Пустой (ЛП), стр. 60

Песня звучала все громче, легкие шаги шуршали среди деревьев. Я мог разглядеть лишь мелькнувшую юбку или скользнувшую по стволу ладошку.

Я чувствовал, как они окружали меня со всех сторон и даже сверху. Их песня гремела у меня в ушах, эхом отдавалась в груди. Она стала всем, что я слышал, и теперь их голоса напоминали скрежет ножа по стеклу. Я поморщился от адского шума, становившегося все громче:

«Лес ищет то, что похищено было

Она уничтожит твою пропащую душу

Ты раскаешься в том, что содеял давно

И о пощаде нас будешь молить».

— Хватит! Где она?! — взревел я, вслепую ударяя мечом по очередным хватившим меня ручонкам. Но мой клинок не поразил ни одного из монстров.

Я развернулся в ответ на движение сбоку, но у меня закружилась голова. Песня билась у меня в черепе, лишая сил. Пошатываясь, я пошел к размытым силуэтам детей, и меня окружил смех. Я попытался сразить их, но лишь упал, ударившись коленями в землю.

Напев гудел у меня в костях, отдавался эхом во всем теле, сводил с ума какой-то магией, которую я никак не мог развеять.

Мои мысли оказались в ловушке безумной мелодии. Я не мог прогнать ее, что бы ни делал. Я снова попытался взмахнуть мечом, но он выскользнул у меня из рук, и мне пришлось упереться ладонями в мох, чтобы хоть как-то удержаться.

Все мышцы напрягались от магии песни, что сбивчиво струилась туда и обратно по моей голове, смешиваясь с хихиканьем бездушных монстров.

— Фэррис, — прохрипел я, собирая последние капли сил, чтобы встать.

Но я не мог. Какая-то часть меня хотела ответить на зов мелодии, сдаться, лечь и позволить лесу устроить пир из моих костей. Чем сильнее я сопротивлялся магии Пропавших Детей, тем больше поддавался ей.

— Вернись в укрытие, — велел я Фэррис, зная, что она совсем рядом.

Но пришла тьма и забрала ее себе, сделав недосягаемой для меня. Мне ничего не оставалось, кроме как поддаться переливам песни и стать добычей невыразимого ужаса, раздающегося в каждой трели. Теперь каждое слово звучало так, будто его шептал мне на ухо монстр, а не тихо напевал ребенок. И пока они отвлекали меня от поисков Фэррис, от последней строчки меня накрыла волна паники. Ведь она была о том, что я мог потерять навсегда.

«Никому не сбежать от кровожадной тьмы».

Глава 27. Фэррис

— Что это? — спросила я, отшатываясь от дерева, в котором сидела точь-в-точь похожая на меня женщина. Она тянула ко мне увитую лианами руку и бормотала деревьям предостережения.

Я повернулась к сестре, к девочке, которую хотела спасти большую часть своей жизни, надеясь найти ответы в ее серебристых глазах, но обнаружила, что она исчезла.

— Рисса? — позвала я.

Меня обвивало огромное тело змеи, грубоватые чешуйки на нем сияли в лунном свете, сочащемся сквозь кроны у нас над головами.

— Не противься пути, что взывает к тебе, — прошипела Обреченная, и я содрогнулась от звука собственного голоса, дернулась в объятиях Змеи.

Как она могла быть мной? Почему у нее было мое лицо?

Дерево поглотило почти все ее тело, кора ползла по шее и подбородку, мох опутывал волосы. Должно быть, она провела здесь долгие годы, бесконечно страдая в смертельной ловушке, которая никак не отпускала до конца.

— Ты — не я, — сказала я Обреченной.

Змея издала тихое, похожее на смех шипение, а кустарники и ветви ближайших деревьев подались вперед, словно тоже хотели послушать. Змея сжала меня сильнее, выдавливая воздух из легких, и паника вцепилась в самую мою душу. Я не понимала, что происходит, что я вижу и почему у Обреченной мое лицо.

Как это было возможно? Может, я смотрела на собственное будущее? Или я все же лишилась рассудка в этом проклятом, сводящем с ума месте?

