Пустой (ЛП), стр. 59

— Боишься темноты, смертная? — проворчал Дракон в глубине моего разума.

Хендрикс смотрел на меня с подозрением, по-прежнему ожидая ответа. Я знала, что он был прав. Я знала, что мне нужно было изо всех сил стараться избавиться от мыслей о Риссе и Пропавших Детях. Но от звуков ее зовущего меня голоса мое сердце наполнялось болью.

— Хорошо, — сказала я, чтобы успокоить Хендрикса. Мне не хотелось, чтобы он так на меня смотрел.

Кто-то начал колотить в заднюю дверь здания. Сначала один, потом еще и еще, пока вдруг огромное количество детских кулаков не застучало в стены. С балок на потолке посыпалась пыль, все хранилище задрожало.

Хендрикс вскочил на ноги.

— Прошли прочь! — заорал он.

На секунду повисла тишина, а потом отовсюду зазвучал детский, радостный, искренний смех.

Хендрикс снова закричал на них, подошел к задней стене постройки и врезал по ней кулаком в ответ на их зов.

У меня было меньше доли секунды на раздумья, но меня звала не только сестра, но и нечто большее. Лес будто напевал мои имя, умолял выйти наружу, обещал ответить на все мои вопросы, если только я осмелюсь их задать.

Возможно, было очень смело встать и оттащить в сторону мешок с зерном, которым мы подперли дверь. А может, это было просто глупо.

— Фэррис! — предостерегающе заорал Хендрикс, но я уже распахнула дверь пошире и вышла наружу.

Я захлопнула дверь у себя за спиной в отчаянной попытке защитить его, ведь в глубине души я знала: то, что ждет меня снаружи, предназначалось не для него.

Оно ждало меня.

Пропавшие Дети вопили и кричали в окутавшей деревья тьме. Крутанувшись вокруг себя, я обнаружила, что их маленькие, залитые слезами лица смотрят на меня со всех сторон зернохранилища, с крыши и даже с ближайших веток.

Их глаза сияли в серебристом свете, разглядывали меня как-то совершенно не по-человечески.

— Идем, Фэррис! — позвала Рисса, и я снова повернулась лицом к лесу. Там я увидела ее белое платье, удаляющееся все дальше от меня.

— Подожди! — крикнула я, бросаясь в погоню. За спиной у меня гремели шаги Хендрикса, который распахнул дверь и кричал мое имя.

Но я уже исчезла, убежала к деревьям, охваченная безрассудством. Я мчалась за сестрой, и корни, ветви и кустарники расступались передо мной и тут же смыкались за спиной, чтобы остановить Хендрикса.

— Рисса! — звала я, умоляя ее подождать, повернуть назад. Но я видела лишь ее мелькающее впереди белое платье и рыжие волосы, удаляющиеся все дальше в лес.

Я бежала, пока ноги не начали гореть от усталости, дыхание не превратилось в резкие, обжигающие легкие хрипы.

Где-то сзади закричал Хендрикс, и я запнулась, чуть не побежав обратно к нему. Но казалось, что магия леса схватила мою душу, надела на нее поводок и теперь тянула за него. Я не могла остановиться, не могла повернуть назад. Могла лишь гнаться за девушкой, ради которой пришла сюда.

Я снова и снова кричала ее имя. Целые деревья поднимались на корнях и отходили в сторону, пока я бежала все быстрее, пока наконец не заметила ее. Она абсолютно неподвижно стояла на залитой лунным светом поляне.

Рисса выглядела точно так же, как когда я видела ее в последний раз в возрасте двенадцати лет. Ее серебристые глаза таинственно блестели, усыпанный веснушками нос торчал прямо посередине лица в форме сердечка. Но она выросла, так же как и я. Она не была маленькой, как остальные Пропавшие Дети, которых я видела среди деревьев. Она повзрослела на восемь лет.

Я потеряла маленькую девочку, а теперь меня ждала взрослая женщина.

Я бросилась к ней, чтобы заключить в объятия, но прежде, чем я успела это сделать, с деревьев справа на меня упала огромная змея. Ее тяжелое тело было покрыто сияющими минералами камней с металлическими прожилками, яркие глаза мудро блестели.

Змея обернулась вокруг моего тела, удерживая на месте, пока я все так же тянулась к сестре, едва не касаясь пальцами ее руки.

