Пустой (ЛП), стр. 70

— Дело было не в награде, не в духах и не в ебучем амулете! — заорал он.

Но я видела лишь кровь на его руках. И тело мужчины, которого он преследовал, как какого-то зверя, а затем зарезал, пока тот пытался спастись бегством.

— Ты говорил мне, что ты чудовище, — сказала я, внутренне взывая к Дракону, который скользил прямо в кончиках моих пальцев, ожидая, пока я его призову. — Надо было послушать тебя еще тогда.

Дракон тут же ответил, появившись из амулета и свернувшись так, чтобы я могла спрыгнуть с ветки ему на спину.

— Не смей сбегать от меня, Фэррис Крид! — заорал Хендрикс, как только понял, что я собираюсь сделать.

Но я не услышала отчаяния в его крике из-за слез, что жгли мне глаза и предательства, тяжелым комом осевшего в животе. И не позволив себе даже мельком оглянуться, я помчалась прочь верхом на Драконе, оставив Хендрикса гнить среди проклятых деревьев.

Глава 34. Хендрикс.

— Фэррис! — закричал я ей вслед.

Дракон поднял крыльями бурю, на меня полил дождь, и я побежал за ней. Моим единственным желанием было найти ее, заставить ее меня выслушать.

Она мельком увидела мою жестокость и тут же сбежала от меня как можно дальше из-за нее. Казалось, это ранило меня в грудь сильнее, чем я мог вынести. Я знал, что так и будет, но причина была пустяковая. Совершенно пустяковая сравнении с моим истинным лицом.

Так почему бы не показать его сейчас? В чем смысл продолжать что-то скрывать?

Я не смог бы сбежать от тьмы у себя в душе. Я был тенью смерти, висящей над Ратианом, и Фэррис боялась меня задолго до нашей встречи. Она просто пока этого не поняла.

А теперь она ушла.

Проблески порочности, которые, как я думал, мне удастся спрятать, вот так легко ее отпугнули.

— Фэррис! — снова закричал я, но ответа не последовало.

Я беспомощно бежал следом за ней среди деревьев, и лес будто пытался замедлить каждый мой шаг. Корни приподнимались, ветви протестующе скрипели, когда я поднимал на них меч. А я пытался прорубить себе путь к единственному существу, что хотел найти в этой чаще.

— Позволь объяснить, — прохрипел я, останавливаясь.

У меня все сжималось в груди.

Я сдался.

Кусты и лианы переплетались друг с другом, не давая мне пройти, а Фэррис спокойно улетала все дальше и дальше.

Должно быть, сейчас нас разделяло не меньше километра, и если она не захочет, чтобы я ее нашел, то просто попросит лес ее спрятать. И лишь сама мысль об этом новой раной легла на мое порочное сердце.

Я разглядывал кровь на своих руках, которую смывало крупными каплями дождя. Ярко-красные следы смерти покрывали каждый палец. Я убил того фэйца, кто решился прийти сюда и выстрелить в мою светлокрылую. Такова была причина его гибели. То, что он решил угрожать ей.

Я об этом не сожалел. В этом и было все дело, правда?

Вырвав из руки стрелу, я отшвырнул ее в сторону, и по запястью и пальцам побежала кровь. Скоро эта рана исцелится. Меня волновала не боль, а то, что эта стрела предназначалась Фэррис, а не мне.

После ухода Фэррис воцарилась тишина, от которой что-то будто разорвалось у меня в груди.

Она ушла.

Осознание этого меня убивало, ломало что-то в моем разуме. Я не собирался забирать у нее Ворона, но ее вера в меня была подорвана в тот момент, когда я украл Волка. Может, на самом деле я потерял ее именно в тот момент.

Эта мысль просто раздавила мое сердце.

Я потерял ту, что заворожила меня с самой первой нашей встречи в лесу. Ту, что привлекла мою душу сильнее, чем все остальное в этой чаще. Я долгие годы избегал зова леса, но может, это она меня звала. Потому что нигде на Ратиане мне не было так хорошо, как рядом с ней.

Корни подбирались ближе ко мне, ползли, будто змеи, почуявшие неподалеку добычу.

Упав на колени, я врезался ладонями в мягкую землю. Кровь из раны текла в почву, а внутри меня расцветало отчаяние. И вот тогда я это почувствовал. Как вырывается наружу тьма, как она ползет по мне, будто туман над темным морем.

