Пустой (ЛП), стр. 58

За последние дни я бесконечное количество раз пыталась дотянуться до духа, сжимая висящий на груди амулет. Я умоляла его со мной поговорить, дать какой-то совет по Призыву или о том, на чем нам нужно сосредоточиться прямо сейчас, но до этого момента он совершенно меня игнорировал.

Я больше не рисковала выпускать его на свободу, и даже Хендрикс согласился с тем, что лучше этого не делать, пока мы не найдем более надежное место для ночлега.

— Что это значит? — выдохнула я.

— Я что, неясно выразился? — фыркнул Хендрикс. — Если бы все были так же отвратительны в искусстве Призы…

— Ш-ш-ш, — я подалась вперед, вставая на колени, и зажала ладонью рот Хендрикса, чтобы он заткнулся.

Дракон засмеялся в глубине моего разума.

— «Может, тебе вышвырнуть его в темноту и проверить, понравится ли он деревьям на вкус?»

— Я бы с радостью, вот только не дотащу его тяжеленную тушу до двери.

— «Ты всегда можешь попросить меня помочь.»

Смешок сорвался с моих губ как раз в тот момент, когда Хендрикс с рычанием сбросил мою ладонь со своего рта.

— Ты с ума сошла, светлокрылая? — спросил он.

— Я не с тобой разговаривала.

— Что, тебе интереснее с воображаемыми друзьями, чем со мной? — фыркнул Хендрикс.

— Если хочешь знать, я говорила со своим Драконом.

— С Драконом? — он окинул меня бесстрастным взглядом, не потрудившись скрыть скептицизма.

— Медведь и Лисица все еще не общаются с тобой? — спросила я.

— Конечно нет. Они же животные.

— Они духи, — поправила я. — Так почему должно удивлять то, что они могут говорить?

Хендрикс снова раздраженно фыркнул.

— Как бы там ни было, я не разговариваю с пойманными мною духами, и если ты действительно хочешь обрести контроль над чудовищем, то может, и тебе не стоит тратить время на дурацкую болтовню с ним. Завтра мы найдем открытое место, и ты снова начнешь тренироваться в Призыве.

— Думаешь, это разумно? — усомнилась я, не в силах так уж легко прогнать воспоминания о том, как Дракон разрушил замок.

— Я думаю, это необходимо, — отозвался Хендрикс. — Точно так же, как поспать, — он показал на место рядом с ним, и я постаралась не показать, насколько меня тревожит необходимость вновь лежать в его объятиях. Сдавшись, я подчинилась.

Хендрикс все время смотрел на меня, но я сосредоточилась на том, чтобы устроиться поудобнее и избегала его взгляда.

Только я улеглась на бок на правой стороне спального мешка, как Хендрик тут же опустился рядом, обнял меня мускулистой рукой и притянул к своему твердому телу.

Я замерла.

Он делал так каждую ночь. Прижимал меня к себе так близко, что мы начинали дышать в унисон, подкладывал руку под мою голову, а свою клал всего на расстоянии вдоха от моей шеи. От каждого его выдоха у меня по коже пробегали мурашки.

Но в этот раз его рука не лежала расслабленно поперек моего тела. В этот раз он скользнул пальцами по моей коже возле ремня.

Сглотнув, я слегка пошевелилась и заслужила в ответ тихое рычание.

— Я же просил тебя не дергаться, — сказал Хендрикс.

Непокорная, безумная, совершенно чужая часть моей души жаждала проверить, осуществит ли он угрозу.

Что сделает фэйский воин со смертной девушкой, рискнувшей потереться об него? Что он будет делать, если она выгнет спину и запрокинет голову так, что его губы окажутся у нее на шее? Неужели так и будет просто дразнить ее?

Его восхитительно-грубые пальцы снова погладили мой живот над ремнем.

Я и правда его ненавидела. Даже сильнее от того, как близко он был, как предательски реагировала моя плоть. Сначала мне показалось, что он играет со мной, но спустя мгновение я подумала, что он скорее издевается сам над собой, удерживая тело под контролем, стараясь сдержаться.

Каково это будет, когда он позволит себе полностью раскрыться?

— Хендрикс… — начала я, неуверенная в том, какой именно вопрос хочу задать, но отчаянно желая его озвучить.

