Пустой (ЛП), стр. 49

Прядь серебристых волос скользнула по моему плечу, и я взял ее в руки, чтобы получше разглядеть. Шелковистый локон отливал перламутром, и я задумался о том, что это значит. Фэррис вырвала ее у меня из рук, сурово посмотрела на меня и вернулась к чтению.

Я никак не мог ее понять.

Казалось, она всегда была где-то между презрением и симпатией ко мне, перемещаясь между этими состояниями быстро, как ветер.

Несмотря на брошенный на меня взгляд, она прижалась ко мне еще крепче, и я удивился тому, как жадно она льнула к теплу моего тела. Прошло уже очень много времени с тех пор, как кто-то вот так ко мне прикасался. Она больше не отстранялась с отвращением, как раньше, и я не мог отрицать, что привыкаю к ее обществу. Или того, что оно мне приятно.

Но наша близость тут же рухнет, когда Фэррис узнает правду. Я решил держать ее в тайне как можно дольше, ибо ее неведение было для меня ценным даром.

— Она несколько раз упоминает мельницу, — наконец пробормотала Фэррис, привлекая мое внимание. Она сидела, уткнувшись носом в страницы дневника, и хмурясь от напряжения. — Если сравнить описания и карту… Думаю, она должна быть южнее. Если мы найдем узкий ручеек и пойдем вдоль него по склону холма, то окажемся как раз где нужно.

Я прислушался, пытаясь расслышать журчание источника, но из-за шума дождя ничего нельзя было разобрать.

— Тогда веди меня, маленькая разведчица, — поддразнил я, жестом показывая на объятый бурей лес, и Фэррис смерила меня взглядом в ответ.

— Что, дождичка боишься? — встав на ноги, она засунула дневник в сумку, а ту надела на плечо.

Я остался сидеть.

— Дождь заглушает чувства. Мы не слышим, как подкрадывается враг. Не чувствуем запаха дыма на ветру. Не видим сквозь его потоки. И тебя это особенно касается, смертная. Так лесу будет еще легче запутать нас, так что лично я останусь здесь, пока ливень не закончится.

— Тогда ты проторчишь тут до наступления ночи. Кроме того, у тебя есть амулет Медведя, и может, он приведет нас к ручью. Или даже заставить дождь прекратиться, — ее глаза вспыхивают от этой идеи.

Блядь

Это была слишком умная мысль, чтобы огрызаться. Мне хотелось возразить, но Фэррис была права.

Почему я сам до этого не додумался?

— Конечно. Я тоже об этом подумал, — небрежно солгал я, чувствуя, как ее взгляд прожигает мне лицо, пока я выглядывал в лес.

— Гонишь.

— Я все еще считаю, что не стоит сражаться с созданной лесом бурей. Скорее всего, мы окажемся в ловушке.

— Лучше уж ловушка, из которой мы сможем вырваться, чем верная гибель на заходе солнца, — отрезала она. — Призови Медведя и давай хотя бы попытаемся выжить. Я не планирую сегодня умирать. Я не прожила и малой части твоих лет, дедуля.

Я вскочил на ноги, чувствуя, как в жилах закипает гнев.

— С каких это пор ты решила, что можешь мной командовать?

Она не отступила перед лицом моей ярости, но я заметил, как напряглись ее плечи от моего взгляда. Я мог бы легко заставить ее меня бояться. Одна простая истина могла бы слететь с моих губ, и глаза Фэррис вспыхнули бы от ужаса. Мне пиздец как хотелось наконец рассказать ей. Но вместо этого я сделал глубокий вдох и заставил себя сосредоточиться на том, что сейчас было важно. Нужно было сдерживать гордость, хоть это и было сложной задачей.

Ничего не ответив, я призвал Медведя, и он потоком воды вырвался из амулета, оказываясь перед нами в пещере. Дождь попадал на его текучую шкуру, становясь единым целым со зверем. Этот дух представлял собой великолепное зрелище. Он был водой, обретшей форму животного, но клыки у него были острыми, как бритвы, а мощь превосходила все ожидания.

— Приведи нас к ближайшему ручью, — приказал я.

— Сможешь сделать так, чтобы дождь нас не мочил? — спросила Фэррис, и Медведь удивленно посмотрел в ответ.

