Пустой (ЛП), стр. 94

Я чувствовал на себе взгляд Фэррис, но не мог отвернуться от Великой Эльм, охваченный невыносимым отчаянием.

— Я прошу лишь о смерти. Приведи сюда духа моей погибели. Она все равно следует за мной по пятам. Пусть она меня заберет. Позволь мне и моей семье уйти в могилу. Больше мне ничего не нужно. Освободи моих родных и оборви мою жизнь.

— Бэйн! — ахнула Фэррис.

Теперь она наконец знала всю правду, до последней капли.

Так оно и было.

Я не планировал жить ни дня после окончания Великой Охоты.

Я жаждал смерти, как амброзии, ибо больше ничего не ждало меня на этой убогой земле. Моя семья не знала покоя, и я лишь желал отправиться в посмертие вместе с ними. Как же долго нам было в этом отказано.

— Ты не можешь умереть, — бросилась ко мне Фэррис.

Она потянула меня за руку, пытаясь заставить встать. Но я не повернулся к ней, лишь продолжал тихо рычать:

— Моя смерть покончит с нашествием Пустых. Ратиан освободится от последнего проклятия.

— Но тогда тебя тоже больше не будет, — сказала Фэррис с таким страданием, будто это и вправду ее волновало.

Тогда я наконец посмотрел на нее. На девушку, что отобрала у меня последнюю надежду.

В тот миг я чувствовал лишь гнев.

Она вырвала награду у меня из рук. И хотя я знал, что так может случиться, меня все равно охватила всепоглощающая ненависть к ней. Горечь поражения пробрала меня до костей, сделала злодеем в истории Фэррис.

— Смерть пока не заберет тебя, Похититель Короны, — ответила Великая Эльм, и воздух задрожал.

Я почувствовал у себя в крови его невероятную силу, которая заставила меня отвернуться от Фэррис, которая пятилась прочь от меня вместе с сестрой.

Встав на ноги, я выхватил меч, готовясь изрубить гребаный ствол на куски. Но стоило мне сделать шаг вперед, как корни обвили мои лодыжки, заставляя меня остановиться.

— Терпение, — промурлыкала Великая Эльм. — Тебе еще не время умирать. Ты должен достичь еще многого.

— Я не буду ничего делать! Лишь вечно стремиться к желаемому, пока не найду способ осуществить свой план, — огрызнулся я.

— Вам с заклинательницей духов предначертан более великий план. Вы должны разыскать Провидение, моего любимого, потерянного духа. Я думаю, что кто-то держит его взаперти. Не знаю, человек ли, фэец, другой дух или Ведьма. Но я уверена, что его посадили в клетку, откуда нет пути на волю.

Я замахнулся мечом на корни Великой Эльм, отказываясь слушать весь этот бред. Мне удалось отрубить один из них, и дерево застонало, а духи встали на дыбы, завыв и зарычав. Все новые и новые корни оплетали мои ноги, но я безжалостно рубил их.

Ярость придавала мне сил.

Я потерял все, буквально нахуй все, и теперь этот дух осмеливался просить меня еще о чем-то?!

— Вы предназначены друг другу. Рождены для этой задачи. Я звала сюда и тебя, и ее лишь ради этого момента. Вашим душам суждено переплестись воедино ради того, чтобы вернуть мне Провидение.

— Ни за что! — заорал я, с еще большим гневом набрасываясь на корни.

— Бэйн! Перестань! — закричала Фэррис, но я не собирался ее слушать.

Не после того, как она лишила моих родных шанса избавиться от проклятия Пустых. Она и понятия не имела, каково это — год за годом жить, будучи слугой Смерти. Фэррис горевала о потере сестры лишь мгновение, в то время как я ждал возможности освободить семью столетиями.

— Найди Провидение и я исполню твое желание, — голос Великой Эльм пронизывал саму ткань мироздания. — А пока прислушайся к моему мудрому совету. Может, у тебя и есть вечность, чтобы разыскать мою пропавшую любовь, Некромант, а вот у твоей возлюбленной — нет.

— Что за бред ты несешь? — спросил я. — Разве мало ты издевалась над Ратианом? Надо мной? Над всеми нами?!

Возле моих ног выросло небольшое деревце, крохотная копия Великой Эльм. Ствол у него был изогнутым, будто оно было столь же древним, как сам дух.

