Купеческая дочь за горца не пойдёт (СИ), стр. 95
Папенька долго смотрел на меня, потом спросил:
— И что ты хочешь сделать?
Я почесала затылок. Если бы я сама знала.
— Надо вытащить её из этой ямы, потому что, если её оставить там, она пропадёт, или с ней что-нибудь случится. Я не знаю. Синицин вообще ищет ей богатого мужа и желательно старого, да не берёт никто, все знают его репутацию.
И тут я вспомнила рассказ Анфисы Рябининой, как её отчим пообещал продать в бордель.
— Как бы Синицин не запродал дочку за горсть монет в какой-нибудь… бордель.
Гайдар слушал молча и был мрачным. Я продолжила:
— Сам Синицин явно болен. Зависимость – это болезнь, и его надо лечить.
Папенька хмыкнул.
— Лечить игрока? – фыркнул отец. – Да их не лечат, а отправляют в тюрьму или куда подальше!
— Такого можно лечить, – пробормотала я. – Если, например, создать условия, чтобы он не мог играть и у него не было доступа к картам, и чтобы всё время был под присмотром.
Гайдар молчал и думал, а потом он заговорил, опередив папеньку, который явно хотел на мои слова поворчать.
— Нужно назначить Синицыну управляющего, – заявил Гайдар. – Такого человека, который будет заведовать всеми его финансовыми делами и будет контролировать все его расходы. И естественно, не даст ему проиграть остатки. Возможно, такой подход отрезвит его.
Я смотрела на него с благодарность. Он меня понял, действительно понял.
— А София? – спросила я.
— Девушку нужно спасать, тут ты права, – проговорил Гайдар задумчиво. – В Смольный отдать?
Он посмотрел на меня.
— В Смольный институт благородных девиц, именно там она будет в безопасности. Правда, возраст уже не тот. Но если договориться… Там она сможет найти своё место в жизни.
Я задумалась. Смольный институт благородных девиц. Это было не плохо, даже хорошо. Там София найдёт подруг, возможно, потом найдёт и своё призвание и место в жизни.
— Это вариант, – произнесла я медленно. – Я бы ей написала, но хотелось бы гарантированно знать, что, если что, её на самом деле возьмут в Смольный?
Я внимательно посмотрела на Гайдара. Тот хмыкнул и кивнул со словами:
— Можешь отписать ей, со Смольным я решу. Есть у меня знакомые, которые могут с этим вопросом подсобить. Её возьмут.
Прекрасно!
Папенька сидел и явно от нас офигевал.
— Вот это вы спелись, поглядите-ка! – воскликнул он, не выдержав и в ладоши хлопнул. – Да вы уже как муж и жена! Ох и хорошо как! И вот нечего ждать до весны! Зимняя свадьба будет!
Я скривилась, будто хлебнула уксуса, Гайдар рассмеялся и явно был не против, а папенька не дал мне слово вставить и продолжил бодро:
— И я, пожалуй, сам поговорю с Синицыным, по-мужски и по-старому. Отпишу ему так «ласково», что он рыдать у меня будет.
Я рассмеялась.
Что ж, вопрос с Софией был решён. Свадьбы мне не миновать, да и не хочу я уже бегать от Гайдара. Он полностью мой мужчина.
А потом я взяла булочку и щедро смазала её малиновым вареньем. Гайдар подлил мне чаю.
И мы продолжили обед все вместе, как семья и люди, которые любят друг друга.
Глава 59
* * *
— МАРЬЯ —
Свадьбу решили играть практически незамедлительно.
Я пыталась возражать, пыталась объяснить, что так не делается, всё-таки свадьба должна быть весной, как и было договорено, в ауле.
Но папенька как взбеленился.
— Да пока весна наступит, ты опять полмира обогнуть успеешь и сбежишь непонятно куда! – заорал он, стуча кулаком по столу. – Нет, баста! Хватит! Набегалась! Гости пусть срочно приезжают, свадьба у нас будет. Я так решил. Князь, я уверен, не будет против.
Я посмотрела на Гайдара.
Он стоял у окна и молчал, посмотрел на меня и кивнул. В его глазах было полное согласие.
— Ты согласен? – спросила я на всякий случай.
— Согласен, – ответил он. – Твой отец прав.
Я закатила глаза, потом рассмеялась.
