Пустой (ЛП), стр. 95

Содрогнувшись, я глубоко вздохнула и взглянула на сестру, которая смотрела на меня вновь засиявшими серебристыми глазами.

— Рисса? — выдохнула я и потянулась к ней, чтобы взять за руку и увести прочь из места, лишившего нас ее детства.

Но сестра не сжала мою ладонь. Она смотрела не на Великую Эльм, не на духов и даже не на Пропавших Детей, которые слезали с деревьев и с любопытством и воодушевлением оглядывались по сторонам. Нет, взгляд Риссы был прикован лишь к одному существу в сердце леса, и это был фэец, перед которым я по глупости обнажила душу, став пешкой в его игре обмана и предательства.

Я не хотела к нему поворачиваться. У меня сжималось сердце от осознания того, что я забрала вместе со свободой Риссы. Теперь, когда я получила то, зачем сюда пришла, в груди у меня поселилась боль. Я всегда знала, что если хочу победить в Великой Охоте, то должна буду заплатить высокую цену. Но мне и в голову не приходило, что платить вынудят не меня.

— Рисса, — повторила я, пытаясь увести ее за собой, но в ответ ее губы лишь приподнялись, и она оскалилась, как хищник, почуявший добычу.

— Ты чувствуешь привкус страданий в воздухе? — прорычала она. — Грязь, что отравляет каждый вдох?

Подойдя поближе, я взяла ее за руку и как следует встряхнула, заставляя посмотреть на себя.

— Надо уходить, — прошипела я.

Но когда я попыталась увести Риссу в лабиринт, чтобы сбежать от этого места и горя от того, что придется оставить Бэйна. Некромант издал тихое, предупреждающее рычание, и я замерла.

— Это не свобода, — выдохнула Рисса. Казалось, воздух вокруг вздохнул, соглашаясь с ней. Листья на Великой Эльм зашуршали, будто думая то же самое. — Просто теперь оковы Ратиана сложнее разглядеть.

— Что за чепуху ты несешь, сестра? Сейчас для нее неподходящий момент.

Серебристый взгляд поймал мой, и что-то в глазах Риссы заставило меня отшатнуться. Я отпустила ее руку, чувствуя, как от страха отчаянно заколотилось сердце.

— Ты знаешь, что значит слово «Ратиан» на древнем языке? — спросила Рисса. — На языке первых духов?

Я покачала головой, разрываясь между паникой и нарастающим ужасом. У меня за спиной все ближе звучали тяжелые шаги. Бэйн шел ко мне, я чувствовала его густую, тяжелую магию, что прикасалась к моим ногам. Земля содрогалась под его ногами, деревья вокруг со сторонами погибали, как только их касалась его тьма. Единственным живым существом, не страдавшим от его силы было крохотное деревце, вцепившееся в его руку ветвями.

Великая Эльм бесновалась, раскачивая ветвями в небе так, словно сражалась с разразившейся грозой.

— Оно значит «родная земля», — продолжила Рисса, сгибая пальцы, будто когти. Тело у нее напряглось, как у загнанного в тупик животного. — Не их родная земля, Фэррис. Наша.

— И куда это ты собралась, потрошительница душ? — прорычал Бэйн.

Резко развернувшись, я встала между ним и сестрой, чтобы закрыть ее от него. Но какая-то часть меня задавалась вопросом, не должна ли я поступить наоборот.

— Я не хотела, чтобы за это заплатила твоя семья, — выдохнула я.

Он подошел еще на шаг ближе, и я заставила себя встретить его измученный взгляд. Меня страшила ненависть, хоть я и знала, что вместо всего остального увижу там лишь ее.

Глаза Бэйна утонули в тенях. Из него сочилась такая густая темная сила, что сами деревья пятились, стараясь избежать ее прикосновения. Мелкие кости мертвых животных поднимались из земли и собирались в скелеты, которые он возвращал на грань жизни своей жуткой магией.

Меня охватил страх, и я сделала шаг в сторону, пытаясь потянуть Риссу к выходу из лабиринта. Но она стояла настолько неподвижно, что я в нее врезалась. Положив подбородок мне на плечо, сестра смотрела на фэйца, что проклял сотни душ, заставив стать вечными солдатами своей армии.

Бэйн требовательно поднял руку, тяжело глядя на меня, и от струящейся из него смертоносной силы в моем животе свернулся тревожный узел. Было ясно, что он хочет, чтобы я отправилась с ним, как приказала Великая Эльм. Но у меня не было никакого желания становиться пешкой в играх духов или жить жизнь, что для меня создали, не считаясь с моими желаниями.

