Пустой (ЛП), стр. 76
Весь мир вокруг затих, а я погрузилась в поцелуй всем своим существом. Его вкус что-то пробуждал в моей душе. Я наконец попала в западню, которой я старательно избегала с того момента, как впервые увидела Хендрикса.
Но причина тишины была не только в нашей связи. Весь лес замер, будто из-за деревьев вот-вот выпрыгнет хищный зверь.
Распахнув глаза, я увидела бурю, полыхавшую во взгляде Хендрикса. Его зеленые радужки, которые я теперь знала так хорошо, казались гораздо темнее при свете луны.
Из его глаз ползли черные тени, что линиями ложились на его лицо. Сочащаяся из него темная магия заставила меня отшатнуться, и все чары между нами рухнули, словно меня окатило ледяной водой.
Сердце сжалось от страха еще до того, как я поняла, в чем дело.
За лежащими рядом трупами убитых Хендриксом Пустых, среди деревьев виднелись силуэты. Их голодные взгляды так и пожирали меня. Мертвецов было почти тридцать. И их отчаянный голод сдерживала та самая сила, что, как я только что поняла, исходила от стоявшего передо мной фэйца.
— Ты, — выдохнула я, делая шаг назад.
Но он не отпустил меня, лишь ответил низким, рокочущим голосом:
— Ты наконец видишь, какой я на самом деле, светлокрылая? Понимаешь, о каких ужасах я тебя предупреждал?
Мое сердце превратилось в птицу, бьющуюся о прутья все сильнее и сильнее сжимающейся клетки. Теперь я могла ясно разглядеть тени на его коже, увидеть их истинную тьму, почувствовать тяжкое бремя ядовитой магии, что текла в его венах. Казалось, костлявые руки смерти сжимали его горло все сильнее. Татуировки были нанесены совсем не чернилами. Они были ошейником на самом страшном из зверей.
Пустые стояли в промежутках между деревьями и смотрели на меня с диким голодом. Их жажда жизни и смерти была под контролем, тела подрагивали от напряжения.
Их господин подавлял их порывы.
Их господин стоял передо мной.
Его поцелуй все еще горел у меня на губах, а правда о его сущности уже давно была прямо передо мной, просто я изо всех сил отказывалась ее разглядеть. Потому что если бы я посмотрела в глаза этой правде, то мне пришлось бы признать, что мужчина, покоривший меня с самой первой встречи — тот, кого я хотела и ком мечтала, по кому скучала и тосковала, не смотря на все доводы рассудка — все это время был монстром.
Чудовищем, что превращало любой момент спокойствия в кошмар.
Тем, о ком шептались в темноте.
Его звали не Хендрикс Дрейвен. Его имя было известно и внушало ужас всем жителям Ратиана, и людям, и фэйцам.
— Ты — Бэйн Похититель Короны, — выдохнула я. Страх вцепился в меня так же крепко, как и Хендрикс. — Принц, что украл корону, которой был недостоин. Фэец, чья омерзительная магия может воскрешать мертвых. Ты — Некромант.
Глава 38. Хендрикс.
Фэррис отходила от меня шаг за шагом, будто отсчитывая каждый миг, с которым на нее обрушивалась реальность.
Правда. Она была прямо здесь, во тьме перед ней.
Ее поцелуй все еще ощущался у меня на губах, но его украденная сладость уже начинала горчить от того, что вот-вот готовилось произойти. Но я уже принял свое решение. Я загнал ее сюда, призвал Пустых, чтобы они перекрыли ей возможности к отступлению, и не собирался никуда отпускать.
Солнечный свет с неба быстро исчезал. Фэррис повернулась, чтобы побежать, хоть отступать и было некуда, но я поймал ее за руку и потащил к двери башни.
— Отпусти, — прошипела она, пытаясь вырваться из моей хватки.
Но я лишь сильнее сжал ее руку и втолкнул перед собой в наше место для ночлега.
— И позволить тебе побежать в лес, поиграть с Пропавшими Детьми? — прорычал я, захлопывая за спиной дверь и отпуская ее. — Может, деревья тебе и благоволят, Фэррис Крид, но я ни за что не собираюсь рисковать твоей жизнью.
Она отшатнулась так, будто я ее ударил, повернулась ко мне лицом и попятилась к каменной стене, возле которой располагалась винтовая лестница.
— Ты обо всем соврал, — выплюнула она, морщась от предательства.
