Пустой (ЛП), стр. 50

Звон цепей, густой запах крови в воздухе. У фэйцев есть пытки, которые не пережил бы ни один человек. Я познал вкус множества истязаний. И не собирался проживать их снова.

— Но когда-то был им, — сощурилась Фэррис, прочитав правду на моем лице.

— Да. Однажды меня пытали… Спустя долгие годы после изгнания. Меня поймал фэец, что долго копил ко мне неприязнь. Тот, что всячески истязал меня в прошлом. Думаю, он сейчас здесь, в лесу.

Айласис Беллаторн.

Деревья рядом содрогнулись так, будто боялись этого имени. И правильно делали.

— Кто это?

— Лорд Защитник. Глава армии королевы Соршаны, а до нее — короля Артруна. Солдаты у него дрессированные, как кони, когда дело касается исполнения приказов. Это жестокие, глупые фэйцы, идеально-смертоносные во всех смыслах. Одна слово против королевы, и окажешься в их руках. А она — злобное создание, что захватило трон после смерти короля Артруна и отказалось отдавать его. Айласис всегда был цепной шавкой знати, готовой делать вместо них грязную работу и не задавать никаких вопросов. И это доставляет ему удовольствие. Ничто не делает его счастливее, чем вопли жертв.

— Звучит мило, — Фэррис обняла себя руками, будто почувствовав в воздухе ужас, внушаемый этим фэйцем. — Значит, он тебя поймал? Видимо, ты серьезно разозлил знать. Что ты натворил?

— А чего я не натворил? — спросил я с горькой усмешкой, но Фэррис не улыбнулась в ответ.

Она сделала шаг в сторону, напуганная, как никогда раньше. Это было неудивительно, но действительно меня поразило то, как мне не понравилось то, что она отстранилась. Я уже и припомнить не мог, когда проводил время с кем-то, кто не знал всех глубин моей развращенности.

Она молчала, и я решил рассказать ей небольшую долю правды.

— Ну, я устроил бунт. Кое-какие факты о знати и их цепных собаках выплыли наружу, а мне и дела не было.

— Какие еще факты? Что ты сделал?

Опять этот вопрос.

Что я сделал…

Ну, это была слишком уж паршивая история, чтобы рассказывать. Фэррис не нужно было знать всей правды. Но возможно, какой-то частью я мог бы поделиться. В конце концов, она ненавидела фэйцев. В этом мы были похожи. И какая-то измученная частичка моей души хотела, чтобы она узнала меня получше. Настоящего меня.

— Я пошел против них. Наказывал их, пусть поначалу и в мелочах. Может показаться, что это были проявления ярости. Но время шло, а моя злость не угасала. Она гнила. Чем больше правды я узнавал, тем больше меня поглощала ненависть. Понимаешь… Есть одна группа фэйцев, которые прожили на земле такое долгое время, что стали столпами нашего общества. И у всех этих пожилых фэйцев есть кое-что общее, Фэррис.

При звуке своего имени она посмотрела мне в глаза, ожидаю продолжения.

— Им скучно. Я знаю об этом, потому что сам был одним из них. По крайней мере, тогда. Время пожирает тебя изнутри, пока не становишься…

— Пустым.

Я мрачно улыбнулся и утвердительно кивнул.

— Существа вроде них, а может, и вроде меня… мы можем совершать поступки. Плохие. Потому что когда хорошего не остается, приходится погружаться в плохое.

— Какие плохие поступки? — ее голос звучал не громче шепота, будто она боялась услышать ответ.

Правильно боялась.

Я подался ближе, и она остановилась. Шедший впереди Медведь тоже встал, ожидая, пока мы пойдем следом. Чем ближе я подходил, тем сильнее Фэррис отступала к стене дождя у себя за спиной.

— Сначала им очень понравилось убивать людей.

Она поморщилась.

— А потом и фэйцев, — продолжил я. — Много лет назад они выделили себя среди всех. Назвались Кругом, небольшой группой фэйцев, что вершила власть. Чтобы примкнуть к ним, нужно было родиться в одной из семи великих семей и достичь совершеннолетия в возрасте двухсот пятидесяти лет. В них течет благородная кровь. «Высшая», как они говорят, — криво усмехнулся я. — Остальные фэйцы склонились перед их властью. И Круг медленно, кусочек за кусочком, все у них отобрал. Богатства, земли, права.

