Пустой (ЛП), стр. 69

Оскалившись, Хендрикс выдернул стрелу из руки и швырнул в сторону нападавших. Потом он встал между мной и незнакомцами, явно пытаясь меня защитить.

— Эта стрела говорит об обратном, — прорычал он.

— Я выстрелил в ответ на движение, — сказал темноволосый, примирительно поднимая руку. — Думал, что попаду в Ворона, а не в… Кстати, вы кто такие?

— И что это у тебя за татуировка? — добавил светловолосый. Прищурившись, он пытался получше рассмотреть Хендрикса.

Тот как обычно неестественно замер и бросил на меня через плечо полный тысячи предостережений взгляд.

— Не ваше дело, — тихо ответил он и приблизился на шаг к ним. Он будто весь наполнился закипающей угрозой, и явно пытался отрезать меня от них.

Я смотрела на каждого из них по очереди, слыша, как взмахи крыльев Ворона звучат все дальше с каждой упущенной секундой. Нельзя было упустить его во второй раз.

Я должна была его поймать.

Ради Риссы.

— Лес, покажи мне путь, — тихо взмолилась я, развернулась и побежала к деревьям.

Позади раздались крики, и я инстинктивно пригнулась за мгновение до того, как стрела врезалась в дерево прямо у меня над головой. Спину мне прикрывали ветки.

Хендрикс взвыл от ярости из-за того, что я сбежала, и от его вопля из крон вылетела стайка птиц. Сзади послышался звон мечей. Значит, он вступил в бой.

Я опасливо оглянулась через плечо, но фэйцы уже исчезли из виду. Впрочем, Хендрикс был выдающимся воином. Мне пришлось поверить, что он сможет за себя постоять.

Ворон успел улететь довольно далеко. Но кажется, лес знал, кого я ищу, потому что справа от меня вдруг появилась тропинка, резко уходящая влево и вьющаяся дальше среди деревьев. Я бежала так быстро, что кончики веток и листьев хлестали меня по лицу и рукам, пока деревья отпрыгивали в стороны.

Пятнышко шелковистой тьмы впереди заставляло меня бежать быстрее и быстрее. Сердце у меня тяжело стучало в такт шагам, будто пыталось не отставать.

Ворон был защитником ночи. Его не удалось бы приманить, как я хотела поступить с Оленем, не удалось бы заставить действовать, как я сделала в случае с Лисицей и огнем. И он не боялся света, как Волк. Ибо тьма и свет во многом были союзниками. У меня не было плана как его приманить, но я жаждала наконец его поймать. Во второй раз я его не упущу.

Позади слышалось эхо криков и лязга мечей. Я оглянулась через плечо, надеясь, что Хендрикс и фэйцы будут отвлекать друг друга достаточно долго, чтобы я успела сделать все что нужно.

Я перебежала через ручей. Вода заливалась в сапоги поверх голенищ, и ногам стало жутко холодно, но я проигнорировала это, глядя на верхушки деревьев в поисках кусочка более темной тени.

В ветвях над головой скользили птицы, белки и другие зверьки носились туда-сюда, и их движения лишь отвлекали меня от настоящей цели.

— Ну давай, — пробормотала я, с нарастающим отчаянием вглядываясь в зелень над головой.

Послышался полный боли крик, и я резко развернулась к деревьям, чувствуя, как замирает сердце. Следом раздался победный вопль Хендрикса. Это не ему было больно.

И тут я его увидела. Клочок полуночной тьмы возле верхушки огромной сосны справа от меня.

Подбежав к ней, я подпрыгнула, царапнув ногтями по коре самой нижней ветки, и подтянулась на ней вверх.

Пока я лезла, Ворон наблюдал за мной, я чувствовала на себе его взгляд. Я вдруг начала бояться, что он улетит, как только я доберусь до вершины.

— Миру больно, — сказала я тихим, успокаивающим голосом. — Великой Эльм больно. Мы должны принести вас обратно.

Ворон склонил голову, укрытый полуночной тьмой. Его металлический клюв подхватил лучик света, и я смогла разглядеть его очертания. Таким клювом легко можно было вырвать у меня кусок плоти, но в глазах духа я увидела не злость.

Ворон меня слушал.

— Потому я и здесь. Может, ты раньше видел здесь девушку с моим лицом. Может, она тоже говорила с тобой. А может, неправильно все поняла, и поэтому проклятие до сих пор не снято? В любом случае, теперь я здесь. Я хочу вам помочь. Хочу, чтобы лес вновь стал таким же, как раньше. Ты помнишь, как это было? Как ты укутывал деревья одеялом ночи и смотрел из темноты, как они мирно спят?

