Пустой (ЛП), стр. 47

Я прикусила язык, чтобы с него не сорвались злые слова. Спорить с Хендриксом было все равно что орать на ветер. Это ни к чему не приводило, лишь заставляло меня изнывать от досады.

Он все также кружил неподалеку, а я все так же отказывалась на него смотреть. Я знала, что он пытался меня взбесить, знала, что ему нравится меня провоцировать, что он хочет получить от меня реакцию. И я не собиралась доставлять ему такого удовольствия.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Затем я потянулась к безграничной силе Дракона, скользящей где-то у границ моей души.

В памяти всплыли указания Хендрикса. Приказ должен быть твердым, неукоснительным. Я должна была повелеть Дракону подчиниться моей воле, слушаться меня.

Хендрикс подошел еще на дюйм, встав у меня за спиной. Он не касался меня, но я чувствовала, как меня окутывает его тень, как воздух дрожит от его близости.

Я выдохнула, намеренно игнорируя фэйца, который изо всех сил старался привлечь мое внимание.

Коснувшись пальцами амулета у себя на груди, я сжала зубы и приказала Дракону явиться со всей настойчивостью, на какую только была способна. Сила внутри меня кипела и извивалась. Кожа гудела от искорок электричества. Шторм за окном бушевал еще яростнее от того, что воздух вибрировал от энергии Дракона, и мои вены горели от восторга.

Я потянулась к ней, всей душой стремясь навстречу буре могущества, что шипела и завывала на краях моего сознания. Всей силой своей воли я приказала Дракону проявиться, покинуть оковы амулета.

В крови взорвалась молния, с губ сорвался крик, когда сила Дракона прожгла меня насквозь. Порыв ветра отбросил назад серебристые волосы, вокруг раздался оглушительный рев, означающий звенящее отрицание, и от этого я полетела вперед, будто меня толкнули в спину.

Выставив вперед руки, я зажмурилась, готовясь к столкновению с полом. Но в тот же миг чьи-то сильные руки подхватили меня поперек талии и поставили на ноги еще до того, как я успела удариться.

Только я врезалась в грудь Хендрикса, как ветер стих, мои волосы упали на плечи, а дыхание вырывалось срывающимися, неровными хрипами.

Хендрикс выругался, когда я в него врезалась. Одной рукой он скользнул по моему животу, прижимая меня к себе, а вторую положил мне на подбородок, заставляя запрокинуть голову к небу.

— Открой глаза, светлокрылая, — прорычал он.

Я была слишком слаба под влиянием Дракона, чтобы сопротивляться.

Распахнув глаза, я увидела, что Хендрикс разглядывает меня. Моя голова была запрокинута так сильно, что я видела лишь его. Его зеленые глаза пылали буйством жизненной силы, истина о том, кем он был на самом деле скрывалась в их бесконечно-ярких радужках.

Моя кожа горела в тех местах, где наши тела плотно прижимались друг к другу, грудь тяжело вздымалась и опускалась, а его сердце тяжело билось мне в спину.

— Сколько было громких обещаний, и посмотри, где ты теперь, — проговорил он, крепче сжимая мой подбородок и надавливая большим пальцем на бьющуюся на горле жилку. — Ты же не собираешься сдаваться?

— Ни за что, — тяжело выдохнула я, хотя ноги у меня и ослабели так, что я не падала только благодаря его звериной хватке.

Взгляд Хендрикса скользнул по моим губам, складывающимся в слова, и сам фэец скривился в улыбке. От этого я почувствовала прилив негодования, так часто охватывавшего меня в его присутствии.

— Ты думаешь, что у меня ничего не выйдет, — обвиняющим тоном сказала я, и его лицо разом помрачнело.

— Если не выйдет, то нам с тобой пиздец, маленькая смертная.

— Перестань меня так называть, — прохрипела я.

— Если бы тебе это не нравилось, у тебя не расширялись бы зрачки каждый раз, когда я так делаю.

— Это от презрения, — прошипела я.

— Правда? То есть, у тебя не закипает кровь, когда я говорю тебе, что меня завораживают твои фиолетовые глаза? — прошептал он, всматриваясь мне прямо в душу, и по коже у меня в ответ непроизвольно побежали мурашки.

— Завораживают или нет, но смотрят на тебя они лишь с ненавистью.

