Пустой (ЛП), стр. 55

— Как я уже сказал, за время, проведенное в кругу, я раскрыл тайны, о которых предпочел бы не знать. Я знал правду об отвратительных поступках знати. А потом дело дошло до того, что я убил одного из аристократов за то, что он сделал. Это была жестокая битва, принесшая жуткую смерть. После такого душа оказывается навечно запятнанной кровью.

Фэррис хранила молчание, но не напряглась и не отстранилась. Она так и лежала в моих объятиях, хотя я и предупреждал, что тем, кто со мной связан, грозит опасность.

— Я сбежал от устроенной мной бойни, но далеко уйти мне не удалось. Меня поймали по горячим следам и бросили в тюрьму на долгую зимнюю ночь, во время которой решалась моя судьба. У нас принято карать за преступления равноценными наказаниями и я не сомневался, что на рассвете меня ожидает смерть.

Фэррис судорожно вздохнула, вцепившись пальцами в мою руку.

— Как ты сбежал?

Я тяжело сглотнул набухающий в горле ком, зная, что должен избегать деталей и одновременно желая рассказать ей все, что смогу.

— Когда взошло солнце, меня отвели в выложенный камнем внутренний двор в самом центре Мительнора. Там, на глазах у всех, кто желал прийти посмотреть, обычно проводились казни. Мое имя было проклято. Меня растянули на огромной деревянной дыбе в центре двора и заклеймили меткой изгнанника. Знаком, означающим, что мой народ не признает меня даже в посмертии. Я ясно помню, как ударился коленями о твердый камень. Как дул холодный северный ветер, принося с собой запах льда с застывшего моря. В любой момент, закрывая глаза, я проживаю этот момент снова и снова, как обреченный.

— Что они сделали с тобой? — выдохнула Фэррис, почувствовав в моем голосе тяжесть от того, что я собирался сказать.

— Со мной — ничего, — мрачно ответил я. — Я бы с радостью принял наказание, даже если бы они по кускам срезали плоть с моих костей. Но в конце концов, расплачиваться за содеянное пришлось не мне.

— А кому?

— Моей семье. Матери, отцу, младшему брату и сестре. Их притащили туда, как бешеных собак, связали им руки за спинами и бросили прямо передо мной. Мои родные не плакали и не умоляли. Они были сильными. Они были воинами с сердцами из закаленной стали, и боль появлялась на их лицах, лишь когда они смотрела на меня.

— Прошу, Хендрикс, скажи, что им не причинили вреда, — выдохнула Фэррис, вонзая ногти мне в руку.

— Не могу, светлокрылая, — тяжело вздохнул я. — Первым они убили моего отца. Его бесконечно избивали, пока мать кричала его имя. Следом пришла ее очередь. Перерезанное точным ударом горло заставило ее замолчать, а всех ее детей — забиться в агонии. Смерть Амельды пришла медленнее, — я зажмурился от ужаса, вспомнив, как потерял маленькую сестренку. В груди вспыхнула боль. — Моего брата, Кэштона, зарезали прямо передо мной. Он смотрел мне в глаза, и его последние слова меня просто раздавили: «Увидимся там, куда приведет нас любовь после смерти, брат».

Я умолк. Горечь потери сдавила мне горло.

Фэррис перевернулась на другой бок прямо у меня в объятиях и погладила меня по щеке в темноте.

— Мне очень жаль.

Я хмыкнул, не в силах больше ничего выдавить. А Фэррис прижалась ко мне, обняла и спрятала лицо у меня на шее. Я притянул ее к груди, позволив сердцу разбиться и кровоточить в ее руках. Оно ни с кем так не открывалось.

— Как ты сбежал? — снова спросила она, и от прикосновения ее губ к моей ключице по телу пробежал жар.

— Я утонул в вызванной горем ярости и освободился от оков. Я сражался, убивал и бежал. Все вокруг плыло в тумане смертей и жестокости. Каким-то образом я смог выбраться из Ривенспайра.

Впрочем, я точно знал, как мне это удалось. Помимо сказанного случилось еще очень многое. Фэррис могла спросить, как я умудрился сделать это в одиночку. Но она лишь кивнула, либо оставив вопросы при себе, либо посчитав, что обладая такой силой, как моя, и впрямь можно сбежать. Я тоже больше ничего не объяснил.