Ворон тихо каркнул. Пронизанный магией звук задел струны в моей груди, и к глазам у меня подступили слезы. Мне казалось, что в теперешнем безумном состоянии дух не мог точно вспомнить дни, о которых я говорила, но все равно скучал по ним. На их месте в его душе осталась пустота, заполнить которую можно было, лишь покончив с проклятием.

Я добралась до ветки, на которой сидел Ворон. В крови кипел адреналин и здоровый страх от того, что я так высоко залезла. Если бы дух на меня набросился, то я легко могла бы упасть с дерева и сломать шею, раз земля была так далеко. Но кажется, она не хотел причинить мне никакого вреда.

Ворон приблизился. Из-за его движения ветка бешено закачалась, и у меня в животе все вздрогнуло. Дух был таким огромным, что сидя на корточках я казалась себе гномом.

— Вот так, — пробормотала я, протягивая к нему дрожащие пальцы и с трудом держа равновесие. — Я сделаю все, лишь бы закончить эту пытку. Мне лишь нужно, чтобы ты мне помог, присоединился ко мне и…

Мое внимание привлекло какое-то движение внизу. Ворон испуганно закаркал. Это Хендрикс с яростным воплем загнал светловолосого фэйца в ручей.

Раскрыв рот от ужаса, я смотрела, как Хендрикс догнал своего противника, ударил его мечом по шее с такой жестокой точностью, что кровь брызнула по широкой дуге. Воздух вокруг наполнился смертью. Голова фэйца упала в ручей за секунду до остального тела.

Я разглядела в выражении лица Хендрикса звериную ярость, с ужасом осознавая, что передо мной то самое чудовище, которым он часто себя называл. Он догнал того мужчину и прикончил, не раздумывая. Это было жестоко, беспощадно, страшно. И все ради чего?

Тяжело дыша, Хендрикс поднял на меня взгляд, и между нами растянулся миг полного взаимопонимания. Он показал, каким ужасным может быть, и я видела это своими глазами.

Потом он заметил сидящего рядом Ворона, мою руку, протянутую к нему. Я почти касалась перьев, между мной и Вороном мог просочиться лишь порыв ветра.

Вытащив кинжал, Хендрикс завел руку назад, чтобы его бросить.

— Нет! — вскрикнула я, бросаясь к Ворону.

Предательство ранило меня быстрее, чем нож рассек воздух.

Я прижала ладонь к клюву духа, и магия пронзила меня, будто звон гонга, возвещавшего наступление полуночи.

Меня накрыла тьма, и я бы снова закричала, будь в легких хоть немного воздуха. Вместо этого я приподнялась над веткой, шелковые крылья окутали меня, обняв, прежде чем рассыпались на волны самой ночи.

Ночной воздух проник в самые мои кости, растекся под кожей, и на ветку рядом с мягким стуком упал амулет.

Стоило зрению вернуться, и я потянулась за ним, сжала пальцами металлическую цепочку. Только тогда я заметила, что теперь мои пальцы были покрыты рунами, такими прекрасными и пугающими, что я не могла смотреть на них без слез.

Эти рисунки на коже так заворожили меня, что я едва заметила, что в дерево врезался кинжал, в то самое место, где только что был Ворон.

Надев амулет на шею, я резко перевела взгляд на Хендрикса. Мне было ненавистно то, что его предательство казалось пинком в живот. Теперь фэец смотрел на меня так пристально и обжигающе, что с тем же успехом мог бы плюнуть мне в лицо.

— Ты поклялся, что больше этого не сделаешь, — прошипела я, чувствуя на языке горький привкус ярости и чужого вероломства.

Казалось, каждый момент, когда я считала его кем-то большим, чем эгоистичным ублюдком, превратился в жестокую издевку, что я теперь видела в его бесконечно-зеленых глазах.

— Он собирался на тебя напасть, — прорычал Хендрикс. — А я всего пару минут назад едва не потерял тебя из-за тех мразей. Ты же не могла на полном серьезе ждать, что я буду просто стоять и смотреть, как…

— Ты меня обманул, — выплюнула я, не давая ему одурачить меня оправданиями и прочей хренью. — Ты уничтожил все хрупкое доверие, что я к тебе чувствовала, и ради чего? Расскажи, почему награда нужна тебе больше, чем мне. Расскажи, что может быть ценнее, чем похищенная жизнь моей сестры!