— Это дерево будет цвести, будто весной. Плодоносить, будто летом. желтеть, будто осенью. И наконец умрет, будто наступила зима. Тогда твоя заклинательница духов сгинет, а проклятие Смерти вцепится в тебя еще сильнее и будет тащить во тьму, пока от тебя не останется лишь гниль.

— Ты этого не сделаешь, — прохрипел я, а Фэррис закричала от ужаса.

Я думал, что хуже уже не станет, и все же, стало.

Великая Эльм прокляла меня, сделала мое и без того жалкое существование еще хуже. Теперь я был лишь пешкой в игре, в которую не собирался играть.

— Дерево будет жить не в соответствии с земными временами года, но по своим собственным, как я того пожелаю. И когда придет зима, Некромант, ты должен будешь привести мне Провидение. А иначе твоя заклинательница духов умрет, а проклятие Пустого поглотит тебя.

— Прошу, не делай этого, — обратилась к дереву Фэррис. В глазах у нее блестели слезы. — Я сделал то, о чем ты просила. Я ничем тебя не обидела.

При виде ее боли у меня сжалось горло. Несмотря на все, что она у меня отобрала, несмотря на гниющую во мне ненависть, Фэррис не заслуживала такой участи.

— Мужайся, — ответила ей Великая Эльм. — Судьба, о которой ты услышала, может не стать реальностью, если ты используешь дары, которыми тебя благословили. Твоя душа связана со мной и моими детьми. Они будут помогать тебе искать Провидение. А значит, у тебя появится шанс выжить. Во время поисков ты поймешь, для чего была рождена. В твоей крови течет воистину великая сила. Не растрать ее попусту, заклинательница духов.

Духи одновременно поднялись со своих мест и поспешили окружить Фэррис. Приблизившись, они касались ее лапами и мордочками, а потом убежали к деревьям, словно радуясь произошедшему. Фэррис покачала головой, глядя на Великую Эльм, будто отказывалась соглашаться с тем, что она ей сказала, но больше не произнесла ни слова.

— Больше никаких амулетов, — вздохнула Великая Эльм. — Теперь духи — твои союзники. Но это ты и сама знаешь.

Фэррис кивнула, опасливо взглянув на меня. Ее охватил тот же гнев, что и меня.

— Возьми маленькое деревце, — приказала мне Великая Эльм.

Он сжал меня корнями, вынуждая наклониться, взять его точную копию с земли и прижать к груди. Лишь когда я это сделал, корни расплелись и отпустили меня. Ведь теперь я и без того был их узником.

Я не сводил взгляд с Фэррис. С той, что стала могущественной, обретя тринадцать духов-помощников. Истина ударила меня в грудь, как таран.

Она была ответом на мои вопросы. Об этом мне сказала сам Великая Эльм.

Если кто и мог даровать мне смерть, так это она. И теперь не было ни малейшего шанса, что я ее отпущу.

— Ты пойдешь со мной, — мрачно заявил я.

Фэррис нахмурилась и попятилась. У нее дрогнуло горло.

Рисса стояла возле сестры, глядя на нее так, будто та принадлежала ей. Все мои инстинкты завопили от этого.

— Все это произошло из-за тебя, так что тебе и разгребать всю эту хуйню, — прорычал я. Она покачала головой, глядя на меня с явным несогласием. — Я никуда тебя не отпущу, пока все не закончится!

Глава 49. Фэррис

Я сделала шаг назад. Тяжелая сила Великой Эльм пульсировала в воздухе, заставляя моего сердце подхватывать ее печальный ритм.

Лес исцелялся. Духи сновали среди деревьев, выполняя обязанности, о которых успели позабыть. Но я осталась связанной с ними, будто тринадцать ниточек тянулись от моей души в разных направлениях, ровно настолько, чтобы мы оставались едины. Я сосредоточилась на этом, и споткнулась, закрыв глаза и представив себе тринадцать золотых лент, расходящихся во все стороны от моего сердца. Казалось, будто я могу потянуть за одну из них и призвать любого духа. Без амулетов наша связь не только не ослабла, но и стала крепче.

Моя правая рука вся была покрыта рунами духов, а висящие возле лица волосы так и остались серебристыми. Это место меня заклеймило, заставило понять, кто я такая. Кажется, эти последствия никуда не делись вместе с окончанием проклятия. Дракон назвал меня заклинательницей духов. Я чувствовала мелодии их песен на струнах собственной души, будто они всегда пели лишь для меня, просто я раньше не могла правильно понять происходящее.