— Позволь мне отвести ее домой, — едва слышно взмолилась я. — Позволь мне хотя бы это.

Но разве потом я пошла бы с ним? Позволила бы повелителю смерти увести меня, если бы увидела, что Рисса в безопасности, с родителями? Ответила на требование Великой Эльм и отправилась бы на поиски Провидения? Казалось, это было невозможно даже представить, но разве у меня был хоть какой-то выбор?

— Ах, милая светлокрылая, разве ты прислушалась, когда я на коленях умолял тебя о пощаде? — прошипел он.

Крошечное деревце повяло, и он отшвырнул его в сторону. Листочки на нем задрожали и потемнели, когда оно приземлилось в грязь, и Бэйн пнул его ногой.

За спиной Бэйна зашелестели ветки Великой Эльм. Он скалился на меня, и дерево тревожилось от его магии, пытаясь подавить ее своей силой.

Я покачала головой, прижимаясь к Риссе, которая лишь шипела мне на ухо, как змея.

— Ты что, не видишь, какое неуважение он проявляет к этому священному месту? — злилась она. — Как оскверняет сад нашей матери?

Ее слова показались мне пощечиной, и я повернулась лицом к сестре, несмотря на то, что со спины ко мне подбирался страшный фэец, в глазах которого я была все равно что добычей.

— Наша мать дома, оплакивает твою гибель. И мою, несомненно, тоже, — сказала я дрожащим от шока голосом.

Мне было больно от того, с какой легкостью она назвала этим словом какое-то сраное дерево, хотя наша мать носила ее в животе, ухаживала за нами в детстве и любила всем сердцем.

— Эта смертная даже не пыталась меня найти! — вскрикнула Рисса. Глаза у нее вспыхнули от нахлынувшей боли. — И ты ведь знаешь, кто мы на самом деле, я тебе это показала. Та женщина не была нашей матерью. Мы — порождения духов, Фэррис. Мы такие же, как те древние души, что нашли здесь дом задолго до того, как на этих землях появились фэйцы, люди и даже Ведьмы. Лишь мы достойны тех даров, что преподносит Ратиан. Все остальные же — просто захватчики, преследующие собственные цели. Они торгуются и приносят жертвы, чтобы заполучить расположение духов. А теперь кто-то из них зашел еще дальше, похитил Провидение и вынудил его служить своим амбициям!

— Этого ты не знаешь наверняка.

Великая Эльм завопила у нас над головами, и я закрыла уши от того, как ее полный ярости крик прокатился по мне, вокруг меня и даже сквозь мое тело.

Когда гневный вопль стих, я посмотрела на Риссу и наконец увидела то, что так долго отказывалась замечать по собственной доброй воле.

Хотя Пропавшие Дети и освободились от оков леса, а все же не пытались с радостью убежать. Вместо этого они подходили все ближе к моей сестре, окружали ее, глядя с таким искренним восхищением и преданностью, что самая глубина моей души содрогнулась. Я освободила их, желая спасти, но они стояли возле Риссы, будто она всегда была их домом. Единственным.

Мое сердце сжалось от испуга, когда на мои плечи легли тяжелые руки, и Бэйн зарычал мне на ухо:

— Ты пожалеешь, если попытаешься от меня сбежать, — предупредил он.

Дрожь чистого ужаса прокатилась по моему телу. Все, что было на земле вокруг меня завяло и умерло, сила Бэйна пощадила лишь меня. Я стала его рабыней, была полностью в его власти. И судя по пылающему взгляду Риссы, она это тоже понимала.

— Все кончено, Бэйн, — прошептала я голосом, полным ужаса, который я предпочла бы скрыть.

— Кончено? — прорычал он, и от этого звука по моей спине пробежал холодок. — О, нет, моя светлокрылая. Ничего и близко не кончено. Ты воспользовалась шансом получить награду. А теперь, кажется, я могу достигнуть желаемого лишь с твоей помощью.

Я знала, что лучше этого не делать, но все же обернулась. Мне было нужно увидеть то, чего я так боялась, в его зеленых глазах.

Меня охватил ужас, ведь в выражении его лица я увидела лишь горькую решимость и безумную ненависть. Я вырвалась так неожиданно, что Бэйн не смог меня удержать.