Купеческая дочь за горца не пойдёт (СИ), стр. 14

— Хорошо. Теперь идём шагом.

Он взял Белянку под уздцы и повёл её из конюшни. Лошадь шла спокойно, мерно покачиваясь. Я сидела в седле, как мешок с картошкой, и пыталась вспомнить, как вообще дышать. Получалось плохо.

— Ты сильно напряжена, – заметил Гайдар. – Расслабься. Лошадь чувствует твой страх.

— Я не боюсь.

— Боишься.

Я длинно вздохнула и попыталась поймать дзен.

Утро, красивая природа, свежий воздух, шикарная лошадь и шикарный мужчина… Я сама сижу в седле… И я совсем не боюсь высоты…

Если упаду, то ноги из стремян сами вылетят или останутся? И если лошадь побежит, она потащит меня за собой? А я буду болтаться как привязанный мешок и с меня слезет кожа…

Проклятье!

Мы выехали на открытое пространство за аулом.

Солнце уже поднялось над вершинами, заливая долину золотым светом. Горы стояли, как величественные, равнодушные и вечные стражи. Где-то далеко шумела река. Ветра почти не было. Красота стояла такая, что дух захватывало.

Но мне было не до красот, я накрутила себе мозги так, что забыла вообще всё на свете и теперь элементарно пыталась удержаться в седле.

Белянка шла шагом, а я уже чувствовала каждую мышцу в теле. Мне резко разонравились лошади и верховая езда.

Всё, я накаталась, хочу домой.

— Теперь давай рысью, – объявил вдруг Гайдар.

— Что?! Не-е-ет! – воскликнула я.

— Да. Рысью легче и быстрее. Ты справишься и быстрее научишься. Поверь мне.

— Я не справлюсь! Я упаду! Я плохо учусь!

— Я рядом, ты не упадёшь.

И он хлопнул Беляночку по крупу. Лошадь тут же перешла на рысь. И мир вокруг меня превратился в кромешный ад.

Рысь – это вам не шаг, а когда тебя трясёт так, что зубы стучат, а все внутренние органы пытаются поменяться местами.

Я подпрыгивала в седле, как мячик, хватаясь за луку и за повод одновременно. Ноги вылетели из стремян. Коса растрепалась.

— Сиди ровно! – крикнул Гайдар. – Ногами держи, а не руками!

— Я держу! — заорала в ответ и схватилась ещё и за гриву лошади. – Ничего не помогает! А-а-а! Я не хочу-у-у!

Беляночка, очевидно, решила, что такая наездница ей на фиг не нужна, и ускорилась. Я громче завизжала, дёрнула повод и её гриву, чтобы она остановилась, но лошадь заржала, замотала головой и пошла вбок. Я накренилась влево, потом вправо. Ноги мои болтались как дохлые рыбины…

А потом я грохнулась с лошади.

Это было не красивое падение. Я просто вывалилась из седла, как мешок, перевернулась в воздухе и больно шмякнулась на землю. Копчик, кажется, сказал мне «прощай» и ушёл в отпуск.

А кто-то мне обещал, что я не упаду!

Гайдар подхватил Белянку под уздцы, остановил её и побежал ко мне. Через секунду он уже стоял надо мной.

— Марья, ты живая?

— Не уверена, – простонала я, лёжа на спине и глядя в небо. – Проверьте мой пульс.

— Встать можешь?

— Могу, но не хочу.

— Пожалуйста, вставай.

О! Он знает слово «пожалуйста»? Обалдеть. Но на меня не подействовало.

— Зачем? Чтобы снова упасть?

— Чтобы научиться. Ты не научишься, если будешь лежать.

Я медленно села, потом встала. Копчик болел, и локоть болел. Колени болело. Кажется, я ушибла всё, что можно ушибить, и даже то, что нельзя.

— Я предупреждала, – пробурчала мрачно. – Я говорила, что я упаду. Вот и упала. Надеюсь, вы довольны.

— Ты упала, потому что ты боишься, – ответил он гулко. – Ты боишься лошади и высоты. Боишься скорости. Ты вся состоишь из страха.

— Я не состою из страха! – рявкнула я.

— Тогда из чего ты сделана?

— Из профессионализма и утреннего недосыпа!

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вдруг улыбнулся, всего лишь краешком рта, едва заметно.

— Профессионализм – это хорошо, но на лошади твои лекарские знания не помогают. На лошади помогает спокойствие и уверенность.

— Вам легко говорить! Вы на лошади с пелёнок!

