Пустой (ЛП), стр. 96

Рисса тянула меня за руку и шипела, что нужно бежать, но я ничего не видела из-за стоящих в глазах слез.

Разве не этого я хотела, когда отправлялась сюда? Разве я не достигла своей цели, не освободила сестру от проклятия леса?

Меня должна была переполнять радость, а не боль и страх от того, что все было не тем, чем казалось.

Я должна была быть счастлива, что поворачиваюсь спиной ко всему, с чем здесь столкнулась, должна была быть в ярости от того, что Великая Эльм принуждала меня заняться очередной задачей, и вновь невыполнимой. Но когда я оглядывалась на Бэйна, то ощущала лишь жгучее раскаяние и ужасное предчувствие того, что оставляю здесь что-то жизненно-важное.

Я не могла оторвать глаз от Бэйна, и тысячи бесполезных слов замирали у меня на языке, так и не срываясь с него. Мне бы хотелось сказать ему, как сильно я сожалею. Но сожаления не изменили бы его судьбу.

Я потеряла любую надежду помириться с ним, когда увидела жгучую ненависть, горящую в его зеленых глазах. Я знала, что должна была сделать.

— Не смей, — предупредил он, по лицу поняв, какое я приняла решение.

Но я посмела.

Поддавшись отчаянию, я развернулась и побежала обратно в лабиринт вместе с Риссой, крепко держа ее за руку.

За нами погналась жуткая сила Бэйна. Мы бежали со всех ног, а по пятам за нами следовали смерть и разрушение. Я пыталась сбежать от того, что я сделала, от того, кем я являлась и в кого превратила его.

Пропавшие Дети тоже побежали за нами вслед, и в темноте позади эхом отдавались их пугающие крики, от которых все у меня в животе сжалось от ужаса. Казалось, Дети остались такими же потерянными, какими были до того, как я освободила их от оков леса. Что-то было не так. Я понимала это по тому, с какой силой Рисса сжимала мою руку, по лихорадочному блеску глаз сестры. Но я все равно убегала, потому что не хотела признаваться себе, что сомневаюсь, не хотела видеть ничего из того, что начала замечать.

— Фэррис! — заорал Бэйн, и по моей спине пробежала ледяная волна ужаса.

Рисса тянула меня за руку, заставляя бежать быстрее, и я заставила себя думать лишь о теплее ее кожи на моей. Я так долго мечтала об этом моменте, что не собиралась сдаваться без боя.

Я держалась на ногах благодаря чистой удаче. Каким-то чудом мы выбрали верную дорогу и выбежали обратно в лес, ни разу не оказавшись в тупике.

Но на выходе нас не ждало ни спасение, ни свобода, ни дом.

Нас ждала армия.

Армия Пустых, чьи души были так же лишены чувств, как и ублюдок, что обрек их на жалкое подобие жизней, что когда-то у них были. Они набросились на нас, чтобы схватить и снова сделать меня пленницей Бэйна Похитителя Короны, и ни один из них не обратил внимания на мои крики.

— Видишь? — прорычала Рисса.

Следом за нами из лабиринта выбежали Пропавшие Дети. Они помчались к деревьям, каким-то образом умудряясь ускользать от рук мертвецов и залезая на ветки, где Пустые не могли их достать.

Пропавшие Дети отвлекали пустых, сновали между ними. Мое сердце тяжело колотилось от страха, когда чудовища подбирались к Детям слишком близко, но те успевали уйти в сторону, снова и снова убегая.

— Он стал союзником властительницы Смерти, потому что именно она становится сильнее, когда ослабевают остальные духи, — торопливо проговорила Рисса, заставляя меня снова обратить на нее внимание. — Она нашептывает ему на ухо и позволяет творить подобное святотатство, тогда как Провидение пропал, а похитители его силы заставляют других духов подчиняться их извращенной воле. Разве ты не понимаешь, сестра? Не видишь, что мы должны сделать?

Я затрясла головой, пытаясь попятиться, но Рисса схватила меня за руку. Ее пальцы с такой силой впились в мою плоть, что я закричала. Руны у меня выше локтя изогнулись, кожа под ними вспыхнула. Я попыталась вырваться, но сестра сжала мою руку еще крепче. Нахмурившись, она подалась вперед так сильно, что мы почти соприкоснулись лбами.