Рисса улыбнулась, и мое сердце разбилось от груза долгих лет, растянувшихся между нами.

Я открыла рот, чтобы заговорить, так пораженная ее видом, что едва осознавала, что меня сжимал в объятиях дух огромной змеи.

— Как ты? — спросила я.

— Позже, сестра, — ответила Рисса. — Сначала ты должна кое-что увидеть.

Я приоткрыла губы, чтобы возразить, даже не уверенная, что именно, но она отошла в сторону раньше, чем я успела сказать хоть слово.

У нее за спиной рос высокий конский каштан. Его корни будто паутина тянулись по всей поляне, к тому месту, где я стояла в хватке Змеи.

Среди корней сидела женщина, одна из Обреченных, которых я так старалась избегать.

Темные волосы свисали ей на лицо, губы что-то неразборчиво шептали, и мне пришлось прислушаться.

— Снова и снова и снова, — бормотала она. — Каждый раз мы терпим неудачу и отсчет начинается заново. Снова и снова и снова…

— Что это, Рисса? — спросила я, но прежде, чем сестра успела ответить, Обреченная резко вскинула на меня требовательный взгляд фиолетовых глаз.

— Останови это, — рявкнула она моим голосом, проговорила точно такими же, как у меня, губами. — Разорви круг, Фэррис. Мы все слишком долго проигрывали и страдали.

Я едва понимала, что она говорит, потому что смотрела на Обреченную, захваченную лесом, вечно страдающую в его объятиях. Я смотрела на собственное лицо, на собственную смерть, которая вместе с тем не была моей. Эта Обреченная была не просто незнакомой женщиной. Она была мной, а я — ею.

Мой крик разорвал ночь.

Глава 26. Хендрикс

— Фэррис! — прокричал я в коварный лес.

Деревья вокруг стонали, лианы сплетались заново после того, как я разрубал их мечом, пытаясь найти дорогу к своей смертной. Но стоило мне рассечь одну лиану, как на ее месте вырастали еще две, делая проход невозможным.

Но я не собирался сдаваться.

Из каждого уголка чащи струилась тьма, будто живое существо, ползающее между стволами и кустами, пытаясь утопить в черноте деревья.

Я тяжело дышал и был весь измотан. Мой меч поднимался столько раз, что от усилий болела рука. Бесконечно количество ударов, а я едва ли на фут продвинулся в том направлении, куда она убежала вслед за гребаными детьми.

За спиной зазвенел смех, и я резко развернулся. Со лба стекал пот, но я поднял меч и оскалился.

— Ну давайте, проклятые зверюги, нападайте! И я вас на куски изрублю, — предупредил я.

В ответ кто-то снова рассмеялся, чьи-то блестящие глаза смотрели на меня сверху, из-за ветвей. Расплывчатые силуэты равнодушных к моим угрозам Пропавших Детей подбирались ближе.

— Где она? — рявкнул я. — Верните ее мне! Или я уничтожу этот лес, лишь бы ее найти.

— Мы тебя знаем, — раздался мальчишеский голос. — Знаем, кто ты такой.

— Ей уже известно, кто ты? — спросила девочка где-то справа.

Я обернулся, но услышал лишь новые смешки в темноте.

— Король Смерти и Руин, — шептали голоса вокруг. Потом один начал петь жутковатую песню, которая заструилась между ветками и кустарниками, и наконец, стала всем, что я слышал:

«Тебя ждет сырая земля

В ней ты будешь лежать неподвижно, мой милый

Пусть тащат и рвут, уничтожат тебя

Они жаждут тебя, тебя, тебя, милый».

Крохотные ручки схватили меня за запястье, потянувшись откуда-то сзади, и я снова развернулся, с криком взмахнув мечом. Босые Пропавшие Дети бросились врассыпную, снова помчались в темноту, смеясь, и от этого смеха меня до костей пробрал холод.

— Пошли нахер! — завопил я, когда чьи-то еще пальцы снова коснулись моей руки, и я ударил в том направлении, пытаясь прикончить этих монстров в обличии детей. Все это было обманом. Они ни за что не могли быть по-настоящему живы после стольких лет в лесу. Они были иллюзией, созданной Великой Эльм, чтобы мучить нас еще одним отвратительным способом.