Купеческая дочь за горца не пойдёт (СИ), стр. 93

Кстати, шевелюра у парня была что надо. Так что юмор про шерсть был в тему.

Студент сглотнул.

— Но если ты – мужчина, – продолжила Зарема, – то веди себя достойно. Не блей, не провоцируй и не унижай женщин. Потому что если ты мужчина, то ты должен защищать, а не нападать. Только от женщин зависит рождение нового поколения. Понял меня?

Студент кивнул.

— Вот и умница, – усмехнулась Зарема и тяжело похлопала его по плечу, лезвие чуть коснулось чувствительной точки парня, он чуть заскулил и только тогда она убрала кинжал. – А теперь иди и подумай над своим поведением.

Студент провёл рукой по лицу и сбежал.

— Ну ты даёшь, – хохотнула я.

Зарема повернулась ко мне и улыбнулась как ни в чём не бывало.

— По-другому никак.

Я смотрела на неё и не знала, что сказать. Смеяться? Хвататься за голову?

— Зарема, – выдохнула я. – Ты только что угрожала студенту кинжалом в самой академии, где полно профессоров и в принципе свидетелей.

— И что? – пожала она плечами. – Он первый начал.

— Зарема, так нельзя!

— Почему? Он спросил, убиваем ли мы младенцев. Я ответила ему доходчиво с наглядной демонстрацией.

Я покачала головой. Но в глубине души я была ей благодарна. Потому что после этого случая к нам больше никто не подходил с такими вопросами, никто не смеялся и не провоцировал.

* * *

Помимо учёбы у нас ещё насыщенной и личная жизнь была.

Например, Исмаил к Зареме начал часто приходить.

Сначала приходил со скромными букетиками цветов. Но Зарема не оценила. Большие, пышные и дорогие букеты она тоже приняла без восторга.

— На кой мне цветы? – фыркала она. – Они же засохнут. И что я с ними делать буду? Веник?

— Но это же красиво, – хихикала я, вспоминая себя, как я воротила нос от цветов Гайдара.

— Красиво – это когда кинжал в руку хорошо ложится, – ответила она. – А это просто трава.

Потом Исмаил принёс конфеты.

— На кой мне конфеты? – снова ворчала Зарема. – Чтобы я растолстела и зубы выпали? Чтобы я стала похожа на тётку с рынка?

— Но ты же любишь сладкое, – рассмеялась я.

— Я люблю пирожные, – парировала она. – А не конфеты. Конфет для детей и старух. А я – ни то, ни другое.

Потом Исмаил видимо смекнул, что не в ту степь прёт и однажды пришёл с большим футляром.

— Зарема, – произнёс он почтительно, – это тебе.

Она с подозрением посмотрела на футляр.

— Что это? – спросила она.

— Открой, – ответил он.

Она открыла, и я увидела, как её глаза расширились и лицо изменилось.

Даже мне стало любопытно, и я заглянула через её плечо.

В футляре лежали кинжалы. Три шутки разных размеров с красивыми рукоятями и гравировкой. Лезвиями блестели, как зеркала.

— Ох... – выдохнула Зарема.

— Это тебе, – прошептал Исмаил. – Знаю, что ты любишь оружие, и ловко умеешь с ним обращаться. Я подумал, что тебе нужно что-то достойное, чем конфеты и цветы. Да и украшения ты не носишь, а вот кинжалы… Это – достойное.

Зарема долго смотрела на кинжалы, потом подняла глаза на Исмаила, улыбнулась ему и проговорила:

— Ты… понял меня. Чай будешь?

Исмаил просиял. Он остался и пил с нами чай.

А я подумала: «Может, всё не так уж плохо? Может, у них ещё есть шанс?»

* * *

Гайдар и я, а вот у нас вообще всё было хорошо.

После того вечера у камина, как я пришла к нему и сказала, что люблю, всё изменилось. Мы были вместе по-настоящему и не как жених и невеста, которые должны пожениться по договору, а как мужчина и женщина, которые любят друг друга.

Он приносил мне книги, встречал нас с Заремой после лекций, провожал до дома и целовал мне руку. Смотрел так, что у меня подкашивались колени, и терпеливо ждал. Как и обещал.

А потом случилось то, чего я не ожидала.

Пришло письмо из Пятигорска, от отца. Точнее, не от отца, а от его поверенного.

