Пустой (ЛП), стр. 67

— Какой-то ты сегодня молчаливый, — заметила Фэррис, и я хмыкнул.

Она обернулась, нахмурившись.

— О чем ты думаешь?

— О прошлом, настоящем и будущем. Всем сразу, — мрачно ответил я и потер татуировку у себя на виске.

— Нам нужно просто двигаться вперед, — заявила Фэррис. — Нет смысла размышлять о том, что уже сделано. Нужно подумать о том, что впереди.

Я молча кивнул, пытаясь вырвать разум из тьмы, в которую он погрузился, но отчаяние уже вонзило в меня свои когти. Я провел в пустоте этих мучительных чувств бессчетное количество дней, запертый в реальности собственной жизни. Теперь я знал, что делать, но иногда было тяжело не тонуть в сожалениях и не взращивать в себе вину за то, что случится, когда я заберу у Фэррис награду.

Там, куда я ступал, мох погибал под натиском струящейся из-под земли тьмы. Я скрипнул зубами, пытаясь сдержать исходящий из менять поток силы. Если Фэррис присмотрелась бы повнимательнее, то заметила бы, как пышный кустарник чахнет вокруг меня. Она бы сразу поняла, кто я. Такова была моя суть: участь стать чумой, поражающей землю. И я слишком часто терял контроль над своими способностями. Если бы она только знала. Может, было бы лучше, если бы она узнала сейчас, но сама эта мысль заставила меня внутренне содрогнуться.

— Хендрикс? — мягко позвала Фэррис, и я посмотрел в ее полные искренней тревоги глаза. Между бровей у нее залегла морщинка.

От того, как она произнесла мое имя, власть охватившего меня ужаса дала слабину, а завеса тьмы слегка приподнялась над моей душой. Как мало вещей могли пробиться сквозь овладевающую мной пустоту. Иногда целые недели шли мимо в этой мрачной дымке, но может, если бы Фэррис была рядом, я бы вообще не провалился во все это. Она шла по миру, излучая страсть и жажду жизни, от которых все вокруг расцветало, как маргаритки под солнцем. И я не мог не хотеть прикоснуться к тому, как все в ее присутствии оживало. А может, я просто хотел ее.

— Со мной все нормально, — успокоил ее я. — Просто я сосредоточенный.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но тут раздался пронзительный вой, и мы разом посмотрели на дорогу.

— Волк, — вскрикнула Фэррис, пускаясь бегом.

Я рванул следом, рявкнув Медведю приказ прокладывать путь. При виде первого духа за долгие дни, во мне снова вспыхнула надежда.

Фэррис бежала впереди, попросив лес расступиться перед нами, чтобы дорога была легче. Медведь пробирался впереди, и по обе стороны от нас стеной лил дождь, разделяясь у нас над головами.

Среди деревьев впереди нас зашевелилась тьма, мелькнул черный хвост и вновь раздался пробирающий до костей вой. Волк кружил рядом, но он был порождением тени и мог легко уйти от нас, спрятавшись в темных местах леса.

— Подсекай его! — заорал я Медведю, и огромный водный дух метнулся влево, а я свернул с сухой дороги под проливной дождь, на ходу вытаскивая меч.

Медведь погнал Волка назад, ко мне, и тот попытался сбежать, обернувшись пятном глубочайшей тьмы. Но я уже был наготове.

Темнота была густой, но я все же разглядел в ее сердце великолепный кусочек чистейшей тени. Волк притенял лесную почву, сохранял ее влажной и прохладной, создавал укрытие от палящего солнца. Он и сам состоял из тьмы, мех его казался извивающейся густотой угольно-черных волосков. И скоро этот дух станет моим.

Я замахнулся, целясь ему в голову, но мой меч рассек воздух. Дождь вдруг резко остановился и Волк оказался окутан солнечным светом. Он содрогнулся от такой яркости и нырнул в тень, уходя от моего удара.

Там же была и Фэррис, которая вела за собой моего духа.

Моего, блядь, Медведя!

И направляла освещенную дорожку так, чтобы увести от меня Волка.

— Фэррис! — заорал я, видя, что она уводит духа в небольшую пещеру, и помчался за ней.

Она бежала впереди, в сторону пещеры. Дождь расступался перед ней в стороны, так что Волку больше некуда было деваться, если он не хотел оказаться на солнце. А этого зверь явно боялся.