— Фэррис, — отозвался он. Мое имя прозвучало одновременно и жестким требованием, и хриплой мольбой.

Я досчитала до десяти и обратно, чтобы отговорить себя от этого безумия. Но когда я наконец дошла до нуля, то накрыла его ладонь своей и обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он пожирал меня голодными глазами. Зрачки у него были расширены, темные волосы отбрасывали тени на лицо в приглушенном свете огня Лисицы.

Я прижала его пальцы к коже своего живота, не давая им скользить вдоль линии ремня.

Он выгнул бровь и напрягся, будто сейчас уберет руку, но я чуть сильнее сжала его ладонь и наоборот потянула ее ниже. Наши пальцы проникли под край моих штанов, и пока они опускались ниже, к краю белья, я не отрывала взгляда от ярко-зеленых глаз Хендрикса.

— Я бы так легко мог тебя сломать, — выдохнул он.

Я не поняла, было это угрозой или обещанием, но смотрела лишь на его губы, произносящие слова.

— Ошибаешься, — ответила я, ведь в его глазах я нашла не разрушение, а свободу. Ту самую дикую, полную ярости свободу, что скорее всего разбила меня, осмелься я попробовать ее на вкус. Но я все равно ее жаждала.

Теперь он смотрел не на мое лицо, а на свою руку. Его пальцы под моими согнулись, натягивая ткань штанов, и надавили на мой центр.

Я вскрикнула в ответ на движение, между бедер вспыхнул жар.

Он олицетворял все, чего я не должна была хотеть, но единственное, о чем я могла думать — это как отчаянно мне хочется, чтобы он опустил гребаную руку еще чуть ниже.

Но Хендрикс медлил, так что я решила спровоцировать его осуществить угрозу. Я выгнула спину, прижавшись задницей к его члену, и застонала от чистейшего желания, почувствовав, каким он был твердым.

Выругавшись, Хендрикс сильнее прильнул ко мне. Его пальцы скользнули под край моего белья, длинный, крупный член потерся о мой зад.

Я была готова умолять его о большем, сама толкнуть его руку глубже, лишь бы только унять напряжение между бедер, утолить желание, от которого перехватывало дыхание и все тело подрагивало от похоти.

Хендрикс прикусил губу, глядя на мой рот. Все его мышцы были напряжены от того, как он сдерживался. Но он собирался сорваться, я видела это в его глазах. И несмотря на все, что стояло между нами, на глубину наших ран, на бесконечную ненависть между нашими народами, я хотела, чтобы он сорвался.

Наконец, он опустил голову, и я приподняла подбородок, не в силах отрицать то, как его слова о желании попробовать меня на вкус отзывались в моей душе, занимали все мои мысли. Я тоже хотела почувствовать его на языке. И сейчас, в темноте, я не хотела от него отказываться.

Громкий стук в дверь заставил нас отскочить друг от друга. Загремели частые удары кулака о дерево.

— Кто… — начала я, но Хендрикс зажал мой рот ладонью. Его глаза предостерегающе потемнели.

— Фэррис? — позвал из-за двери голос.

Тот, что я знала лучше собственного имени.

Вытаращив глаза, я попыталась встать, но Хендрикс по-прежнему держал меня и дернул обратно в свои объятия.

Я смахнула его руку со своего рта.

— Это Рисса, — прошипела я.

Сестра снова позвала меня, и мое сердце бешено заколотилось.

— Это не твоя сестра, — прорычал Хендрикс, пытаясь удержать меня, пока пыталась встать. — Это одна из Пропавших Детей. Даже если это когда-то и была Рисса, магия этого места сделала из нее кого-то другого. Ты и раньше слышала их зов. Ты знаешь, что они просто пытаются выманить нас наружу.

За дверью раздались уходящие прочь шаги, тихий смех рассеялся. Рисса убежала от нас. Слезы обожгли мне глаза.

Хендрикс не отпускал меня до тех пор, пока я не осела на спальный мешок, обессиленная. Все остальные мысли и безумные желания исчезли.

Среди деревьев, окружающих наше убежище, зазвучало пение, ласковый зов играющих в лесу детей, чьи слова слились в одну чарующую мелодию.

Рисса была там. Я уже поняла, что единственный способ найти ее здесь — это выйти в темноту. Она всегда приходила после наступления ночи.