«Арсений Петрович болен. Приступ на сердце случился. Врачи говорят, что всё плохо. Приезжайте, если успеете».

Когда прочитала письмо, то почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Марья? Что случилось? – спросил Гайдар, когда увидел моё лицо, перекошенное от ужаса и тревоги.

Я протянула ему письмо. Он прочитал и его лицо тоже изменилось.

— Мы едем, – уверенно заявил он. – Сейчас же.

— Гайдар...

— Собирайся. Я велю подготовить экипаж. Мы вместе едем в Пятигорск.

Я с благодарностью посмотрела на него. На его решительное лицо и глаза, в которых не было жалости и сочувствия, а была готовность быть рядом, готовность помочь и идти со мной до конца.

— Спасибо тебе, – прошептала я.

— Не благодари, – ответил он сурово. – Ты – моя жизнь, Марья. А твой отец – часть твоей жизни. Значит, и моей.

Я крепко обняла его, как никогда.

Следующим утром мы мчались в сторону Пятигорска. Я, Гайдар, его свита. А Зарема с Исмаилом остались в Петербурге.

— Он выживет, – произнёс уверенно Гайдар, беря меня за руку. – Он справится.

— А вдруг пришло его время? – прошептала я.

— Тогда мы будем рядом до конца. Что бы ни случилось.

Я сжала его руку и почувствовала, как успокаиваюсь.

Теперь окончательно и бесповоротно я позволила ему быть рядом. По-настоящему и до конца.

Глава 58

* * *

— МАРЬЯ —

Дорога до Пятигорска была бесконечно долгой, что я начала подозревать, что мы едем не в Пятигорск, а на край света, или в другую галактику.

Всюду только грязь, холод и постоянный ветер.

Сначала мы ехали в экипаже, но после третьего дня, когда колесо увязло в грязи по самую ось, а мы всей компанией – я, Гайдар, шестеро его людей и кучер, вытаскивали его под проливным дождём, Гайдар заявил: — Всё, дальше только верхом.

И мы пересели на лошадей.

Я, конечно, не была мега опытной наездницей, но за эти месяцы я нормально так научилась.

И мы ехали день за днём.

Разбойники? Да, были разбойники. Однажды они выскочили из леса, было десять человек и все, кто с топорами, а кто с ножами и все как один с дикими бешеными криками.

Гайдар даже не остановился, просто приказал людям:

— Разберитесь.

И горцы с ними быстро разобрались.

А вот с непогодой было сложнее. Непогода не сдавалась и горцев не боялась. Она просто была каждый день. Злая, противная, бесячая.

То лил ливень, что мы не видели друг друга и мы промокали до нитки за секунду.

То внезапный снегопад с ураганным ветром и морозом.

И мы пережидали непогоду в тавернах, трактирах и на постоялых дворах.

Но иногда приходилось ждать по два дня и по три, пока непогода не утихнет и дороги не станут проходимыми. Я тосковала в такие дни по цивилизации с нормальными дорогами, поездам и самолётам.

А ещё все эти дни мы с Гайдаром были вместе и не просто рядом, а как муж и жена, которые прожили вместе не один год и знают друг друга, доверяют друг другу и любят.

Мы ели вместе, спали вместе, много говорили вместе и много молчали.

Я привыкла к нему, как будто даже приросла к нему.

Он же привык к моему характеру и капризам. И даже к моим потребностям. И эти потребности становились всё сильнее.

Я хотела его каждую ночь. И хотела так, что иногда не могла спать. Как дура лежала рядом и смотрела в темноту. И чувствовала, как внутри меня всё горит.

А он спал без задних ног, или делал вид, что спит.

Однажды я снова решилась намекнуть ему.

— Гайдар?

— М-м-м? – отозвался он.

— Ты знаешь, – начала я невинно, – а ведь есть способы... доставить радость... без... ну, ты понял.

Он вздохнул и ответил:

— Нет, я не понял.

— Ну-у-у, – протянула я, понимая, что всё он понял, посто мы уже это проходили, – можно руками или... губами…

Он очень долго не отвечал, вообще не реагировал. Я уже подумала, что он заснул.

А потом он заговорил и его голос был ледяным.

— Марья, ты опять? Ты хоть вообще понимаешь, что ты предлагаешь?