Пустой (ЛП), стр. 88

— «Спать», — прошептал он у меня в голове и исчез.

Вытерев слезы, я встала, несмотря ни на что надеясь, что ему и правда просто нужно отдохнуть.

Выскочив из-за деревьев, Айласис снова бросился на меня, но перед ним вдруг появился Бэйн, оскалившийся от звериной ярости. Рубашка на нем была порвана, обнажая четыре кровавых пореза там, где когти Тигра вонзились в его бок. Но раны не замедлили Хендрикса, а духа Айласиса нигде не было видно.

— Ты жив, — выдохнула я, не скрывая облегчения, и мой прекрасный фэец обернулся, одаривая меня дерзкой улыбкой, от которой сердце перевернулось у меня в груди.

— Как будто та маленькая киса могла мне навредить, — проворковал он в тот самый момент, когда из-за деревьев снова послышался оглушительный рев.

Посмотрев туда, я увидела Тигра и Медведя. Двое духов сражались, не жалея ни сил, ни храбрости.

Айласис завопил от ярости и бросился на Бэйна, и они начала яростно драться, взмахивая мечами так быстро, что было невозможно отследить движения.

Мне пришлось отойти в сторону, но когда я снова побежала к двери, то оказалось, что у меня на пути стоят и Пустые, и Джедина с Бенсоном. Фэйцы разрывались между попытками отбиться от мертвецов и приказом командира нападать на меня.

Джедина снесла своим обоюдоострым топором голову одному из Пустых, давай Бенсону возможность заложить стрелу в лук и снова прицелиться. Я вскинула руку, чтобы защититься от удара и взмолилась о помощи, которая пришла не от Дракона, как я думала. Раздался скрежет камня о камень и воинский клич той, кого я любила больше собственной жизни.

Рисса выехала из-за деревьев верхом на Змее и лишь дико расхохоталась, когда Бенсон выстрелил в нее, а стрела лишь отлетела от металлических чешуек духа.

При виде нее меня охватило облегчение.

Она пришла.

Она привела Змею.

У нас было тринадцать амулетов и мы наконец могли прекратить этот ночной кошмар.

Дракон слетел с верхушки дерева, схватил меня и понес вперед с такой скоростью, что у меня навернулись слезы на глаза от бьющего в лицо ветра. Он бросил меня возле каменной двери, и я неловко шлепнулась в грязь, перекатившись.

Вскрик заставил меня посмотреть на Девлана и Хельгу, которые прятались в тени, подальше от сражающихся фэйцев.

— Никогда не думал, что ты так долго продержишься, — спокойно сказал мне Девлан, и смесь изумления и восхищения на его лице немного смягчила оскорбление.

— Я привыкла к тому, что меня недооценивают, — ответила я, поднимаясь на ноги и сосредоточенно глядя на дверь в лабиринт.

— Они тебя там убьют, — прошипела Хельга, но я на нее даже не обернулась.

— Думаешь, вам позволят вот так здесь прятаться? Нам нужно попасть в лабиринт и вернуть амулеты Великой Эльм. Лишь так можно с этим покончить. Или вы забыли про эту часть?

Они обменялись тяжелыми взглядами, но я уже бежала прочь, к двери. Я не сводила глаз со своей цели, и сражение, духи, фэйцы и Пустые — все будто исчезло, потому что мне нужно было добраться до входа.

Змея ползала по кронам над головами, Джедина и Бенсон снова были заняты Пустыми и не могли на меня напасть.

Я бежала по поляне, на ходу вытаскивая из кармана небольшой нож, и Рисса ободряюще закричала. Затем я резанула клинком по ладони за секунду до того, как добралась до двери и прижала руку к ее поверхности. Потом я закричала от волны силы, хлестнувшей из камня.

Вырезанное на плите изображение Великой Эльм вспыхнуло и ожило, закачало ветвями из стороны в сторону, и дверь начала открываться. Моя кровь заструилась по рунам, что так долго держали ее закрытой.

Магия сотрясла мои кости.

Казалось, будто, ниточки силы потянулись от меня не только к пойманным мной духам, но и к каждому из тринадцати волшебных существ на поляне, соединяя нас на несколько головокружительных секунд.