— Хорошо, – выдохнула наигранно обречённо. – Пусть будет свадьба здесь и сейчас. Как ты хочешь, отец.
Папенька поднял глаза к потолку и перекрестился.
— О! Господи! Ты услышал мои молитвы! – воскликнул он.
Я фыркнула, но спорить не стала.
И подготовка началась сразу же на следующий день.
И это был такой вселенский хаос! Вы бы видели! Он меня в дорогу к князю так масштабно не собирал. Хотя туда всё для свадьбы везлось.
— Фёдор! – орал папенька. – Ты всем послал приглашения?
— Послал, барин, – отвечал Фёдор. – Всем и даже тем, кого вы не просили.
— Кого это? – опешил он.
— Вашего портного, вашего аптекаря, мясника и...
— Зачем?! – заорал папенька и схватился за голову. – Зачем мне на свадьбе дочери мясник?!
— Вы сказали, что надо всем, – невозмутимо ответил Фёдор. – Я и послал всем.
Папенька махнул рукой.
— Ладно, больше народу – больше веселья и больше подарков.
Я старалась не вмешиваться. С одной стороны, всё это было очень мило. Папенька так старался и хотел, чтобы всё было идеально. С другой – всё было слишком.
Но я всё равно не вмешивалась. Пусть делает, что хочет. Это тоже его день. Он так долго ждал и мечтал. Пусть.
А потом я не утерпела и поговорила с ним о Лизе.
— Отец, – начала я, когда мы были только вдвоём. – Я хотела спросить тебя про Лизу. Ты ведь знаешь, что она сделала и почему она была отправлена в монастырь?
Папенька помрачнел.
— Знаю, – ответил он. – Мне подробно рассказали, как она тебя и князя разлучить хотела.
И он с силой сжал руки в кулаки.
— Чую, эта дрянь меня чем-то опаивала. Как уехала Лизка, так сразу мне полегчало. Змею на груди я пригрел, дочка.
Он помолчал, а я нахмурилась. Вот же сука.
Отец внимательно посмотрел на меня, и в его глазах бала жёсткая решительность.
— Запомни, дочка, – произнёс он серьёзно. – Никогда не давай человеку больше, чем он заслуживает. Дашь больше и он захочет всё у тебя отобрать всё до последней нитки и последней капли. До последнего вздоха тебя иссушит. Так что всё, Лизка пусть там в монастыре и живёт. Грехи свои замаливает. Ой, дура-а-а...
Он замолчал, и больше мы о Лизавете не говорили.
Я кивнула и была с ним солидарна.
* * *
Через месяц Пятигорск был как растревоженный улей.
Казалось, папенька собрал в гости вообще всю Империю.
Тут были горцы. И заморские гости, друзья и партнёры отца.
Ещё купцы, промышленники, торговцы и все с жёнами, сыновьями и дочерьми и все приехали с подарками.
Тут была знать из Петербурга – графья, князья, бароны. Они приехали тоже, потому что папенька был очень убедителен.
И тут был весь Пятигорск.
Короче, атас.
Я сейчас была в своей комнате, примеряла окончательно сшитое для меня платье и смотрела на себя в зеркало, и слушала причитания горничной.
— Ах, барышня, – говорила она, – в Пятигорске все местные жалуются, что от гостей спасу нет. Все дороги каретами забиты, сувениры и то все скупили. Гостиницы заняты и даже на постоялых дворах места нет. Говорят, такого нашествия не было с...
Она задумалась.
— С нашествия Наполеона? – подсказала я с улыбкой.
— Точно! – воскликнула она. – С нашествия Наполеона!
Я хмыкнула и покрутилась у зеркала. Ещё раз и ещё. Хороша.
Платье было невероятным. Белое с кружевами, жемчугом и длинным шлейфом. Оно очень мне шло.
Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Это была принцесса, как из сказки.
— Что ж, – проговорила я, – не переживай, скоро это всё кончится.
— Да вы что, барышня! – воскликнула горничная. – Какое там скоро! Ваш батюшка всем объявил, что свадьбу неделю гулять будут! И это минимум!
Я обернулась и округлила глаз.
— Неделю?
— Неделю, барышня!
Я застонала, а потом рассмеялась.
— Ну, вот пусть они и гуляют, – заявила я. – А мы с Гайдаром уедем куда-нибудь...
Я подумала о Мальдивах и белом песке. Лазурной воде и солнце. О, это был бы рай.