Купеческая дочь за горца не пойдёт (СИ), стр. 15
Я видела её иногда, она смотрела на меня всё с той же лютой ненавистью, но больше не нападала.
— Ты с ней поговорил? – спросила у Исмаила.
— Поговорил, – ответил он уклончиво.
— Что именно ты ей сказал? – пытала я мужчину.
— Что, если с тобой что-то случится, князь узнает. И что он не простит. И что её отец, Ахмат, тоже не обрадуется, если узнает, чем занимается его дочь.
— Понятно, с ней была проведена профилактическая беседа.
— Что такое «профилактическая»?
Я ему подробно всё объяснила, а потом добавила с улыбкой:
— Ты отличный ассистент, Исмаил. Из тебя бы вышел хороший санитар.
Он не понял, но кивнул. Кажется, он уже привык, что я периодически говорю странные слова, и перестал обращать на это внимание.
А ещё я наконец-то выяснила то, что должна была выяснить с самого начала.
Просто раньше было некогда, но однажды вечером, когда Пелагея помогала мне расчесать косу, после падений она напоминала воронье гнездо, я решилась на разведку.
— Пелагея Степановна, – начала невинным тоном, – а напомните мне... я в детстве-то лошадей любила?
Пелагея замерла с гребнем в руке.
— В детстве? Да как вам сказать... Вы, барышня, животных вообще не очень жалуете. Помню, принесли вам котёнка, так вы расплакались и накричали на меня, что он царапается. А лошадей вы боитесь. Арсений Петрович вас и не заставляет. Говорил: «Не хочет, так не надо. Будет в каретах ездить».
— На твой взгляд, я верхом хорошо езжу?
— Нормально, но только в женском седле. Вы дамскую посадку хорошо держите, но без удовольствия. Всё больше в каретах. Я всё удивляюсь, зачем вы учитесь ездить как мужчина. Неужели князь вас понуждает?
Я отмахнулась и хохотнув, объяснила:
— Не-е-е, сама решила научиться…
Ох, слава тебе, Господи. Значит, моя версия про то, что папенька боялся за дочку, была не такой уж ложью.
Предшественница действительно не была лихой наездницей. Она была обычной купеческой дочкой, которая предпочитала комфорт приключениям. Это означало, что моё неуклюжество не вызывает подозрений. Ну, не больше, чем обычно.
На следующий день я решила, что пора выгулять Белянку самостоятельно без Гайдара.
— Я сегодня сама поеду выгуляю Беляночку, – заявила с утра Исмаилу. – Сопровождать меня не надо. Мы просто пройдёмся шагом. Хочу побыть одна.
— Ты уверена?
— Уверена. Думаю, с конной прогулкой я как-нибудь справлюсь.
Исмаил посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал. Взяла с собой яблок и пошла.
Накормила лошадку яблоками, потом сама оседлала Белянку! Взобралась на неё и выехала за ворота аула.
Солнце сияло, горы сверкали белыми шапками. Пели птицы. Белянка шла ровным шагом, и я чувствовала себя почти уверенно.
— Хорошая лошадка, – говорила я ей. – Мы с тобой подружились. Ты мне нравишься, и я тебе, надеюсь, тоже…
Белянка фыркнула. Я восприняла это как знак согласия.
Мы отошли довольно далеко от аула. Тропа вилась между скал, спускалась к небольшой поляне, за которой начинался редкий лес.
Здесь было прохладно и очень красиво. Я даже начала получать что-то вроде удовольствия от прогулки, и это впервые за всё время.
Сидишь себе в седле, смотришь на горы, думаешь о всяком и великом... хрустишь яблоком, никого не трогаешь...
И тут из-за скалы вылетела Зарема.
Она появилась внезапно, как чёрная молния.
Конь под ней был вороной и злой.
У меня от неожиданности яблоко из ладоней выпало, и сама я чуть не поперхнулась кусочком яблочка.
Сама Зарема держалась в седле как грозная богиня. Спина у неё была прямая, повод в одной руке, вторая лежала на поясе, на кинжале. Она осадила коня прямо передо мной.
Глаза её горели, ноздри раздувались. Чёрт, она была прекрасна в своём гневе. А ещё безумно зла.
— Почему ты всё ещё здесь?! – выкрикнула она мне в лицо. – Почему ты не уезжаешь?!
Я натянула повод, останавливая Белянку. Сердце заколотилось, но я постаралась сохранить спокойное выражение лица.