Битва тут же прекратилась, и каждый из присутствующих духов замер, ощутив пробуждении магии. Мы все с благоговением смотрели, как открывается дверь.

Наконец, вход в лабиринт раскрылся, словно зияющая пасть огромного чудовища, желавшего проглотить нас целиком. Я стояла перед ним, все равно готовая броситься внутрь.

«Твой труд почти окончен, близок путь к концу,

Тринадцать древних духов привел ты к алтарю.

Но на исходе странствий, в преддверии финала,

Пришла пора предать того, с кем дружба вас связала.

Хоть вы вели охоту отважно и с умом,

Лишь одному под силу покончить с этим злом.

Закон священной крови отныне отменен,

С мечом в руках возьми же то, зачем пришел.

Стрелой или обманом, сорвав покровы тьмы,

За этот шаг последний заплатите все вы.

Так сделай главный выбор в преддверии конца:

Ты примешь помощь друга или убьешь врага?

Когда все амулеты найдут свои места,

Лишь одному герою будет награда отдана».

Казалось, пока звучали эти слова, весь мир затаил дыхание.

Каждый из нас обдумал их, тут же поняв, что они значат.

Правило о том, что нельзя убивать других Чемпионов ради амулетов больше не действовало. И если это правда, битва вот-вот превратится в резню, и я, как и остальные люди, понимали, что не выйдем из нее живыми.

Я не была воительницей, но быстро бегала. И у меня уже было три амулета. Четыре, если считать, что с помощью Риссы змея станет моей.

Времени до конца разгадывать загадку песни Великой Эльм не было. Айласис и его шавки уже кружили, будто стервятники, подняв оружие.

Я взглянула на Бэйна, и его зеленые глаза в ужасе вспыхнули, когда он посмотрел на меня в ответ.

— Беги! — приказал он.

Потом у меня над головой пролетел Дракон, показывая путь сквозь темные проходы. Бирюзовые искорки вели меня вперед, пока со спины подбиралась гибель.

Я рванула вперед, и Ворон, вновь вырвавшись из амулета, закружил у меня над головой. Единорог стряхнул с себя тараканов, и помчался за мной по пятам.

И оставшиеся Чемпионы тоже пустились бегом. Их духи покидали амулеты, и все мы разошлись по разным путям, углубляясь в неизвестное.

Глава 42. Хендрикс

Я побежал за Фэррис, отчаянно выкрикивая ее имя. Айласис гнался за ней вместе с Тигром. Я знал, что он задумал. У Фэррис были три самых могущественных духа из всех, и он решил убить ее, чтобы забрать их себе.

Подняв меч, я устремился за ними по извилистому туннелю, вырезанному в грубом камне.

Волосы на затылке встали дыбом от нехорошего предчувствия. Я резко развернулся, едва успев уклониться от стрелы, просвистевшей у меня над головой.

Бенсон целился из лука мне в лоб, а Джедина мчалась навстречу с высоко поднятым обоюдоострым топором и зверским выражением на лице. За ними гнались Пустые, но они спотыкались о мертвецов, которых уже сразили прихвостни Айласиса. Это замедляло их, тогда как моя магия — подгоняла.

Я отбил мечом удар топора Джедины, но она с силой толкнула меня в грудь рукояткой, и я отлетел в другой туннель, не в тот, куда направилась Фэррис. Я яростно выругался, потому что она разделила нас с моей светлокрылой, оставив ее на милость их жестокого командира.

Бенсон снова выстрелил, и я ушел в сторону, взмахнув мечом по широкой дуге и одновременно взывая к силе Смерти в собственной душе. Я чувствовал, что она прячется там, питаясь моими злыми намерениями. Она знала, что вот-вот случится. Видела, что происходит с теми врагами, что осмеливаются пойти против меня. Понимала, как быстро прольется их кровь после того, как они приблизятся к безумному Некроманту.

Несколько Пустых пробрались в туннель, вопя от звериной ярости и отвлекли на себя Бенсона, не дав прострелить мне голову. Джедина бросилась на меня, ведомая гневом. Глаза у нее горели так, будто это была игра, в которой она могла победить. Но это была неправда.