Пустой (ЛП), стр. 61

Помчавшись вперед, я хотела было выбежать на поляну, как вдруг меня схватила за предплечье чья-то холодная рука и потащила за огромный дуб.

Я замахнулась кулаком, особо не целясь, но вложив в движение всю ярость.

Но прежде, чем я успела ударить, Рисса оттолкнула мою руку своей.

Сестра улыбнулась мне, и сердце мое раскололось надвое.

— Рисс? — выдохнула я. Перед глазами все поплыло от слез.

— Я знала, что ты меня найдешь, — сказала она. — Я очень долго ждала тебя в этом лесу, Фэррис.

Мне хотелось обнять ее, прижать к себе, пообещать, что все будет хорошо и одновременно молить о прощении за то, что ее поиски заняли такое долгое время. Но прежде, чем я успела издать хоть звук, она зажала мне рот ладонью и с неожиданной силой толкнула на жесткую дубовую кору.

— Слушай, — прошептала она мне на ухо. — Нельзя терять время. Луна даровала тебе момент ясности, прежде чем в твоем сердце вспыхнет безумие ночи.

Я попыталась оттолкнуть ее руку, но Рисса лишь нахмурилась. Ее лицо было одновременно таким знакомым и совершенно чужим. Она повзрослела, и теперь ее черты заострились, превратились из детских в женские, в непокорных рыжих локонах запутались мох и листья, а в серебристых глазах сквозило недоступное ни одному ребенку знание.

— Я выросла, — начала она, будто прочитав мои мысли.

В детстве мне часто казалось, что она это умеет. Ее взгляд скользнул мне за плечо, на поляну, где Потерянные Дети по-прежнему тащили Хендрикса к зияющей яме, ведущей духи знают куда. Каждый из его приглушенных стонов и криков впивался в меня, как нож. Он отчаянно отбивался, даже пытался их укусить, но дети лишь со смехом отмахивались от его ударов, продолжая тащить его дальше.

Я дернулась, чтобы побежать к нему, но сестра крепко в меня вцепилась, заставляя посмотреть на нее.

— Другие дети… Они не такие, как я, — вздохнула Рисса, убирая ладонь с моих губ, и я наконец смогла заговорить.

— Но почему? — спросила я, скользя по ней взглядом, стараясь запомнить каждую ее черточку.

Облегчение от того, что я нашла ее спустя столько лет надежд и желаний на чистую удачу, становилось все сильнее, пока я не оказалась совершенно поглощена ее присутствием. Мне хотелось плакать, кричать, смеяться, умолять, вопить, молиться — все сразу.

— Лес держит в ловушке Пропавших Детей, дарует им бессмертие. Но с каждым проведенным здесь годом они потихоньку теряют себя, наполняясь безумной магией этот места. Некоторые из них все еще плачут по семьям, которые потеряли, цепляются за остатки прошлой жизни, а другие не помнят, что были кем-то кроме лесных существ.

— То ты выросла, — эхом повторила я сказанное ею.

Ее губы изогнулись в печальной улыбке.

— Верно. Потому что я родилась ни на землях людей, и ни на землях фэйцев. Точнее, не совсем.

Я нахмурилась, качая головой.

— Ты утверждаешь, что безумие этого места тебя не коснулось, но тут же заявляешь, что ты не человек?

— И да, и нет, — ответила она, подхватив слезинку с моего лица и глядя, как капелька свисает с пальца. — Точно так же, как и ты.

В глазах Риссы вспыхнул жидкий огонь, и я отпрянула от нее. Слезинка на ее пальце тоже вспыхнула серебром, а потом сестра швырнула ее в меня.

Вздрогнув, я зажмурилась, когда крохотная капелька воды растеклась по моей щеке. И вот я уже не стояла вместе с Риссой на краю поляны, а смотрела от кромки проклятого леса на женщину, что рыдала у самого края деревьев. Она выглядела знакомой, хоть и на пару десятков лет старше, чем я ее запомнила.

— Мама? — выдохнула я. Попытавшись подойти ближе, я поняла, что не могу.

— Молю вас, великие духи, — всхлипнула наша мать, стоя на коленях и цепляясь пальцами за кору ближайшего дерева. — Прошу, благословите нас рождением ребеночка.

Сквозь ветви промчался порыв ветра, неся за собой жуткую песню. Он сбил маму с ног, отбросил волосы с ее лица, и она испуганно закричала.