— А теперь нам стоит поспать, — пробормотал я, все еще прижимая ее к себе. Мои пальцы скользнули вдоль ее спины. Ее близость помогала прогнать моих демонов, и я был рад, что она осталась лежать лицом ко мне вместо того, чтобы отвернуться.

— Наверное, это тебя сломало, — прошептала она, поглаживая меня по руке. — Я знаю, каково это.

— Значит, мы похожи в том смысле, в каком я предпочел бы различаться.

Она подняла на меня взгляд, все еще держа голову на изгибе моей шеи. Глаза у нее горели от чувств, и она выпустила свою боль наружу, позволив ей смешаться с моей. Я заправил волосы ей за ухо и утонул в ее горе, так похожем на мое.

— Для этого ты здесь? Хочешь попытаться вернуть их к жизни? — спросила Фэррис сквозь ком в горле.

— Нет, — честно, хоть и мрачно ответил я.

— Тогда для чего?

— Спокойной ночи, светлокрылая, — с нажимом сказал я, и она отстранилась, зажмурившись и плотно сжав губы.

— Спокойной ночи, Хендрикс.

Она отвернулась, но осталась лежать у меня в руках, не зная, что засыпает в объятиях не просто убийцы, а самого страшного чудовища на всем Ратиане.

***

— Надо валить из этой дыры, — прорычал я, сложив руки на груди. Фэррис ходила туда-сюда возле лесного болота, где, если верить дневнику, обитал Вепрь. — Его здесь нет.

Надув губы, Фэррис во вздохом повернулась ко мне.

— Этого мы не знаем.

— Мы теряем время. Мы целыми днями тут все обыскивали и не нашли ни его лежбища, ни даже шерсти. Скорее всего, его уже поймали.

Горло у Фэррис дрогнуло, и она перевела взгляд на деревья, будто если будет смотреть достаточно сильно, то сможет увидеть духа. Подойдя, я взял ее за руку, и она посмотрела на меня. Между нами тут же заискрило напряжение.

— Фэррис, — тихо, но твердо сказал я. — Мы больше не можем терять время.

Она обреченно вздохнула.

— Ладно. Куда пойдем дальше? — сняв с плеча сумку, она вытащила дневник и принялась его листать.

Я позволил решать ей, зная, что скорее всего она уже придумала три разных варианта, выписала их, проанализировала вероятности, предполагаемые действия и прочее безумие. Мое мнение уж точно не могло бы заставить ее сделать иной выбор. Не говоря уже о том, что я понял, что идти против ее решений попросту глупо. Моя милая маленькая смертная понимала лес и чувствовала его так, как я и надеяться не смел.

Я отошел к ручью неподалеку, чтобы набрать воды и попить. Но стоило мне присесть, как звук шагов и треск веток заставили меня вскинуть голову.

Прислушавшись, я различил, что двигаются пятеро, причем быстро, бегом.

Резко вскочив, я метнулся к Фэррис и схватил ее, зажав ей рот ладонью как раз в тот момент, когда она собиралась вскрикнуть от испуга. Потом я бросился в густые заросли кустарника, между двух папоротников, и лег на землю, прикрыв Фэррис собой. Теперь мы были скрыты в плотной листве, и я мог оценить надвигающуюся угрозу.

Убрав ладонь со рта Фэррис, я приложил палец к своим губам. Теперь мы лежали рядом, и она с серьезным видом кивнула, пытаясь что-то разглядеть из-за зарослей.

На прогалину выбежали два вспотевших человека. Мужчина зажимал зияющую рану на руке, а у женщины из плеча торчала стрела.

У женщины было изможденное лицо и покрытое сухими мускулами тело, тогда как мужчина казался сильным. Его темные брови странно не сочетались со светлыми волосами.

Эти двое перебежали через ручей, и девушка закричала, когда в воздухе просвистела еще одна стрела и попала ей в спину. Она тяжело упала на землю, и Фэррис рядом со мной пошевелилась, как будто собралась сделать что-то безрассудное, чтобы им помочь. Я положил руку ей на плечо и строго посмотрел в глаза, безоговорочно давая понять, что я этого не позволю.

— Я их знаю. Эта Эстер и Брайан. Они попали в лес вместе со мной, — прошипела она, сбрасывая мою руку и неловко вставая.

Я тут же поймал ее за талию, дернул вниз и придавил своим телом. Выругавшись, Фэррис попыталась ударить меня коленом между ног, и мне удалось остановить ее, лишь еще сильнее прижав к земле и закрыв рот ладонью.