— Да, это так. Но я тоже падал. Много раз. И даже ломал рёбра, и руку. Ключицу. Но я вставал и садился снова. Потому что мужчина не должен бояться лошади.

— На минуточку я не мужчина!

— Конечно ты не мужчина. Ты слабая и капризная женщина, – хмыкнул он и замолчал.

А я стояла, вся в пыли, с растрёпанной косой, отбитым копчиком, и чувствовала, как краснею от злости.

— Ладно, – процедила я сквозь зубы. – Давайте ещё раз.

— Ты уверена? Можешь вернуться к себе и лечь дальше спать.

— Давайте. Ещё. Раз.

Он приподнял бровь.

— Но ты ушиблась, – не унимался он. И явно развлекался.

— Я знаю, что такое ушиб, и это не смертельно. Давайте сюда эту бестию и подсаживайте меня. Я не слезу с Белянки, пока не проеду хотя бы круг. Поняли?

И тут в его глазах мелькнуло что-то новое, похожее на уважение.

— Хорошо, – посерьёзнел он. – Садись. Я помогу.

И я села с его помощью.

И снова чуть не упала. И смачно выругалась. Когда лошадь начинала дёргаться, явно пытаясь меня с себя сбросить, я снова ругалась. Гайдар слушал, не перебивая. Когда я закончила, он заметил: — Ты знаешь много интересных слов. Некоторые я никогда не слышал.

— Это медицинская терминология, – буркнула я. – Обозначает определённые части тела и процессы.

— Процессы? Какие такие процессы?

— Те, которые с вами произойдут, если вы сейчас укажите мне, что я опять неправильно держу повод!

Он ничего не ста говорить, просто поправил мои руки. Белянка немного уже слушалась меня, кажется, она поняла, что я не сдамся, и решила проявить милосердие к нам обеим.

— Хорошо, – произнёс Гайдар, шагая рядом. – Уже лучше. Но спину держи прямее.

— У меня прямая спина.

— Тебе это кажется.

Я выпрямилась.

Он поправил мою ногу в стремени.

— Всё, на сегодня достаточно. Завтра повторим, – проговорил он, когда мы вернулись к конюшне.

— Завтра снова?!

— Конечно. Ты же хочешь научиться.

Вообще-то, нет.

— Я, э-э-э… хочу...

— Что?

«Хочу, чтобы вы перестали на меня так жарко смотреть», но вместо этого выдала:

— Горячую ванну и завтрак. И чтобы меня никто не трогал до обеда.

— Ванну не выйдет. Горячей воды с утра много не будет, а завтрак – будет.

Я слезла с лошади сама, даже почти изящно.

— Спасибо за урок, князь, – пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Было весьма... познавательно.

— Ты смелая, – произнёс он. – И упрямая. Это хорошо. Смелость и упрямство в горах важнее, чем умение сидеть в седле. Верховой езде я тебя научу. А вот сильный характер либо есть, либо нет.

Тут же резко развернулся и ушёл, а я осталась стоять с лошадью рядом, грязная, побитая, уставшая. И офигевала.

Конюх сам расседлал Беляночку, а я поплелась к дому. У входа меня встретил Исмаил. Увидев моё состояние, он присвистнул.

— Ты упала?

— Я не упала, – гордо ответила я, – а спешилась с применением гравитации.

— Чего? – не понял он.

Я отмахнулась.

— Неважно. Дай мне лучше воды и завтрак. И ещё мне нудна помощь, чтобы переодеться… Позови, пожалуйста, Пелагею.

Исмаил кивнул и убежал. А я зашла в дом, рухнула на лавку, на кровать не стала, чтобы не испачкать собой постель и уставилась в потолок. И не заметила, как уснула.

Глава 10

* * *

— МАРЬЯ —

Несколько дней верховой езды не прошли бесследно.

Моё тело теперь напоминало карту боевых действий. У меня везде теперь были синяки, ссадины, ушибы всех цветов и оттенков.

Я находила синяки в таких местах, о существовании которых даже не подозревала. Я теперь даже передвигалась как столетняя старуха.

— Ты ходишь, как раненый воин, – заметил Исмаил однажды утром.

— Я и есть раненый воин, – ответила ему. – Верховая езда меня побеждает…

Он покачал головой и ушёл проверять дом.

Паранойя не ослабевала, каждое утро и каждый вечер он обшаривал каждый угол. Но больше не было никаких гадюк, пауков и колючек. Зарема притихла.