ли ты сего мужа, Гайдара Бековича, в мужья свои, обещаешь ли любить его, уважать и поддерживать, в богатстве и бедности, в здравии и болезни, пока смерть не разлучит вас?

Я посмотрела на Гайдара и широко улыбнулась.

— Беру, – ответила я уверенно и звонко. – И обещаю любить, уважать и поддерживать. Всегда.

Священник благословил нас.

— Венчаю вас, раб Божий Гайдар и раба Божия Марья, в мужа и жену. Да будет воля Божья на вас. Аминь.

И тут Гайдар сделал то, чего я совсем не ожидала.

Он шагнул ко мне, поднял фату с моего лица и взял моё лицо в ладони очень бережно, будто я была хрустальной и поцеловал.

Но сдержанно и чинно, а так, как целуют, когда весь мир перестаёт существовать, а именно глубоко, страстно, но с такой нежностью, что у меня подкосились колени.

Толпа ахнула. Кто-то зааплодировал и засвистел. А кто-то начал возмущаться, что как не стыдно!

Мы отстранились друг от друга. Гайдар улыбался открыто и счастливо.

— Ну что, княгиня Марья, – прошептал он. – Добро пожаловать в мою жизнь.

— Спасибо, – ответила я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. – Надеюсь, она будет долгой и счастливой.

— Обязательно, – пообещал он. – Я об этом позабочусь.

А после всё пошло так быстро, будто я села на карусель.

Свадебный пир проходил во дворе дома Зориных. Да-да, несмотря на то, что была зима, гуляли на улице.

Папенька не поскупился и велел поставить столы везде, где только можно было поставить, были костры, чтобы согреться и палатки.

Гости сидели, ели, пили, смеялись, кричали тосты, и всё это сливалось в один сплошной гул, в котором я уже не различала ни лиц, ни голосов.

Нас бесконечно поздравляли. Каждый считал своим долгом подойти, обнять и сказать что-нибудь приятное, выпить за наше здоровье.

— Марья Арсеньевна! – восклицал незнакомый мне купец с пунцовым лицом и носом, похожим на сливу. – Счастья вам! Детей побольше!

— Спасибо, – отвечала я, улыбаясь так, что у меня уже болели щёки.

— Марья Арсеньевна! – подхватила его жена, дама в необъятном платье и ещё более необъятной соболиной шубе. – Ах, какая вы красивая! И князь ваш, ну, просто загляденье!

— Благодарю, – кивала я, думая, что ещё немного, и упаду в обморок от перенапряжения. Ещё этот корсет ужасно мешал.

— Марья Арсеньевна! – раздался голос откуда-то слева, и я обернулась, чтобы увидеть незнакомого господина в очках и с блокнотом. – Позвольте вопрос от «Пятигорских ведомостей»! Как вы себя чувствуете в роли княгини? Не страшно ли вам покидать отчий дом?

Я моргнула.

— Э-э-э... – протянула я. – Нет, не страшно, мне, наоборот, очень интересно.

— Замечательно! – воскликнул он и что-то быстро записал. – А скажите, правда ли, что вы умеете лечить людей? Говорят, что вы спасли жизнь самому князю и ещё нескольким десяткам человек!

— Правда, – ответила я. – Я лекарь, учусь в медицинском.

— Потрясающе! – восхитился он. – А можно ли узнать подробности?

— Позже! – вмешался Гайдар. – Позже, господин хороший. Сейчас моя жена занята.

И он обнял меня, укрывая собой от всего мира.

— Спасибо, – выдохнула я. – Ты мой спаситель.

— Всегда к твоим услугам, – усмехнулся он.

Но долго насладиться обществом друг друга нам не дали, потому что к нам поздравляться уже спешили горцы.

— Князь! Княгиня! – заорал здоровенный детина с бородой до пояса. – За ваше здоровье! И за будущих сыновей! Пусть их будет сразу десять!

— Десять? – переспросила я, чувствуя, как у меня дёргается глаз. – А сразу двадцать не хотите?

— Двадцать?! – горец выпучил глаза. – Княгиня, вы что, сразу двадцать выносить ещё никому не удалось! Да и князю зачем сразу столько?

Я просто обалдела, горцы заржали, а Гайдар закатил глаза.

И я не выдержала, послала мужика туда, откуда обычно не возвращаются. Горцы сильнее заржали.

— Князь, – выдавил сквозь смех всё тот же бородач, – держись! Такая жена – это тебе не подарок, а испытание!

— Я знаю, – вздохнул Гайдар, но в его глазах плясали искры.

А ещё я получила сказочный подарок. К нам на свадьбу уже на само пиршество прибыл сам Пирогов! Склифосовский – нет, а вот сам Пирогов – это честь для меня! Я радовалась и обнимала его, как второго отца. Он пожелал нам с Гайдаром здоровья и быть терпеливыми друг к другу, ведь теперь мы – семья.