— Он не будет слушаться никого кроме…

Слова замерли у меня на губах, когда потоки дождя вдруг разошлись, будто шторы, и между двумя стенами воды образовался совершенно сухой проход. Повернувшись, Медведь повел нас вперед, и Фэррис отправилась следом с широкой улыбкой на лице.

Нахмурившись, я зашагал следом. От ее самодовольства меня переполняло раздражение.

Почему у этой смертной была такая власть над лесом?

Он подчинялся ее воле так, как я и желать не мог.

Ее привычка быть во всем правой тоже пробиралась мне под кожу. В сочетании с необоснованной уверенностью в себе, бесконечным упорством и силой воли, это… ну, приводило меня в бешенство. Все мои мысли были лишь об этом, когда Фэррис была рядом. И в особенности — когда ее не было. Я размышлял об этом перед сном и еще больше терял покой. Она захватила мой разум, и мне отчаянно хотелось поставить ее перед собой на колени.

Была причина тому, что я стал принцем-изгнанником, тем, кто вселял ужас в сердца собственного народа. Но эта девчонка, смертная, шла по лесу так, будто была куда могущественнее, чем могла даже вообразить, будучи одна. Но с Драконом…

Скажем так, если она узнает о его способностях и научится подчинять их собственной воле, то даже мне будет сложно ее остановить. Но судя по тому, что дух разрушил замок и попытался нас убить, он явно сопротивлялся ее давлению.

Я играл в рискованную игру, когда подталкивал ее научиться Призыву, ведь сделав это, она могла обернуться против меня.

Если я хотел заполучить награду, то мне стоило прикладывать больше усилий и действительно переманить Фэррис на свою сторону. Правда была в том, что она была нужна мне. И причин было куда больше, чем то, что она завладела Драконом, хотя помощь духов и делала куда более вероятным то, что мы выживем здесь и доберемся до Великой Эльм.

Фэррис Крид была ценным даром, что преподнес мне лес, учитывая, что она нашла дневник и ей подчинялись деревья. Я не мог ее упустить. То, что она досталась такому чудовищу, как я, было выше моего понимания, но и отрицать этого я не мог.

В какой-то момент в голове у меня раздались крики. Прошлое подобралось слишком быстро, а смерть заворковала мне в уши, как певчая птичка. В тот день, когда меня изгнали из Ривенспайра, пролилось так много крови. С тех пор я проживал каждый день, чувствуя ее на своих руках, а спустя столько лет даже начал привыкать к ней.

Покинув дом, я захлебнулся в грехах. Стал тем самым чудовищем, которым все меня считали. И теперь я собирался выследить каждого из членов Круга, вышвырнуть их из позолоченных башен и наконец заставить сойтись со мной лицом к лицу. Если Айласис и правда был здесь, в лесу, то за все, что он сделал, ему было суждено умереть следующим. Ведь учитывая, что на моей стороне был Дракон и еще несколько духов, я точно не проиграл бы.

Может, Фэррис стала ответом на мои молитвы.

— Такой цвет волос тебе идет, — сказал я, снова отметив их яркость. — Твоя красота была заметна и раньше, в отличие от силы. Но теперь я ясно вижу и ее. Нужна была лишь капелька магии, чтобы ее раскрыть.

Она бросила на меня уничтожающий взгляд через плечо, и я тут же пожалел о сказанном.

— Не прикидывайся хорошим парнем, Хендрикс. Я знаю, кто ты на самом деле.

Я сжал челюсти.

— Ты и о половине не в курсе, — мрачно пробормотал я.

Решив не отвечать, она снова повернулась к дороге, и я быстро поравнялся с ней, нечаянно задев ее руку своей.

— Если хочешь поболтать, то лучше расскажи мне побольше об этом ключе к лабиринту, — потребовала она.

Упорное создание.

Знала бы она, насколько на самом деле смертоносен огонь, с которым она играла.

— Ах, да, ключ, — задумчиво проговорил я. — Видишь ли, если я расскажу тебе слишком много, то больше не буду тебе нужен. Думаю, тогда вы с твоим миленьким Дракончиком от меня сбежите. Я этого не допущу, светлокрылая. Мне слишком уж нравится держать тебя на коротком поводке.

— Сейчас я держу тебя на поводке, Хендрикс, — она дерзко ухмыльнулась, и в моей душе заклубилась тьма.

— Я ничей не пленник, — прорычал я, вспоминая прошлое.