— Доброе утро, Зарема, – проговорила я. – Прекрасная погода, не находишь?
— Не заговаривай мне зубы, дрянь! – рявкнула она. – Почему ты не уезжаешь? Отвечай мне!
А какое было хорошее утро.
— Была бы рада уехать, – ответила честно. – Но твой князь пока не отпускает. Говорит, что дороги опасны, что сам решит, когда мне ехать. Вот такие дела.
— Врёшь! – зашипела она. – Ты сама хочешь остаться! Ты крутишься вокруг него, как коршун над добычей! Ты ходишь к нему, ездишь с ним на прогулки! Ты...
Офигеть она загнула. Это типа всё я, значит, организовала. М-да, логика у неё кверху каком.
— Я езжу на прогулки, потому что он заставил меня! – перебила её резко. – Он мне заявил, цитата: «Женщина в горах должна держаться в седле». Я каждый день падала с лошади, зарабатывала синяки и проклинала тот день, когда согласилась принять этот подарок! Думаешь, мне это нравилось?! Но… есть и плюс, я всё-таки научилась сидеть в мужском седле. Но на этом всё!
— Ты чужая! – выкрикнула Зарема. – Ты рыжая, белая и не наша! А он смотрит на тебя! Он смотрит!
— Это не мои проблемы!
— Твои! Потому что ты здесь!
Она тут же спешилась одним текучим движением и подлетела ко мне.
Не хотела спускаться с коняшки, но вдруг она испугает Белянку, и та понесёт?
Поэтому я тоже сползла с лошади. Совсем не так красиво, как Зарема, точнее, вообще красоты не было.
Едва мои ноги коснулись земли, как она тут же выхватила кинжал. Лезвие блеснуло на солнце, и в следующую секунду оно уже было у моего горла.
Я замерла.
— Я убью тебя, змея, – прошипела Зарема. – Убью, и никто ничего не узнает. Ты упадёшь со скалы. Все буду думать, что ты не справилась с лошадью. Такое бывает.
И вот тут я разозлилась.
Хватит!
— Значит так, – заговорила я ледяным голосом. – Мне это надоело.
И я ударила.
Движение было отточенным, всё-таки курсы самообороны меня не подвели. Я схватила её за запястье в месте, где проходят сухожилия, и сжала изо всех сил.
Пальцы Заремы к её удивлению, сами собой разжались и кинжал упал в траву.
Она вскрикнула, попыталась вырваться, но я ударила её коленом в колено. Да, приём грязный, но эффективный и, пока она теряла равновесие, развернула её и прижала спиной к дереву.
Через секунду я уже держала её за плечи, вдавливая в кору, и шипела:
— Слушай меня, непонятливая! Слушай внимательно, повторять не буду!
Зарема замерла. Она не ожидала, что я снова смогу её победить. Она вообще, кажется, не ожидала, что купеческая дочь умеет драться.
— Я не охочусь за князем! – чеканила я каждое слово. – Я его гостья! Не более! Ясно тебе?
— Ты...
— Молчи и слушай! Я не знаю, что он ко мне чувствует, и знать не хочу, и не собираюсь становиться его женщиной и оставаться в этом ауле! Я не собираюсь красть твоего жениха, который, между прочим, сам заявил, что никакая ты ему не невеста! Но это не моё дело! Моё дело – дождаться, когда князь наиграется в гостей и скорее убраться отсюда. Поняла меня?!
Она молчала.
— А теперь самое главное, – продолжала я. – Эти твои штучки. Змеи, пауки, колючки и прочее. Думаешь, я не знаю, откуда всё это? Думаешь, я не могу пойти к князю и поведать ему занимательную историю, как его гостью... как ты пытаешься меня убить?
— Никто тебе не поверит, – прошептала она. Губы её дрожали.
— Если я поклянусь князю купеческой честью моей семьи, он поверит. Мой отец – купец первой гильдии. Слово Зориных в Пятигорске весит больше, чем золото. Хочешь проверить?
Она побледнела. Осознала, что проиграла.
— Поэтому, – продолжила я, чуть ослабляя хватку, – ты оставишь меня в покое, перестанешь подсылать ко мне своих подруг, и прекратишь подбрасывать в мой дом всякую дрянь. Я обязательно уеду отсюда, поняла? Мне незачем здесь оставаться. У меня дом, отец, дела, а тот факт, что князь не интересуется тобой... ну, это вообще не мои проблемы, а твои.