— Пока ты ничего не понимаешь, но поймешь потом, — выдохнула она, но я едва слышала ее слова из-за обжигающей боли. Закричав, я снова попыталась вывернуться из ее хватки, но она лишь стиснула пальцы сильнее, так, что ее ногти впились в мою кожу, оставляя маленькие ранки, из которых потекла кровь.

Опустив взгляд на руку, я резко вздохнула. Несколько переплетенных рун переползали с моей кожи на кожу Риссы, и моя связь с одним из духов натянулась так, что могла лопнуть.

Я потянулась к магической нити, призывая духа, умоляя его мне помочь, но в ответ услышала лишь тихое шипение и скрежет камней.

— Рисса, мне больно! — вскрикнула я, отталкивая ее, и она наконец поддалась и отошла назад, глубоко нахмурив брови.

Что-то треснуло, будто ветка в безмолвном лесу, и я согнулась от того, как этот звук отдался во всем моем теле эхом невероятной силы. Моя связь со Змеей лопнула, и на ее месте осталась лишь кровавая рана у меня на душе.

С моих губ сорвался сдавленный всхлип, и я упала на колени, сжимая руку. Боль утихла, и там, где была метка Змеи, остался лишь гладкий участок кожи.

Я смотрела вперед сквозь упавшие на лицо спутанные волосы, тяжело дыша от агонии. Мое сердце содрогалось от предательства Риссы, ведь теперь те же руны виднелись на ее предплечье, а не моем.

— Когда придешь в себя, найди меня, — грустно сказала Рисса, глядя на меня с разочарованием и жалостью.

— Постой, — прохрипела я, когда она начала уходить.

Осознание того, что она меня бросает, врезалось мне в живот, будто камень, брошенный в центр озера.

Я встала на ноги, но меня тут же оттеснил Пустой, которому удалось пробраться мимо Пропавших Детей. Теперь он бежал ко мне.

Из-за деревьев показалась Змея. Она мчалась к нам, прокладывая путь через толпу Пустых и не заботясь о том, успевали они убежать или нет. Но она пришла не мне на помощь. Она направлялась к моей сестре, тогда как мне оставалось лишь бежать в лес. Пустой, догонял меня, оскалив от отчаянной нужды желтые зубы.

Я неслась мимо деревьев. Мое сердце было до того измученным, что я не могла ничего сделать, кроме как воззвать к духам, что по-прежнему были со мной связаны и молить их о помощи.

Сияющие нити, соединявшие меня с ними, засияли в моей душе. Духи ответили на мой зов, и я услышала у себя за спиной топот лап и хлопанье крыльев. Но во тьме, среди стволов деревьев, я врезалась не в духа и не в ожившего мертвеца, что собирался меня убить. И тем не менее, это тоже было чудовище.

Схватив меня за подбородок, Бэйн заставил меня посмотреть ему в глаза. Тьма в его взгляде напомнила мне о том, как много я не знала, какой мрак окутывал его прошлое.

— Тебе не сбежать от этого, Фэррис, — выдохнул он. Его рука соскользнула с моего горла на ладонь. — Если я что и понял за свою проклятую жизнь, то именно это. У судьбы очень плохое чувство юмора.

Какое-то движение во тьме позади заставило меня обернуться. Сердце бешено колотилось в груди, кровь полыхала в венах. Казалось, паника меня поглотит.

Все, ради чего я сюда пришла, обернулось кошмаром. Рисса не была той девочкой, которую я потеряла много лет назад. Она не хотела чтобы ее спасали и была движима мотивами, которые я боялась себе представить.

Я вглядывалась в деревья, ожидая увидеть там одного из Пустых Бэйна, ведь тот, что побежал за мной, был совсем близко. Но у меня за спиной оказался не живой мертвец, а окутанная тенями фигура, одного взгляда на которую мне хватило, чтобы содрогнуться от ужаса.

Я закричала, увидев соколиную голову под ее капюшоном. Ее густая сила сжала меня так крепко, что могла выдавить из меня всю жизнь всего за один вздох.

Смерть стояла и смотрела на нас горящими глазами. Я не понимала, чего она хочет. Но стоило мне попытаться от нее сбежать, как Бэйн крепче сжал мою руку и притянул меня обратно на место.

— Идем, светлокрылая, — прорычал он. Теперь в этом прозвище больше не звучала нежность, ее сменили презрение и насмешка. — Кажется, судьба решила еще немного с нами поиграть. И я не хочу ее разочаровывать.