Я подалась вперед, но тот же ветер унес меня прочь из видения. Рисса подхватила меня за руку, не давая упасть.

— Мы родились из ее чрева, сестра, — проговорила она. — Но тебя создала магия. Ты появлялась в мире множество раз, ко всем матерям, что молили Великую Эльм даровать им детей.

— Ничего не понимаю, — я затрясла головой.

Сестра же смотрела на меня слегка исподлобья.

— Разве?

Я снова покачала головой. Мой мозг разрывался от необходимости собрать воедино все часть этой головоломки и окружающей нас опасности. Мне нужно было вытащить отсюда и сестру, и Хендрикса.

— Пойдем, Рисса, — взмолилась я, взяв ее за руку и начиная тянуть.

От избытка чувств у меня сжалось горло, ведь я зашла так далеко, чтобы вернуть ее. И вот теперь она наконец стояла передо мной, смотрела на меня глазами, что снились мне каждую ночь. Целая и невредимая несмотря ни на что.

— Идем со мной. Я вытащу нас отсюда. Помоги мне освободить Хендрикса и…

Пропавшие Дети резко рассмеялись, так громко, что звук напомнил раскат грома. Я отшатнулась, пытаясь увлечь Риссу следом, но она даже не пошевелилась.

— Ты же знаешь, что мы не можем отсюда уйти, — грустно сказала она. — Границы леса закрыты, и выбраться можно лишь сняв проклятие. Моя судьба связана с ним, Фэррис. Даже если я убегу с тобой, идти нам некуда. И даже если мы каким-то чудесным способом найдем выход из чащи, теперь моя жизнь едина со здешней магией. Чтобы у меня появилась хоть малейшая надежда освободиться — нужно избавиться от чар.

Я покачала головой. В глазах стояли бесполезные слезы, а из горла вырвалось разочарованное рычание.

Это было несправедливо.

Нечестно. Чтобы добраться сюда, я справилась со столькими неурядицами, и каким-то образом нашла девушку, ради которой стольким пожертвовала. Она была прямо рядом со мной. Но ни она, ни я не могли вырваться на свободу. И никто на Ратиане не мог, пока с проклятием леса не было покончено. И теперь судьба всех нас оказалась грузом на моих плечах.

— У меня есть Дракон, — сказала я сестре. — А у Хендрикса — Лисица и Медведь, и я знаю одного фэйца, у которого еще два амулета. Может, есть шанс, что мы соединим их все, и тогда ты уйдешь со мной…

— Я все равно не буду свободна, — печально сказала Рисса, гладя меня по щеке. Ее серебряные глаза были полны горя. — Подношения отдают навсегда, каждый из Пропавших Детей был пожертвован лесу. И я в том числе, Фэррис. Я не могу уйти от Великой Эльм.

— А как же награда? — спросила я. В конце концов, таков был мой план все время. — Если я попрошу об этом, то смогу тебя освободить? Освободить всех вас? — я подняла взгляд на ветки, по которым с жуткой грацией взбирались и ползали Пропавшие Дети.

Листья вокруг зашуршали и вздрогнули, будто переговариваясь между собой неразборчивым шепотом. Но Рисса прислушалась, склонив голову, и ее взгляд просветлел от услышанного.

— Остальные не совсем похожи на меня, — медленно ответила она. — Ты можешь их освободить, но некоторые здесь уже несколько сотен лет, и идти им будет некуда. Но… те, у которых еще есть дома и земли, могут вернуть то, что мы все потеряли. Великая Эльм говорит, что награду можно использовать на то, чтобы дать нам выбор. Он предложит нам уйти или остаться. Вечно жить здесь или вернуть себе смертность, что мы потеряли, когда нас поглотили деревья.

— Правда? — вскрикнула я, сжимая ее пальцы с такой силой, что ей, должно быть, было больно.

Она кивнула с улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.

Задушенно всхлипнув, я обвила ее шею руками, сжала в объятиях, наконец давая волю переполнявшим меня чувствам. Я заставляла себя сдерживать надежду, но наконец, Рисса мне ее вернула.

— Тогда мы заполучим награду, — горячо заверила я, будто это не было практически невыполнимой задачей.

Да, у меня был один амулет, но я должна была собрать больше, чем другие Чемпионы. Учитывая, что Хендрикс уже меня опережал, и еще был тот, другой урод, решивший убийствами проложить себе путь к победе, цель казалась практически недостижимой. Но я справлюсь. Как-нибудь.