— Твои губы говорят одно, а жаждут совсем другого, — сказал он, глядя на мой рот, и на долю секунды я тоже посмотрела на его губы. Мое горло дрогнуло в его ладони.

Он был слишком близко, его кожа на моей горела, наше дыхание переплелось.

— Отпусти, — сумела выдавить я, не смотря на его давящую близость.

— Если я отпущу, ты упадешь, — заметил он.

Ноги у меня все еще были слабыми после попытки подавить Дракона, но я отказывалась признавать, что нуждалась в помощи фэйского ублюдка.

— Лучше уж я упаду, чем буду стоять, опираясь на фэйца, — ответила я.

Пальцы Хендрикса сжались на моей челюсти, от жесткого прикосновения его мозолистой ладони к горлу по коже побежали мурашки.

— Нити наших судеб переплелись, светлокрылая. Нравится тебе или нет, но мы застряли вместе, пока проклятие не будет снято. И чтобы от него избавиться, нам нужен Дракон. Так что попытайся снова.

Он держал меня крепко, но не настолько, чтобы я не смогла освободиться, если бы по-настоящему этого захотела. Я дернулась так, будто собиралась его оттолкнуть. Но он был прав. Ноги у меня дрожали. Дыхание срывалось. А присутствие Дракона все еще кипело на границах сознания так, будто я стояла в самом центре бури, и любой шаг грозил падением в бездну.

А может, бездна была прямо здесь, в глазах мужчины, чей народ я ненавидела с рождения, и с которым оказалась связана по насмешке судьбы.

— Еще раз, — приказал Хендрикс.

Я подчинилась, не потому, что хотела уступить его давлению, а потому что мне было нужно обрести власть над Драконом ради себя. Моего народа. И главное, ради Риссы.

Его взгляд не отрывался от моего, и я смотрела в ответ дольше, чем следовало бы. Его ярко-зеленые глаза казались головоломкой, которая требовала, чтобы ее разгадали.

Сжав пальцами висящий на шее амулет, я сделала дрожащий вдох и приготовилась снова попытаться подчинить себе Дракона.

Закрыв глаза, я медленно выдохнула:

«Пожалуйста».

Слово закружилось у меня в сознании, взывая к духу, что доверил мне власть над своим амулетом и силу, что теперь пряталась на краях мыслей, взрываясь одновременно резкой и жестокой вспышкой.

Секундой позже я вспомнила указания Хендрикса и собрала волю в кулак, отдавая Дракону резкий приказ. И тогда он наконец вырвался из амулета.

Вокруг нас завыл ветер. Мои серебристые волосы перепутались с темными прядями Хендрикса. Он отпустил мое горло, и мы оба во все глаза уставились на полного ярости духа, освободившегося от убежища у меня на горле.

От силы, с которой он появился, я отшатнулась назад. И лишь то, что я врезалась в тело Хендрикса, не дало мне упасть.

Дракон издал полный злобы рык, от которого разбились все до единого стеклянные окна оранжереи.

Я закричала, сгибаясь пополам. Меня обвили мощные руки Хендрикса, который притянул меня к себе. Он нагнулся, закрывая меня от осколков стекла, сыплющихся сверху, и ярости бури, которую раньше сдерживали окна.

Мир превратился в поток шума, ужаса и насилия.

Дракон снова взревел, над нами пронеслось его серебристое тело, перья на хвосте хлестнули пол в каком-то футе от нас так, что комья земли полетели нас в лица.

Хендрикс выругался, а я спряталась за его тело, когда на нас обрушился дождь. По его рукам и туловищу стекали потоки крови, смешанные с кровью, и я испуганно обернулась.

— Ты ранен.

— Все нормально, — прорычал он.

— Не выебывайся. Дай я посмо…

Тут над головой грянул гром и одновременно раздался жуткий грохот. Я снова закричала, а Хендрикс прижал меня к себе сильнее, накрывая своим телом. Новые потоки его крови заструились по моим рукам.

Вскрикнув, я выглянула из-за его плеча и увидела огромную дыру в стене замка, которую только что пробил Дракон. Отовсюду сыпались обломки. В здание ударила молния и вспыхнул огонь, будто буря отозвалась на призыв выпущенного мной на волю духа.