Страх грозил поглотить меня. Я пыталась вырваться из хватки Змеи, осознавая единственную истину, за которую могла зацепиться, которая привела меня сюда, от которой я никогда не смогу отказаться.

Я пришла сюда ради сестры. Мне нужна была моя сестра.

Выгнув шею, я пыталась разглядеть Риссу среди деревьев, снова выкрикивала ее имя. Но она исчезла.

Я вцепилась в тело Змеи, быстро осознавая происходящее со мной. Но дух отпустил меня прежде, чем я успела поддаться страху. Она так быстро разжала мою грудь, что я потеряла равновесие и упала задницей в грязь.

Я отползла назад, во все глаза глядя на огромную Змею. Ее тело было покрыто тысячами каменных чешуек с металлическим отливом, каждое движение сопровождал скрежет.

В лесу Змея была обязана следить за камнями и минералами, но также была и воительницей, что защищала чащу от прихода недоброжелателей. Свою работу она выполняла с яростью, ни на что не отвлекаясь. Так было еще до проклятия, когда духи не потеряли рассудок. Кто знал, на что она была способна теперь?

Раздался хриплый вопль, и я завертела головой. Казалось, будто мне в грудь ударила молния, прожгла тело насквозь и оставила на языке привкус гари.

— Хендрикс? — позвала я, поднимаясь на ноги.

Змея нависла надо мной, приподняв сложенное кольцами тело. Она смотрела на меня, касаясь каменной головой нижних ветвей кроны.

Обнажив сияющие серебром в лунном свете клыки, она выбросила наружу язык, пробуя на вкус воздух и разлившийся в нем мой страх.

Я попятилась прочь. От всех творящихся на поляне ужасов у меня дрожали ноги, сердце бешено колотилось от испуга.

— Смерть забирала нас слишком много раз, прежде чем мы встретились с судьбой! — крикнула Обреченная, и я отшатнулась от женщины с мои лицом, ненавидя ее и себя тоже, за ужас, что охватывал меня от одного взгляда на нее.

Она была предостережением от духов? Будущим, что ждало меня впереди? Или среди деревьев творилось что-то еще более ужасное?

Змея снова зашипела на меня, но нападать не пыталась. Из глубины чащи послышался еще один крик, и я развернулась и побежала.

Сердце оглушительно гремело у меня в ушах, пока я мчалась вперед. К звуку моих шагов присоединились чьи-то еще, но я заставила себя слышать лишь вопли Хендрикса, на помощь к которому спешила.

Лес в темноте был еще страшнее, чем обычно, и куда более живым, чем при свете дня. Корни ускользали прочь у меня из-под ног, деревья выгибались, листья приподнимались, лианы расплетались. Лес помогал мне. А может, просто вел навстречу той же судьбе, что постигла фэйского воина, решившего догнать меня в ночи.

Нечто следовало за мной по пятам, сотни глаз смотрели в спину, пока я бежала. Но когда я в панике обернулась через плечо, то не увидела ничего, кроме бесконечной тьмы среди деревьев.

Впереди вспыхнул оранжевый свет, пламя обожгло глаза, и мне пришлось вскинуть руку, чтобы не ослепнуть.

Хендрикс снова закричал, и я побежала дальше, выругавшись. Я знала, что он оказался здесь по моей вине. Мне было ненавистно то, что я вообще переживала за фэйского ублюдка и все равно собиралась сделать все, что было в моих силах, чтобы его спасти.

Я оказалась на поляне, в центре которой лежал Хендрикс. Вокруг него носились Пропавшие Дети. Обвив его ноги лианами, они тащили его к огромной яме возле корявого тиса. Меня охватил такой шок, что я даже не подумала о том, насколько это было ужасно и начала действовать исключительно на инстинктах.

Потянувшись за рогаткой, я обнаружила, что ее нет. Сердце бешено застучало у меня в ушах, так громко, что я ничего не слышала кроме его неровного грохота. Ну конечно, оружия при мне не было. Перед тем, как голос Риссы заманил меня в лес, я собиралась спать, и теперь при мне не было даже жалкой рогатки, чтобы защитить себя в этом жутком месте.

Я была нужна Хендриксу. Я не знала, чем могла ему помочь, будучи одна и без оружия, но понимала, что все равно попытаюсь, пусть это и было глупо.