Перед глазами мелькали лица членов моей семьи, и теперь среди них была и Фэррис.

Потерял.

Я всех их, блядь, потерял.

Но Фэррис пока была жива. Она бродила где-то в лесу, и смерть еще не вонзила в нее свои когти. И это значило, что я могу ее найти, снова поймать лучик света в кромешной тьме. На руинах моей души вдруг появилась идея, яд внутри меня ответил на самое отчаянное из моих желаний.

Зло отравляло меня, как болезнь, просачивалось в землю. Я не мог его удержать. Теперь, когда оно мной овладело, я уже не мог контролировать потоков силы, что раньше была частью дарованного мне Искусства. Оно мутировало в момент смерти моих родных из-за какой-то темной магии, и теперь я превратился в источник разрушений.

— Теперь ты видишь? — прорычал я.

Я поднял голову вверх, к кронам, чувствуя, как из горла вырывается безумный смешок.

— Теперь понимаешь, кто я такой?! — закричал я, и за моими словами последовал раскат грома. Буря все еще бесновалась после прихода Дракона.

Отчаянное желание вернуть Фэррис сломило какую-то преграду в глубине моей груди. Я чувствовал, как тьма скапливается в ответ, слышал переливы ее мрачной песни внутри собственного разума.

Я не мог оставаться здесь без Фэррис, не мог думать о том, что она ходит где-то в лесу без меня. Желание быть с ней рядом оказалось куда глубже, чем я был готов признать, но теперь, когда ее не оказалось рядом, я больше не мог отрицать этого. Фэррис Крид наполнила мою душу жаждой, и рану от ее ухода нельзя было исцелить иначе, чем вернув ее. Я должен был найти ее, возвратить к себе, сделать все что угодно, лишь бы она снова оказалась у меня в руках.

Смерть из меня струилась к корням деревьев, и земля там, где я стоял на коленях, почернела. Каждый проблеск жизни угасал под гнетом моей силы. Лепестки темнели и обращались в пепел, корни засыхали, а деревья…

О, как же кричали деревья.

Вены у меня под кожей потемнели, и я снова стал похож на него. На яд этой земли. Некроманта, которого люди и фэйцы боялись куда больше, чем Деревьев-Жнецов. Из всех монстров на Ратиане лишь я мог привести в ужас даже лес.

Он пытался отступить, ветви и кусты изгибались, чтобы избежать моего гнева, но даже я сам теперь не знал, как его остановить. Моя сила, будто чума, пожирала всю жизнь вокруг, пока не насыщалась, но я не мог предсказать, когда это произойдет.

Я встал на ноги и смотрел, оскалившись, на убегающие деревья. Кора на них чернела, трескалась и отваливалась от стволов.

— Вы ответите на мой зов, — крикнул я лесу. — Вы сгинете и отдадите ее мне. Потому что она моя!

Деревья взвыли от боли, содрогнувшись от источаемой мной тьмы, и я понял, что они больше не закрывают от меня дорогу.

Думая лишь о Фэррис и чувствуя тяжесть тьмы на изуродованной душе, я пошел вперед, одержимый идеей ее найти. Может, она от меня и отвернулась, но я с ней еще не закончил. Я собирался все ей показать. Позволить ей увидеть себя настоящего, и пусть в ее фиолетовых глазах вспыхнет понимание.

Жестокая часть моей души жаждала смотреть, как она узнает, каким именем меня называли, когда изгоняли из Ривенспайра. Потому что тогда она по-настоящему меня разглядит, хоть это и приведет ее в ужас. Она поймет, что я такое, и между нами больше не будет тайн. Она снова станет моей и больше не сможет уйти.

Не после того, как узнает мое настоящее имя.

Не после того, как выяснит, почему должна была бежать от меня прочь в тот самый миг, как встретились наши взгляды. Ибо именно тогда началась моя одержимость ею, что теперь вонзилась в меня когтями и тянула меня к Фэррис. И я с радостью ей поддавался.

Из-за деревьев выглядывали изможденные лица тех, кого призвала моя темная сила. Я поприветствовал мертвых мрачным кивком. Пустые пришли на зов смерти, признав меня своим жестоким повелителем. Среди них был и светловолосый фэец, которого я только что убил. Он вернулся в ловушку своей не-жизни, и теперь смотрел на меня с пониманием.