— Мне казалось, Ривенспайр — это рай.

— Это вранье, — отрезал я, чувствуя, как в жилах закипает кровь.

— Сказал изгнанник, — огрызнулась она, поднимаю подбородок.

— Меня изгнали за то, что я пошел против них. Против их омерзительных поступков.

— Уверен? Потому что выглядит все так, будто ты столько раз нарушил закон, что от тебя попросту избавились.

Я оскалился, глядя на нее.

— Ты и понятия не имеешь, какие они на самом деле.

— О, я могу догадаться. Уж поверь, я их не защищаю. Мне встречалось не много фэйцев. Но те, кого я встречала, были самовлюбленными существами, ни во что не ставящими тех, кого считали ниже себя. Ничего удивительного нет в том, что вы ополчились друг на друга. Но если тебе кажется, что я пожалею тебя за то, что твое королевство чудовищ сделало из тебя изгнанника, то подумай еще раз.

Я покачал головой.

— Мне не нужна твоя жалость.

— А что нужно? Эта твоя душещипательная история на меня не подействовала. Ты обвиняешь их в жутких преступлениях, а сам что? Каждый сам выбирает свой путь. Тебя изгнали, потому что ты ничем не лучше них. А может, даже и хуже.

Мое горло будто сдавило узлом, сквозь который не могло просочиться ни слова.

Что я мог сказать?

Она была права. Я ничего не мог скрыть. Даже когда я рассказал ей о королевстве безжалостных фэйцев, она увидела, кем я был на самом деле. Я не был героем-революционером. Я творил такое, от чего у нее поползли бы мурашки по коже. И рано или поздно, Фэррис узнает правду, и тогда я потеряю ее навсегда.

Глава 23. Фэррис

За пару часов до сумерек мы нашли себе пристанище на старой мельнице, чье сломанное колесо лежало на боку в заросшем ручье. Мой дневник снова оказался полезным, и я не смогла сдержать самодовольной улыбки, показывая Хендриксу на столь нужное нам укрытие.

Приземистая башня, к которой раньше крепилось колесо, частично обвалилась. Камень осыпался, образовав дыру, так что эта часть здания была непригодна для ночлега, но зернохранилище сохранилось лучше.

— Человеческая постройка, — проворчал Хендрикс, проходя вперед мимо разрушенного здания.

— Ну извини за то, что мой народ не владеет Искусством защиты, как некоторые представители твоего, — пробормотала я.

Мои сапоги шлепали по глубоким лужам, собирая на себя все больше грязи.

Я замерзла, промокла и чувствовала себя несчастной. Хотя Медведь и создал для нас сухой проход сквозь бурю, вода все равно стекала с каждого дерева, лианы и куста. А на земле ее собралось столько, что тянуло на неглубокое озеро.

— Духи благословили фэйцев, назвав своими любимцами, — ответил Хендрикс и заслужил от меня в ответ презрительную ухмылку.

— Благодаря жизни с данными духами благословениями, фэйцы стали мягкими и изнеженными. Вы ничего не знаете о тяжелой работе и упорном труде.

— Ах, как мило ты бормочешь свои завистливые словечки, — поддразнил он. — Хотел бы я тебя пожалеть, да вот только знаю, что люди — существа до того злобные и настырные, что умудряются выживать несмотря даже на все свое… невезение.

Хендрикс начал открывать старую деревянную дверь, за которой скрывалось зернохранилище, а я прикусила язык, изо всех сил стараясь не схватиться за рогатку. Один четкий выстрел в ухо показал бы ему, какими злобными могут быть люди на самом деле…

Дверь застонала и заскрипела, а потом все же поддалась напору его похожего на таран тела и широко распахнулась, врезавшись в стену. Изнутри вырвалось облако пыли, окутавшее Хендрикса. Я усмехалась, слушая, как он ругается.

— Милый, у тебя все волосы белые, — сказала я. Вытерев пыль с лица, он злобно посмотрел в ответ.

— Зерно сгнило. Тут воняет похуже, чем в человеческом борделе.

— Значит, ты ходил не в те, — пренебрежительно ответила я, проходя мимо него внутрь и оглядывая наше новое убежище. — Бордель в моей деревне пах сладко, как грех.