— Я никогда тебя не обманывал, — прорычал я, и она вытащила из кармана рогатку, вложила в нее камень и прицелилась мне в лоб.
— Отойди. Прочь, — с нажимом приказала она.
Плечи у нее дрожали, выдавая бушующий во всем теле страх.
— Собираешься убить меня, светлокрылая? — прошептал я, подходя еще на шаг ближе.
Мне было интересно, рискнет ли она выстрелить камнем мне в лоб.
О, как бы мне хотелось умереть от ее руки.
Такая смерть была куда слаще, чем я мог бы рассчитывать.
— И убью, — прошипела она сквозь зубы. — Не подходи.
Я бросился на нее. Камень просвистел у меня возле уха и врезался в противоположную стену. Схватив Фэррис за запястье, я развернул ее и крепко прижал спиной к своей груди, придавив ее руки своей.
— Я должен тебе кое-что рассказать, — прорычал я ей в ухо. Она ударила меня пяткой в ногу, но в ударе не было силы, нужной чтобы меня сразить. — Мы так или иначе застряли здесь до утра, светлокрылая, так что можешь хотя бы послушать.
— Ничего мне от тебя не надо, — рявкнула она. — Отпусти!
Я так и сделал, выхватив ее рогатку и спрятав на всякий случай в карман. Фэррис с яростью посмотрела на меня в ответ и потянулась к амулету Дракона у себя на шее. Я вскинул брови, увидев, что кроме Ворона у нее теперь есть и Единорог.
— Дракон, — позвала она. — Прошу, помоги мне.
Я устало оглянулся. Желание сбежать толкало ее на безумные поступки.
Она была скорее готова остаться на ночь в лесу, чем со мной?
Дракон не появился, и мои напряженные плечи слегка расслабились, а на губах заиграла кривая ухмылка. Она так и не подчинила себе духа. Так что хотя бы этой ночью она была моей.
— Что ж, кажется, здесь только ты и я, светлокрылая, — хитро улыбаясь, проговорил я.
Развернувшись, Фэррис побежала по ступеням, пытаясь скрыться в глубине башни.
Я лениво пошел за ней. Мы поравнялись в круглой комнате с деревянным полом и сломанной лестницей, ведущей на следующий этаж. Больше тут не было дверей, спрятаться оказалось негде, и осознав это, Фэррис развернулась ко мне, побледнев.
— Если бы хотел тебя убить, то уже раз десять бы это сделал, — мрачно заметил я.
В ответ у нее дернулось горло.
Мне хотелось унять бушевавшую в ней бурю, прогнать этот ненавистный мне взгляд, разрушить стены, что она возвела вокруг себя. Но с нашего пути уже было не свернуть.
— И что ты от меня хочешь? — спросила она и сжала амулеты, будто пытаясь защититься.
Она знала, что я не могу убить ее и забрать их себе. Даже если бы это оказалось возможным, я бы уже не сделал этого. Я слишком ценил Фэррис Крид, хотя она бы и не поверила в это.
— Я хочу рассказать тебе правду. Всю, — честно ответил я.
— Мне плевать, что ты скажешь. Ты просто монстр, — прошипела она.
Из-за этих слов я склонил голову, чувствуя, как из меня неудержимой волной хлещет тьма. Мне было плевать, как на меня смотрят все остальные на Ратиане, но она…
Я не мог вынести осуждения в ее глазах.
Смерть неконтролируемо сочилась из меня в доски на полу, и они стонали и скрипели под ее натиском. Потом она поползла по стенам, заставляя мох темнеть и съеживаться. Кирпич пересыхал, цемент осыпался.
— Что ты делаешь? — в ужасе прошептала Фэррис.
Зажмурившись, я попытался сдержать волну тьмы, устремившейся к моей смертной.
— Назад! — рявкнул я, и Фэррис послушалась, прижавшись к противоположной стене.
Блядь, я не хотел подвергать ее опасности.
Я должен был ее защищать.
Но мои силы были слишком дикими.
— Остановись, — вскрикнула она.
Крыша над нами заскрипела. Башня содрогнулась от того, что смерть заползала в каждую трещинку между кирпичами.
— Я пытаюсь, — процедил я сквозь стиснутые зубы, отчаянно пытаясь заставить силу подчиниться. Смерть не могла забрать у меня Фэррис. Только не ее. — Но тьма сейчас такая пиздец глубокая.