Подбежав поближе, Фэррис опустилась на колени и протянула руку спрятавшемуся в тени духу. Из темноты в ответ смотрели два ярко-синих глаза. А потом Волк ткнулся носом в ладонь Фэррис.

Я замер, очарованный и восхищенный ею, и вместе с тем охваченный отчаянным желанием заполучить духа себе. Но прошло несколько секунд, а я все так же смотрел, потому что Фэррис идеально подходила духу. Серебристые волосы раскинулись по ее плечам, а глаза сияли от того, что Волк ей доверился.

В груди у меня взорвалась буря противоречивых чувств. Потому что на какой-то бесконечный момент я был готов смириться с потерей этого духа. Отойти в сторону и позволить ей его забрать. В этот раз она действовала умнее меня. Она его заслужила.

Но стоило мне подумать о потере награды и том, как обещание, данное семье, рассыплется на тысячу кусочков, и я был вынужден прогнать эту идею. Я должен был исполнить данную им клятву.

— Прижми ее к земле, — приказал я Медведю, и дух подчинился. Он сбил Фэррис с ног и поставил мощную лапу ей на грудь.

— Нет! — закричала Фэррис, придя в ужас от того, что я только что сделал. — Не трогай его!

Я не послушал, лишь вбежал в пещеру и рассек тьму мечом. Волк попытался сбежать, а крики Фэррис рвали воздух на части. От них у меня в груди разразилась буря. Но я не мог предать семью. Я был перед ними в долгу, а значит, должен был поймать духа.

Фэррис выкрикивала мое имя, и от звучавшей в ее голосе горечи предательства я возненавидел себя за содеянное. Но она не знала, что было поставлено на кон. Она бы поняла меня, если бы веками ждала возможности покончить с собственным отчаянием.

Волк издал вопль, сообщивший мне о победе, и исчез в водовороте вихрящейся тьмы. В лесу раздался его скорбный вой, означавший, что дух покорился мне. Теперь на полу в пещере лежал амулет с сияющим изображением Волка.

Я молча смотрел на него, и груз вины от холодного взгляда Фэррис грозился меня раздавить.

— Мне пришлось, — выдохнул я, хоть и был не уверен, что она услышит.

Я подобрал амулет и надел его себе на шею. Кивком головы приказал Медведю отойти. Фэррис злобно смотрела на меня сверху вниз. Она промокла до нитки, а в глазах у нее пылала ярость всех духов мира.

— Скоро стемнеет, — сказал я, протягивая ей руку.

— Пошел нахуй, — она бросила в меня пригоршню земли и вскочила на ноги. — Заебал твой пиздеж.

— Мне нужна награда, — тихо проговорил я, ненавидя то, как она на меня смотрела.

Как на лжеца. Хотя, им я и был.

Я понимал, что сделал.

Знал, что это значит для нее.

— И мне тоже, — ответила она срывающимся от отчаяния голосом.

Она прижала руку к сердцу, и я понял, какую сильную боль причинил ей. И блядь, мне самому было больно от того, что я это сделал.

— Ты бы тоже похитил у меня духа, будь у тебя шанс, — огрызнулся я, изображая ярость, чтобы скрыть страдания от того, что натворил.

— Неправда. Все твои амулеты должны быть моими, и ты об этом прекрасно знаешь. Это ты играешь нечестно. Но я поняла, как теперь все устроено, ублюдок. И в следующий раз буду готова к твоим выходкам, — оттолкнув меня, она пошла к деревьям.

Я тут же пошел следом, чувствуя, как от ее гнева покалывает кожу. Я попытался заглушить вину, спрятать ее поглубже. Ибо может я и поклялся защищать Фэррис, но все же отправился сюда ради одной-единственной цели. Мне было ненавистно так с ней поступать, но другого выбора не было.

Я не мог позволить чему бы то ни было заставить меня свернуть с пути.

Даже смертной девчонке, похитившей мое сердце.

Глава 33. Фэррис

За два дня, что мы провели, прячась в полуразрушенных зданиях, где едва ли можно было укрыться, моя злость на Хендрикса ничуть не поубавилась. Он снова использовал меня, чтобы поймать духа, который иначе ни за что не принадлежал бы ему. Этот поступок глубоко меня обидел, разозлил, надавил на ту чисто человеческую часть меня, что слишком долго страдала от жестокости и зверств фэйцев.